Muse

С улицы доносились страдания скрипки, звуки переливались, создавая фоновую картину Парижа. И светлый, во всех смыслах, парень играл не сложную классику, но его скромная мелодия трогала сердца даже самых спешащих прохожих. Он не ожидал многого: несколько монет и быть может, одну искреннюю добрую улыбку. Тонкие лучи солнышка проникают внутрь маленького кафе, рассыпаются на столах, покрытых белоснежной скатертью. В воздухе витают запахи свежей выпечки и кофе. Это уютное место было наполнено разговорами и обсуждениями, но несмотря на большое количество людей, создавалась атмосфера, в которой хочется остаться, не беспокоясь о времени. Кудрявые волосы парня, сидевшего около окна, беспорядочно лежали на лбу, словно отражали внутренний хаос. Его рука, неустанно движущаяся по бумаге, создавала образ, который постепенно превращался из бесформенного, в нечто имеющее смысл. На маленьком клочке листа, не торопясь, он с вдохновением рисовал её. Он ловил её взгляд, следя за каждым движением. Этот момент был столь хрупким, что мог исчезнуть в любой миг. Она мягко держала фарфоровую чашку кофе, не торопясь, слушала невероятно яркий аромат напитка. Казалось, что для неё время течёт совершенно иначе, медленнее, будто само пространство смиренно замерло, чтобы любоваться ею. Она — его муза. Девушка, чьё присутствие превращает повседневность в произведение искусства. Ведь в каждом жесте, в каждом взгляде — совершенство, в котором рождается вдохновение для кучерявого художника. Чёрное платье просто и лаконично подчеркивало фигуру девушки. Оно не было кричащим брендом, но именно в этой сдержанности и скрывался истинный шик. В её ушах жемчужные сережки, миниатюрные, но безупречно перекликающиеся с ожерельем, которое мягко лежало на её ключицах, завершая образ совершенства. Словно каждая деталь от отблеска жемчуга, до подола платья была продумана до мелочей. В этом ансамбле не было ни одного лишнего элемента. Она — олицетворение вкуса, элегантности и, редкое в наше время, искусства наслаждения мгновением. Они почти не говорили. Редкие и едва уловимые слова растворялись в воздухе, словно их и не было. Иногда парню удавалось поймать её взгляд, короткий, мимолётный, но губы его тут же невольно изгибались в лёгкой, почти незаметной улыбке, будто отзываясь на её безмолвный флирт. Девушка же, молча наблюдала за работой, которая заставляла сверкать её глаза от изумительно красивых линий, которые соединялись в цельную и почти законченную картину. С улицы по-прежнему доносилась мелодия скрипки. Каждый её аккорд, лёгкий и воздушный, проникал внутрь кафе, переплетаясь с ароматами кофе и тихим шелестом разговоров. Эта музыка становилась невидимой нитью, делая всё вокруг: белоснежные скатерти, солнечные пятна на полу, ритмичное движение карандаша — наслаждением момента. Время словно замирает. Они молчат, но безмолвно понимают друг друга. И где-то в этой тишине, в этих взглядах, они нашли свою гармонию - тишина, музыка, запах кофе и лёгкие штрихи на маленьком обрывке. В этом мире, полном суеты, они нашли свой уголок, в котором сердца давно говорят друг с другом на одном языке. …. Вечерний Париж. Звуки далекой гармоники растворяются в шуме Сены. Всё тоже черное платье небрежно колышет ветер, подчеркивая хрупкую фигуру, стоящую на мосту. Её руки трясутся, а вместе с ними и письмо, чернила которого слегка расплылись от слёз. Они оставляют на бумаге следы боли, невидимой никому, кроме неё. Тусклый свет фонаря обрамляет её дрожащие, то ли от холода, то ли от эмоций, накрывающих с головой, плечи. Легкий прохладный ветерок, как будто пытается удержать её в этом мире, где всё начинает казаться непостоянным и зыбким. Он будто все ещё рядом, стоит в тени, чуть поодаль, наблюдая. Его бледная и невесомая фигура почти сливается с ночной темнотой, но взгляд устремлён только на неё. Казалось бы, какая-то пара шагов разделяет их, но едва её ресницы вздрагивают, как мир возвращается в привычное русло, возвращая холод и одиночество. Мрак поглощает всё, что могло быть его силуэтом, его взглядом и перед ней лишь бесконечная тишина. Только ночной ветер, играющий с конвертом в её руке, уносит с собой её отчаяния и тяжесть реальности, от которых не скрыться. В этом ночном молчании, среди звёзд и звуков реки, они были связаны чем-то большим, мгновением принадлежащим им. Всё принадлежало им. Письмо уже не имело ни адреса, не отправителя: «L’amour, c’est comme un rêve, et tout rêve a une fin.» — лишь одно предложение медленно расплывалось от её слез и от начинающегося осеннего дождя. Его больше нет. Но как может художник существовать без музы? Как может муза существовать без своего творца?

«L’amour, c’est comme un rêve, et tout rêve a une fin.» — Антуан де Сент-Экзюпери

(Перевод: «Любовь — это как сон, и у каждого сна есть конец.»)