ее здесь нет

Голова раскалывалась так, будто по ней ударили чем-то тяжелым. Возможно, даже проломили череп. Дыхание сопровождалось резкой болью в горле и груди, глаза отказывались разлипаться, а каждый звук отзывался в голове ударом. Нил, превозмогая боль, поднес руку к лицу и ощупал лоб. Ближе к линии волос находилась достаточно крупная царапина, кровь из которой и стекала на глаза. Сам Нил, похоже, лежал на земле. Если по лицу стекала кровь, значит его кто-то ударил. Если его кто-то ударил, то этот кто-то может быть рядом. Значит, надо вставать и бежать. Но ноги отказывались слушаться. Каждое действие причиняло сильнейшую боль. Спустя несколько тщетных попыток Нил решил сначала расклеить свои глаза. Второй раз увенчался успехом — и вот опухшими, слезящимися глазами Нил видит свет. Но разве сейчас должно быть светло? Сколько Нил здесь пролежал? Но рядом никого не было, кроме черной кошки на коробках, разглядывающей его с огромным любопытством. Поэтому он разрешил себе немного опомниться, перед тем, как сбегать. Кошка чуть осмелела и подошла к неопознанному лежачему объекту. Нил проводил ее взглядом. Затем она обнюхала его руку и, убедившись, что человек не двигается, легла рядом. Так прошло какое-то время. Боль в голове постепенно спала, дышать стало гораздо легче. Нилу удалось подтянуть к себе ноги и отползти к коробкам, чтобы принять сидячее положение. При этом он спугнул кошку, но вскоре она снова вернулась. — Тебе бы уйти, — прохрипел парень и тут же пожалел. Всё-таки сил было достаточно только на переползание к стене. Звук собственного голоса отозвался в ушах нестерпимым звоном, а мир перед глазами дрогнул и закрутился. Кошка посмотрела на то, как морщится ее новый знакомый и свернулась у него на коленях. Теплая тяжесть успокаивала, поэтому Нил не стал ее прогонять. Стоило уползти подальше, ведь нападавший мог вернуться в любой момент, но эта кошка вселила в него странное спокойствие. Начало клонить в сон, и Нил поддался этому внезапному порыву, позволяя себе невиданную роскошь. Проснулся он уже вечером. Успело стемнеть и заметно похолодать. Кошка все еще сидела на его ногах. Голова уже не раскалывалась, а просто болела, как иногда болит при ударе о какую-то поверхность. Мир перед глазами не расползался, но все же казался слегка неправильным. Немного подождав, Нил все же решился попытаться встать. Его новая знакомая явно была недовольна этим фактом, но не возмущалась, а просто отбежала в сторону. Опираясь об ящики, Нил подтянулся и смог выпрямиться. Ноги дрожали, но он мог идти, если держался за что-то. Этим чем-то выступила стена. Он чувствовал себя детенышем какого-то зверя, только-только родившимся на свет. Тогда он понял, что головокружение даже и не думало проходить, просто успокоилось, пока он лежал на одном месте. Мир снова поплыл. Надо было выйти к дороге, но не было ясно, можно ли появляться на людях в таком виде. Одежда не выглядела запачканной в крови, а то, что было на лице, Нил попытался стереть. Возможно, у него даже получилось. В любом случае, выглядел он наверняка жутковато. И тогда он понял. Переулки везде выглядят одинаково, но вот вид из переулка открывался незнакомый. То есть он казался знакомым, странно знакомым, но Нил его видел впервые. Душа ушла в пятки. Ноги подкосились и вынудили парня сесть на корточки. Кто и куда его вывез? С какой целью? Что вообще произошло? И еще важнее — что же теперь делать? Тут из-за угла появилась девушка. Из-за темноты она явно не заметила человека, сидящего около стены на корточках. Девушка достала сигарету и закурила. Она выглядела странновато — пышные кудри, джинсовая юбка, свободная рубашка. Как будто девушка вылезла с модных журналов восьмидесятых годов. Очень… Яркая. Девушка стояла развязно и напоминала Нилу одну его старую одноклассницу. Не самую приятную особу, честно говоря. Нил попытался вжаться в землю, чтобы его уж точно не заметили, но напряжение лишь усугубило ситуацию. Он шумно выдохнул, когда мозг опять сыграл с ним злую шутку — сымитировал падение, чем обратил на себя внимание девушки. Она стояла в замешательстве секунд пятнадцать, после чего затушила сигарету и стала сверлить незнакомца взглядом. — Сэр, вы в порядке? — немного неуверенно спросила она. — Да, в полном, — прохрипел через боль Нил. — Мне кажется, вы мне врете. У вас кровь. Вы ранены? Надо отвезти вас в больницу, — Нил посмотрел на нее снизу вверх таким взглядом, который должен был попросить ее убраться как можно скорее. Но либо взгляд не удался, либо эта девушка не понимала намеки. Она села рядом с ним на корточки. — Если вы не хотите в больницу, то давайте я отведу вас в кофейню поблизости, чтобы вы могли умыться. Но пообещайте, что обратитесь к врачу. Парень поморщился от боли вместо ответа, поэтому девушка вздохнула и помогла подняться ему на ноги. Кошка недоверчиво посмотрела на людей и отбежала в угол. Кофейня оказалась совсем недалеко — несколько шагов от поворота. На улицах было темно и народу было совсем немного, так что Нил немного расслабился и позволил довести себя до помещения. Девушка подхватила его не самым удачным способом, так что ребра пронзала боль, но он утешал себя мыслью о том, что скоро он умоется холодной водой и ему станет легче. Молодая кассирша, скорее всего подросток, подрабатывающий на каникулах, в ужасе раскрыла рот, увидев заходящих в заведение посетителей. — Я дам хорошие чаевые. Можно ему умыться? — девочка за кассой кивнула, провожая неожиданных гостей взглядом, полным вопросов. Заходя в туалет, Нил зацепился взглядом за интерьер. Местечко было интересным. Наверное, тематическое. Девушка с сигаретой помогла Нилу зайти в туалет и сразу же вышла. Парень не сразу решился посмотреть в зеркало, ожидая, что выглядеть будет просто ужасающе. Поэтому он обратил внимание на само помещение. И его снова охватило странное чувство. Вроде бы обычные кабинки, обычные стены, но что-то было не так. Тот же наряд девушки, которая его довела до сюда. Тут до него дошло, что само кафе тоже выглядело странно, будто вылезло из подростковых фильмов двадцатилетней давности. Куда вообще его закинули? И кто? Что это за место съемок с доисторическими декорациями? Но сначала стоило умыться. Нил посмотрел в зеркало. Волосы слиплись в комки из-за засохшей крови и грязи, на лице остались следы от оттертых им ручейков, а одежда выглядела очень и очень помятой. На плечах тоже были пятна от крови. Он поморщился и перед глазами снова все поплыло. В затылке стрельнуло, да так, что Нил пошатнулся. Парень неуверенно поднес руку к волосам и начал медленно ощупывать затылок. Ничего страшного он там не нашел — разве что пыль и крохотные камешки. А вот рана на лбу выглядела достаточно устрашающе — кровь из нее течь перестала, но осталась засохшими пятнами на одежде и лице. Нил наклонился к раковине и включил воду. Она была холодной, обжигающе холодной, зато отрезвляла и слегка облегчала боль. В раковину стекала красная вода, за которой Нил наблюдал. Скоро потекла прозрачная — тогда он выпрямился и уставился на свое отражение. Мокрые волосы, плечи, уставшее лицо, кровь на одежде… — Да ты просто жалкий, — прошипел парень, ударил кулаком в стену и медленно, пошатываясь, вышел из туалета. Девушка сидела за стойкой и что-то обсуждала с кассиршей. Кафе действительно выглядело до ужаса странным отголоском прошлого. И машины на улице, и плакаты, и даже девушки. Нил сел на стул рядом с ними. — Так что случилось? — поинтересовалась спасительница. — Ты напугал Дебби своим видом. — Неважно, — буркнул Нил. — Я вам заплачу и пойду, — он достал из кармана пару купюр и протянул ей. Девушка рассмотрела их и подняла бровь. — Это шутка? Купюра девяносто девятого. — Правда? — удивилась кассирша, Дебби, перегибаясь через стойку, чтобы посмотреть. Нил нахмурился, ведь не понимал, что в самой обычной купюре может быть не так, и тут его стала одолевать одна ужасающая догадка. Он в прошлом. Годах в восьмидесятых. Звучало ужасно неправдоподобно, дико и неправильно, но эта догадка разрасталась в голове, оплетая своими корнями каждую мысль. — Это брата, он играется, — мгновенно выдал какую-то чушь Нил и отобрал купюру. — Видимо, все мои деньги подменил. Девушки недоверчиво посмотрели на него. — Как тебя зовут? — перевела тему спасительница. Это было очень кстати — сейчас придумать достойное объяснение он бы точно не смог. Нил напряг мозги. Документы он сменил всего несколько дней назад — теперь его звали Нил Джостен. Но он еще не успел до конца привыкнуть к этому имени. Стоило представиться именно так, чтобы в дальнейшем не возникли проблемы. Он так и сделал. — А меня зовут Стеф. Тебе некуда идти, я угадала? — И Стеф оказалась чертовски права. — Давай я дам тебе денег на пару дней, чтобы ты смог снять комнату в мотеле, а ты пообещаешь, что не спустишь их на алкоголь? — Не стоит, — буркнул парень и со второй попытки, превозмогая боль, слез со стула и направился к выходу. Стеф сразу же побежала за ним и подхватила под руки. — Считай, что ты нашел их на земле, — шепнула девушка и сунула ему в руки несколько скрученных купюр. — Тебе некуда спустить деньги, или ты притворяешься святой? — зло прошипел Нил, пытаясь вырваться. — Как грубо. Я тебе помочь пытаюсь. Какая разница, почему? Может, действительно притворяюсь святой, — Стеф вздохнула и еще крепче схватила спасенного ей парня, — короче, мне плевать. Я доведу тебя до мотеля, дам денег и забуду. А ты был бы благодарен. Выглядишь, как избитый бездомный, еще и привередничаешь, — Нил пристыженно замолк и позволил вести себя дальше. По пути он все сильнее убеждался, что он не в своем времени. Все было слишком чужим, неправильным. Он не решался спросить у Стеф, какой сейчас год, но смог спросить про город. Она смерила его недоверчивым взглядом и ответила: — Балтимор. Откуда ты взялся такой? Если бы не твои жалобные глазки, я бы тебя там так и бросила. Балтимор. Сердце Нила будто сжали в ледяные тиски. Ужас на секунду полностью завладел его телом, но контроль удалось вернуть обратно. Балтимор. Он вырос в Балтиморе, в штате Мэриленд, здесь жил его отец, отсюда он убегал из последних сил. И для чего? Чтобы оказаться здесь, избитым, без денег? Чтобы выжить только благодаря первой девушке с улицы? Мама бы не была им горда. Балтимор. Одно это слово было способно вывести из равновесия и выбить из-под ног землю. Вдох-выдох. Досчитать до десяти. Мысли становились яснее. И в тот же момент, едва он начал дышать ровно, дыхание снова сперло. А что, если это то время, когда Нил еще не родился? Вдруг еще можно все исправить, сказать Мэри бежать отсюда, оставаться со своей семьей? Пока не стало слишком поздно — пока не появился сын дьявола, который привяжет ее сюда окончательно. — Дошли, — вырвала его из пучины мыслей Стеф. — Держи деньги. Документы они не попросят, им плевать, главное, что дешево. Ну, бывай! И быстрым шагом удалилась из поля зрения. Нил провожал ее, борясь с желанием подбежать и всучить ей обратно каждую из этих купюр. Гордость умоляла подчиниться этому позыву, не принимать подачки, но здравый смысл подсказывал — без этой помощи он бы просто умер где-то здесь. Замерз бы той же ночью. В конце концов он решился подчиниться первому порыву. Ущемленная гордость для него была гораздо более тяжелым испытанием, чем ночь, проведенная на улице. Но Стеф уже исчезла. Ему бы не удалось ее догнать, особенно в таком состоянии. Он плюнул на это и сделал несколько шагов по направлению к мотелю. Вопросов не задавали, спасительница сказала правду. Взяли деньги, показали комнату, предупредили, во сколько через два дня надо будет съехать. Вряд ли эти люди сильно беспокоились о своей безопасности, раз уж предоставляли комнаты за такие маленькие деньги. Уже скоро Нил остался один. Здесь и выдался шанс попытаться оттереть пятна крови с одежды и нормально помыться. В общих душевых народу совсем не было, так что можно было слегка расслабиться. Как оказалось, ни одна часть тела Нила не была серьезно повреждена — по крайней мере, на первый взгляд. Что было странно. Ребра по ощущениям казались сломанными, по ногам должны были быть расположены синяки. А голова болела так, что череп должен был быть пробит насквозь. Возможно, это были более серьезные внутренние повреждения, но Нил принял решение — раз не видно, значит, ничего серьезного. После умывания появилось время на размышления. Во-первых, он смог выяснить год, в который он попал. Календарь за стойкой администратора услужливо подсказывал: май тысяча девятьсот восемьдесят пятого года. И как бы ему не хотелось свалить все происходящее на глупый сон, боль все еще оставалась чересчур реальной. Во-вторых, он знал, что его родители поженились в тысяча девятьсот восемьдесят пятом. Это наталкивало на определенные мысли. Едва они приходили в голову, Нил открещивался от них — не хотелось даже думать о чем-то подобном. А еще Нил не помнил ничего из тех событий, которые предшествовали его появлению здесь. Последнее, что он помнил — смену документов на имя Нила Джостена, а затем билеты в Милпорт. За несколько дней до этого — погоня, запах крови, треск, пляж, костер, огромный, ужасно пахнущий костер. Костер, состоящий из мертвого тела матери и старенькой машины. Наверное, мама заслуживала лучшего, но Нил не мог ей это обеспечить. Его мучила странная, очень навязчивая мысль. Найти маму. Она, наверное, сейчас где-то здесь. Найти, предостеречь, предупредить, попросить не связываться с Натаном и убегать отсюда как можно скорее и дальше. Как же глупо. Где она сейчас может быть? Сколько ей лет? Наверное, нет и двадцати… Нила поразила мысль — он не помнил, сколько лет было его матери. В поддельных документах дата ее рождения всегда была разной, мысли путались, может, она родилась в шестидесятых, может, в марте, может, в январе… Нил держался изо всех сил, но в носу предательски защипало, а горло заболело из-за сдерживаемых слез. Он не мог позволить себе плакать над смертью матери. Никогда и никто не должен был узнать, что в тот день, когда Нил наблюдал за костром на пляже, его глаза застилали слезы. Нельзя было провожать маму так. Она бы не одобрила такую слабость. Но как узнать, где Мэри? Если так подумать, она могла быть где угодно. Скорее всего, даже не в Америке, а в Англии, с семьей. Когда должен быть заключен брак? Была ли официальная помолвка? Знакомились ли они до свадьбы? И даже если удастся ее найти — что сказать? Как отговорить? Самый сильно мучивший его вопрос — одобрила бы эту затею мама? Он прекрасно знал ответ — нет, она бы не одобрила. Мучая себя мыслями, Нил пролежал часов до трех ночи, пока ему наконец не удалось уснуть.

***

Утром вместе с головной болью снова полезли мысли. Причем комом ещё более массивным, чем перед сном. Ему приходилось думать сразу о многом. О Мэри, о Стеф, о жалких трех долларах, которые остались из тех денег, которые она ему дала, о сутках, которые ему осталось провести здесь, а после скитаться по улицам. О том, как вернуться в свое время — несмотря на то, что здесь, кажется, было безопаснее. Острее всего стоял вопрос денег. Из тех, что у него были с собой, он смог отыскать только одну сотенную бумажку восемьдесят второго года. Уже лучше. Но остальные, изданные слишком поздно, пришлось сложить во внутренний карман куртки и забыть. В сумме сто три доллара. Неплохо. По-хорошему, стоило найти и поблагодарить Стеф за помощь. Можно было вернуться в ту кофейню. Пока что не было более надежного для расспросов варианта — Стеф не ощущалась, как человек, который будет задавать много вопросов. Идти все равно было больше некуда — Нил не знал, что ему делать. Как себя занять. Очень хорошо попросив администратора вернуть ему деньги за следующие сутки, ведь он нашел жилье, Нил получил ещё несколько купюр. Он по памяти дошел до вчерашней кафешки, все еще слегка пошатываясь. Ему не было также плохо, как вчера, но он не видел в этом плюсов — чем сильнее была боль, тем слабее мозг генерировал мысли. Теперь же мысли роились, кружили и часто приводили к совсем уж неожиданным мыслям. Вроде той, что стоит найти и убить Натана. Или себя. Может, он здесь, только потому что умер в своем времени? Может, вслед за матерью убили и его… Тогда что будет, если он умрет здесь? Около кафе он замер. Каков вообще шанс, что Стеф вернется сюда? Наверное, она просто проходила мимо. Нил вздохнул и прошел мимо. Тогда назревает другой вопрос. Где может быть Мэри, если, чисто теоретически, она находится здесь? Вряд ли богатая семейка Хэтфордов поселила бы свою единственную дочь в плохой отель. Стоило искать самый дорогой. Но где? А есть ли в этом смысл? Спустя полчаса скитаний Нил все же поспрашивал у прохожих. Каждый недоуменно разводил руки. Либо они правда не знали, где искать дорогие отели, либо им не хотелось помогать подозрительному человеку. Хотелось кричать. Неужели, проживая в городе, люди действительно не знают здешних мест? С каждым следующим человеком (а просьбы уже давались нелегко) Нил все сильнее погружался в отчаяние. Но все же один из них предложил обратиться к таксисту — уж они то точно знают, куда ехать. И да, этот совет оказался как нельзя кстати. Таксист не взял много денег, даже сделал скидку мальчику, который выглядел достаточно печально. Так Нил оказался у отеля. Консьерж смерил его подозрительным взглядом. Бомжеватого вида подросток с огромной царапиной на лбу не внушал доверия, но работники были проинструктированы — неважно, как выглядит посетитель, важно, что у него есть деньги. У Нила их было не очень много, но, к счастью, работники об этом не знали. Понимая, как он сейчас выглядит, он все равно подошел к стойке регистрации и спросил: — У вас здесь проживает Мэри Хэтфорд? — Мы не имеем права разглашать личные данные посетителей, — мгновенно, не задумываясь, ответила девушка. Нил мгновенно выдал ложь, сгенерированную еще в поездке: — Она моя знакомая, она должна была предупредить, что я приду. — Я не имею права ничего вам говорить. Меня не предупреждали ни о чем, — непоколебимо повторила администраторша. — Но это правда очень важно, — начал было Нил. Он хотел сказать, что он ее сын, но понял, как это будет выглядеть. Он выглядит как ровесник нынешней Мэри, если не старше. А кто тогда? Не брат же, не жених, не… А кто он вообще? Слова резко закончились. Девушка покачала головой. — А вы не можете сказать, хотя бы, здесь ли она? Я клянусь, что не буду ее искать, мне просто важно знать, где она. — Извините, сэр, — Нил фыркнул и осмотрелся. Что он может сделать? Начать бегать по всем номерам — его выпроводят быстрее, чем он постучится в первые два. Обыскать ресторан — шансы малы. Может, снять номер в отеле? — Сколько будет стоить ночь в вашем отеле? — Стандартный номер на одного — сто долларов за сутки. Если вы хотите что-то получше, то можете ознакомиться с этим списком, — Нил мельком пробежался глазами по списку, но сумма в сто долларов его более чем устраивала. — Нет, все хорошо, давайте стандартный, — Нил вытащил сотенную купюру и протянул девушке. — Хорошо, ваши документы, пожалуйста, — парень потянулся к карману и вспомнил, что в его нынешних документах стоит восемьдесят шестой год рождения. Надо было быстро сориентироваться, но Нил не придумал ничего более умного, чем закрыть год рождения пальцем, пока показывал. Девушка смерила его недовольным взглядом. — Нил, я надеюсь, что это действительно важно. Назовите год вашего рождения. Сердце пропустило удар. Вот и все. Сейчас она увидит неправильный год в документах, его увезут в полицию, и все, Мэри снова окажется замужем за Натаном… — Тысяча девятьсот шестьдесят пятый, — неуверенно произнес парень. Девушка резко снизила голос и чуть подалась вперед. — Я хочу верить, что помогаю вам по действительно важной причине. Я вам доверилась, пообещайте, что здесь нет ничего незаконного, — Нил сглотнул и кивнул ей. Она улыбнулась и протянула ему ключ. — Ваш номер сто девяносто четыре, приятного времяпровождения. И, — девушка огляделась, — Мэри действительно в этом отеле. Пожалуйста, Нил, мне не нужны неприятности. — Спасибо, — Нил был готов расплакаться, когда принимал из ее рук ключи. — Правда, огромное вам спасибо. Вы не представляете, но вы спасли мне жизнь. — Очень на это надеюсь, — серьезно повторила девушка. Нил пошел дальше, к лестнице, не веря в свою удачу. Мама здесь, в этом отеле, на регистрации не стали тщательно проверять его документы, и вот он здесь, в отеле. И у него сутки на то, чтобы найти маму. Логично было предположить, что во время ужина она наверняка будет в ресторане. Если только она не отправится на ужин с тем же Натаном. Но совпадений на один день уже достаточно, так что оставалось только надеяться. Комната в отеле разительно отличалась от той, что была в мотеле. Но и разница в цене была существенной — почти в четыре раза. Нил уже давно не видел такого комфорта, в последний раз, наверное, он спал на мягкой кровати еще тогда, когда жил у Натана, то есть лет восемь назад. Но расслабляться — непозволительная роскошь для того, чья миссия — за сутки найти маму в огромном отеле. Только вот что делать? Ходьба по этажам привлечет ненужное внимание. Завтрак уже закончился, о времени обеда заботливо подсказывала табличка на столе и часы прямо над ней — через час. Но, если Нил правильно помнил, Мэри не любила обедать. Можно было расположиться на диванах у входа и провожать взглядом каждого, кто выходит из здания. Это, конечно, тоже могло привлечь внимание, но тогда есть простое оправдание — ожидание друга. Да и скоротать время можно было наблюдением за людьми. Нил не увлекался модой, но ему нравился, например, наряд Стеф — пик современной моды. Было бы интересно понаблюдать за тем, как одеваются другие. Как они общаются, зачем приехали в отель. Ему всегда хорошо удавалось угадывать, что за люди перед ним, а в те дни, когда ему надо было просто сидеть без дела, не отсвечивая, он мог увлечься этим надолго. Так и получилось, что уже через минут десять Нил сидел неподалеку от дверей с газетой, служившей больше для прикрытия. Он успел пропустить мимо себя солидное количество людей. Среди них были и пары, и семьи, и одинокие люди. Без нескольких минут три в дверях показалась девушка, заставившая Нила обомлеть. В той Мэри, которую он запомнил, не осталось ничего от этой Мэри. Эта Мэри была на вид очень элегантной, по ней сразу можно было понять, что она из богатой семьи. Она держалась прямо, шла уверенно. Одета она была в белое летнее платье, темные волосы рассыпались по плечам. Не было бы ничего удивительного в том, если бы Нил открыл рот. К горлу мгновенно подкатил ком. Нил давно не был ребенком, он никогда не был приласкан, его никто не обнимал в детстве, но сейчас он из последних сил сдерживал себя, чтобы не броситься к девушке с объятиями. Но он прекрасно понимал, как это будет выглядеть. В ней ничего не было от той Мэри, что была мамой Нила. Единственное, что позволяло ее узнать — чутье. Нил просто знал, что это она. Он не мог не узнать свою маму. В любом проявлении, в любом виде. — Я буду ждать тебя на ужин, ты приходи, не стесняйся, — радостным голосом сказала девушка и приобняла стоящего рядом с ней парня. Его Нил тоже узнал. Это был Стюарт. Стюарт приобнял ее в ответ и что-то негромко сказал. Нил даже не успел прийти в себя, когда Мэри уже исчезла на лестнице. Он быстрым шагом направился вслед за ней, но видно ее уже не было. Может, она ушла на второй этаж, а может, поднялась выше. Зато было ясно, что Мэри со Стюартом точно будут на ужине. Осталось только дождаться ужина. Часы до встречи были наполнены мысленными репетициями встречи. Что ей сказать? Как ей объяснить, что ей нельзя выходить за Натана? Как представиться, как сказать, что он знает, что ей будет несладко? Как… Как избежать подозрений от Стюарта? И, стыдно признаться, сидя на полу около шикарной кровати, Нил, уткнувшись лицом в колено, пустил слезу. Ему было невыносимо видеть молодую маму, зная, что ее уже нет, а все это — не навсегда. Ресторан в отеле был действительно роскошным. Нил пришел туда с самым началом ужина, открыл меню и стал старательно выискивать самые дешевые позиции. Мэри появилась чуть позже с немного расстроенным видом. Она была одета в более нарядное платье, чем днем, с высокой прической и ярким макияжем. Нил не мог перестать смотреть на нее — ему казалось таким странным то, какая она… другая. И он не мог налюбоваться. Она была живой. Нил не помнил то время, когда она была живой — на его памяти она всегда была уставшей, тихой, а после побега — грубой и резкой. Всегда сложно представить свою маму молодой, а Нил никогда даже не задумывался об этом, поэтому теперь, глядя на свою ровесницу, он был готов еще раз заплакать. — Извините, а вы один? — вдруг вырвал его из раздумий голос. Голос мамы. Нил перевел взгляд на ее лицо и шумно выдохнул. Он видел мамины глаза разными. В линзах, опухшими из-за их длительной носки, под толстыми линзами очков, с пышными накрашенными ресницами. Но сейчас в голове всплывал тот ее взгляд, который забыть было невозможно. Остекленевшие, затуманенные глаза. Мертвые. Ее веки не опускались, поэтому Нил смотрел в них, когда поджигал машину. Глядя в эти живые глаза, он не мог избавиться от навязчивого воспоминания. — Вы один? — повторила свой вопрос Мэри. — Да, — с третьей попытки прохрипел Нил. Девушка явно повеселела и устроилась на сидении напротив него. — Отлично. Мой брат не придет, поэтому мне нужно с кем-то провести вечер. А вы напоминаете мне одного моего знакомого. Я Мэри, а вас как зовут? — Нил, — соврал он. Говорить с мамой ощущалось, как втыкать себе в сердце иголки. «Убегай», — сказала она перед смертью. Сейчас же она сидела, молодая, нарядная, живая, все еще незамужняя. Она была ровесницей Нила, может, чуть младше. И ему очень хотелось послушаться этих последних слов. Бежать. — Нил, вы знаете, что вы не похожи на человека, который может позволить себе ужин в этом отеле? — прямо сказала Мэри, подзывая официанта. — Даже если можете — я потревожила ваше спокойствие, поэтому я заплачу. Заказывайте, что хотите. — Спасибо, — шепнул Нил, не в силах отказаться. Мэри улыбнулась ему и стала резво показывать официанту позиции, которые хотела бы заказать. — Что вы будете брать, Нил? — парень посмотрел на нее в полной растерянности. Ком в горле не давал говорить — сейчас он скажет слово, и эта иллюзия рассыпется. Он окажется на пляже, ему снова надо будет унять дрожь в пальцах, набраться сил и кинуть зажигалку в машину. Смотреть в мамины мертвые глаза, а затем, не имея права на слезы, собираться с мыслями и идти дальше. Убегать, как сказала мама. Мэри, не дождавшись ответа, протянула: — Ладно, я закажу. Молодому человеку то же, что и мне. Спасибо! Если тебе неловко, можешь не говорить, я буду сама. Хотя, конечно, я была бы не против хорошего диалога. — Да нет, все в порядке… Просто я немного удивился, — подсобравшись, ответил Нил. Ему стоило титанических усилий не броситься на Мэри и просить не умирать больше никогда-никогда. Вряд ли можно описать, насколько маленьким и слабым он ощущал себя в тот момент. А главное — одиноким. — Ну, надеюсь, что у вас не было важных дел. Будет неловко, если я испортила вам вечер. — Все в порядке, — повторил парень. — Ну и славно! — воскликнула Мэри и сложила руки в замок, а после опустила голову на них. — А мы с вами не знакомы? У меня создается впечатление, что вы меня узнали, но вот я ничего, кроме знакомого лица, разглядеть не могу. — Нет, мы точно не знакомы, — прошептал Нил. — А сколько вам лет? Вы местный? У вас британский акцент, я правильно заметила? — Мэри казалась чересчур активной, что в голове Нила не укладывалось никак. Его мама не была такой. Она была серьезной, грубой, молчаливой. — Мне девятнадцать. Я прилетела сюда ради помолвки, — сердце пропустило удар. Девушка протянула вперед левую руку, разрешая собеседнику полюбоваться кольцом. Аккуратным, но явно дорогим, с инкрустированным небольшим бриллиантом. — Тебе не стоит выходить замуж, — очень быстро и на выдохе произнес Нил. Но Мэри услышала. — Мы уже и на «ты» перешли? Спасибо, Нил, но я не спрашивала твоего совета по моим отношениям, — едко пропела она и откинулась на спинку стула. — Да и у меня не то чтобы есть выбор. Каждое «Нил» изо рта Мэри убивало что-то внутри него. Она и раньше обращалась к нему по выдуманным именам, но «Нил» было другим. «Нил» было тем именем, которое он придумал сам, без нее, которое она ни разу не услышала и ни разу не произнесла вслух. — Так что насчёт твоего возраста и британского акцента? — повторила девушка. — Мне восемнадцать, — ни секунды не думая, выдал свой настоящий возраст Нил, несмотря на то, что по документам ему было девятнадцать. Не в этом времени. Здесь ему было… минус два года. — Моя мать — британка. — Так значит, мы почти ровесники! А сам ты здесь живешь? — Приехал к другу. — Не местный, получается. А я, как уже говорила, выхожу замуж. Жених меня старше, точно не знаю, на сколько, но на вид лет на десять. Человек он, — Мэри посерьезнела, — страшный. Пугает меня, — девушка выглядела так, будто готова была спросить что-то важное, но ее прервал официант. Она мгновенно повеселела, принимая тарелку. Точно такая же оказалась и перед Нилом. По некоторым блюдам сразу видно, что они дорогие. Так было и с этим — совсем небольшое количество каких-то морепродуктов в панировке, политых светлым соусом, в центре огромной тарелки. — Креветки, — пояснила Мэри, вытаскивая одну из них и скептически оглядывая. — Ненавижу морепродукты. — Зачем тогда заказала? — искренне поинтересовался Нил, пока повторял жест матери. На его памяти не было продуктов, которые она не ела. Она никогда не привередничала и грубо пресекала жалобы сына, говоря, что плохой еды нет. — Я приехала сюда, чтобы экспериментировать. Это — мой второй эксперимент. Ты ешь креветки? — Мэри все же решилась положить крохотный кусок креветки в рот. Спустя пару секунд она поморщилась и отодвинула от себя тарелку. — Отвратительно. — Пробовал. Мне не понравилось. — Но тем не менее, Нил съел каждую из креветок. От привкуса, который он не переносил, легко было избавиться с помощью мысли о том, что это блюдо ему заказала мама. — Так почему тогда съел? — удивилась девушка. Официант ловко забрал оба блюда со стола, пообещав скоро принести новые. — Неловко. Мэри хихикнула, протянула руки через весь стол и обхватила ими ладонь Нила. — Если следующие блюда не понравятся, то просто откажись. К тому же я много заказала, столько нельзя есть за один раз. Договор? Нил кивнул, сглатывая ком. Мэри много говорила, отказывалась от каждого из странных блюд, что ей приносили, а потом снова много говорила. Нил не улавливал половину ее слов — он слишком был увлечен своими переживаниями или наблюдением за движениями самой Мэри. Ничего не хотелось упустить. Нил впитывал каждый ее жест, дополняя в своей голове образ матери. Под конец вечера она осталась недовольна. Возмущалась тем, что так и не наелась, хотя виновата была отчасти сама, ведь не заказала ничего из того, что ей может понравиться. Мэри собиралась было закатить скандал, но в последний момент передумала. — Нил, не хочешь со мной пройтись до какого-нибудь вкусного места? А то одна я не пойду, а есть хочется, — Нил кивнул, а девушка просветлела и встала около стола. Счет она уже оплатила. — Так, на улице вроде тепло, поэтому пойду прямо так. Тебе нужно собираться? Нил отрицательно помотал головой. Мэри довольно кивнула и скоро они уже вышли на улицу. Девушка попросила охранника, который последовал за ней, остаться в отеле, а от водителя отказалась, пообещав, что идти здесь совсем недалеко. И они пошли. Мэри шла неспокойно, то и дело забегала вперед и шла спиной, глядя на Нила, могла переключиться на бег или начать наворачивать круги. Успокоилась она только тогда, когда увидела ларек с хотдогами. — Возьмём? — спросила она. Нил пожал плечами, а Мэри приняла это за согласие и потянула его к ларьку. И вот они уже стояли за углом какого-то офиса и ели горячие хотдоги. Мэри, кажется, так и не поняла, что сосиска внутри очень горячая, поэтому каждый раз обжигалась. Или, может, ей просто хотелось как можно быстрее съесть свой ужин. Нил тоже ел быстро, но он не шипел, когда касался горячего. В итоге закончили они примерно одновременно. Мэри расхохоталась под удивленный взгляд Нила, а потом решила объясниться: — Ну ты представь, через два месяца я выхожу замуж, а тут парень, который ужасно похож на моего жениха, — заметив встревоженный взгляд Нила, она немного посерьезнела, хоть и не поняла причину его тревоги. — Я клянусь, ты вылитый он, только лет на восемь моложе! От такого сравнения Нил стал только угрюмее. Мэри вздохнула и пристыженно замолчала. Они стояли так, наверное, минут пять, пока один из них не решился все-таки прервать тишину. — Пойдем обратно? — негромко спросил Нил. Девушка немного виновато ему улыбнулась и кивнула. Они шли медленно, не глядя друг на друга. Разве что Мэри в своей привычной манере покачивалась при ходьбе или начинала идти вприпрыжку. — Извини, если это больная тема, — совсем негромко, непривычно для себя, произнесла Мэри. Она в этот момент стояла на одной ноге. — Да все в порядке. — Ну, поверю тебе на слово, — Мэри замолчала, будто собираясь с мыслями для какой-то просьбы. — Слушай. Тебе восемнадцать, да? — Да, — осторожно ответил Нил. — Ты напивался хоть раз? — Нет. — У меня в номере мини-бар. Напьемся? — предложила девушка и посмотрела на Нила. Тут же она расхохоталась. — Господи, ты бы видел свое лицо! Я как будто что-то незаконное предлагаю. Ну так что, ты согласен? Это мой эксперимент номер четыре, — в этот момент от его сознания ускользнуло, что эксперимента номер три не было. Алкоголь был опасен. Он не позволял мыслить трезво, мог развязать язык и снизить бдительность. Мама сама ему это говорила. Но долго Нил не думал. Возможно, мыслить трезво он перестал с того момента, как начал искать Мэри, ведь другого объяснения такому сумасбродному поступку не было. Да, он согласился. Мэри привела его в свой номер, усадила на диван и на какое-то время исчезла. Вернулась она с двумя пустыми бокалами и бутылкой в руках. — Стыдно признаться, но я совсем не разбираюсь в алкоголе. Мой брат бы сейчас меня проклял. Это вино, на вид не очень дорогое. Ты же не будешь против? — Нил кивнул. Девушка поставила бокалы на стол и налила понемногу в каждый. Принюхалась к своему, поморщилась и сделала крохотный глоток. — Алкоголь алкоголем. Наверное, к этому надо привыкнуть. Я не очень люблю алкоголь, он заставляет мысли путаться. Но разве будучи замужем за состоятельным человеком я смогу напиться в стельку? Вот и пытаюсь успеть, — начала рассказывать Мэри, элегантно перекатывая в пальцах бокал. Красная жидкость вращалась внутри него, завораживая. — Эксперимент номер четыре… — протянула она, наблюдая за бокалом. — Из алкоголя я держал в руках только спирт, чтобы обработать раны, — ответил после первого глотка Нил. За первым глотком последовал и второй, за первым бокалом — ещё несколько, за первой бутылкой — коньяк, водка и что-то еще, Нил уже не помнил. Мэри бесконечно говорила о своем женихе, пару раз повторяя, что делает это не совсем по своей воле, но ей правда не в тягость. Нил же оставался в достаточно здравом рассудке, чтобы прикусить язык и промолчать. Потом Мэри говорила про старшего брата, который ее просто обожает и никогда ей ничего не запрещал, про родителей, совсем немного — про деятельность их семьи, и то — поверхностно. Говорила про то, как ей нравится учиться, путешествовать и в целом — быть свободной. Нил не хотел, чтобы она лишалась этой свободы. А она лишится, если согласится на это. На брак с Натаном, на рождение сына, на эту золотую клетку, прутья которой под напряжением в двести двадцать вольт. Смертельное напряжение. С каждым глотком алкоголя переживания становились все менее и менее ощутимыми, пока Нил не начал смеяться с каждой шутки Мэри, а она не начала превращать любое свое действие в шутку. — Пойдем погуляем? — пьяным голосом вдруг предложила она. — Там темно и дождь, — посмотрев в окно, ответил Нил. — Пойдем. — Я так и знала, что ты мне не откажешь. Я тебя несколько часов знаю, но ты такой хоро-оший! — Мэри закинула руку на плечо Нила и они, пошатываясь, пошли на выход. Зонта ни у кого из них с собой не было, спрятаться от ливня можно было только под навесами. Или под толстовкой Нила — так они и сделали, перебегая от одного здания к другому. Толстовка мало чем помогала, ведь и сама вымокла насквозь уже спустя три таких перебежки. Мэри, заливисто хохоча, выжимала подол платья. От ее шикарной прически не осталось ничего — объемный пучок размяк, девушка вынула шпильки и позволила волосам рассыпаться по плечам. О том, что на ее голове что-то было, напоминал только запах лака, смешанный с алкоголем. — Зря я всё-таки предложила, — еще сильнее засмеялась Мэри, опираясь о стену. — Это можно считать экспериментом номер пять? Или это все еще номер четыре? — Нил посчитал, что на это можно не отвечать, но выжидающий взгляд собеседницы намекал на обратное. Он пожал плечами. И тут он вспомнил, что эксперимент номер три озвучен не был. — А эксперимент номер три? — поинтересовался он. Мэри расхохоталась. — А это — секрет. Строжайший. Может, пойдем обратно? — Пойдем, — согласился Нил. Он чуть пошатывался, так что Мэри приобняла его за плечи и потянула за собой. На обратном пути они даже не пытались прятаться от дождя, просто позволяли каплям промочить себя полностью. В номер Мэри они завалились измотанные и мокрые. Просушиться уже не хватало сил. Мэри скинула туфли, взмахнув ногами, а затем села с самого края дивана и громко выдохнула. Нил же сел на полу, опираясь на диван спиной. Она что-то пробормотала, глубоко вздохнула и начала ровно дышать. Видимо, уснула. Нила тоже очень клонило в сон. Парню ничего не оставалось, кроме как поддаться этому желанию и уснуть прямо так, на полу, в двух шагах от мамы. Всю ночь в своих снах он бегал за чем-то невесомым, постоянно ускользающим. Только он догнал — и вот, оно снова исчезло. Каждый раз, теряя это из вида, ему становилось все тревожнее. Как будто это нечто было действительно чем-то очень важным. Частичкой Нила. И вот наконец ему почти удалось. Он протянул руку, чтобы схватить это родное и незримое, но ему помешали. Кто-то извне. — Нил, вставай… — негромко звали его. Нил перевел взгляд на свои руки. Нечто снова пропало. И тогда он открыл глаза. Голова раскалывалась куда сильнее, чем тогда, когда он очнулся здесь впервые. Перед его лицом находились такие знакомые глаза… — Мама… — прошептал Нил. Мэри удивленно вскинула брови. — Где? Нил вздрогнул. В мозг тут же кучей посыпались все воспоминания. Голова заболела с трехкратной силой. Сказать «ты моя мама» — выставить себя психически неуравновешенным идиотом. — Умерла, — прошептал Нил, поддаваясь порыву внезапной честности. — Она из-за меня умерла. Мэри замерла в непонимании, чем ему можно помочь. В итоге она села рядом с ним, приобняв за плечо. Комнату наполнила давящая тишина. — Я не думаю, что ты можешь быть виноват в чьей-то смерти, — прошептала она. — Что случилось? — давление тишины все нарастало и нарастало. — Хотя мы даже сутки не знакомы, не говори, если тебе сложно, — Мэри добавила спустя какое-то время. Давление стало невыносимым. — Ее подстрелили люди моего отца. Из-за того, что она сбежала вместе со мной, — выдавил из себя Нил, стараясь перекричать эту тишину. Кажется, у него не получилось. — Она умерла, а я сжег ее тело. Это из-за меня. Ей не стоило рисковать собой, надо было просто оставить меня. Если бы не я, она бы не умерла. Кажется, никто не мог быть громче этой тишины, поэтому больше никто и не пытался. Мэри погладила парня по плечу, не смея что-то спросить. Только спустя пять долгих, наполненных тишиной минут, она начала медленно и негромко говорить, но этого оказалось достаточно, чтобы перекричать тишину. — Я бы поступила также, если бы мой сын был в опасности. Какая разница, что будет со мной? я бы не пережила смерть собственного ребенка. Сердце Нила сжалось. Были ли эти слова тем, о чем думала мама, когда взяла его, деньги и, рискуя всем, что у нее было, вырвалась из этого ада? — Ты бы жалела об этом? — тихо, почти беззвучно, спросил он. — Сложно сказать. Но если ты жив, значит, твоя мама добилась того, чего хотела. Значит, если есть что-то после смерти, то она находится там с пониманием, что смогла тебя защитить. Разве это не хорошо? Нил больно ущипнул себя за ногу, стараясь не заплакать. Нельзя плакать. Нельзя. Мэри положила голову ему на плечо. С мамой они спали спиной к спине, конечно, ради безопасности. Тесный физический контакт никогда не ради ласки — Нила не обнимали, не поглаживали по голове. Теперь, когда мама, пусть и молодая, пусть и не знающая о том, что у нее есть сын, прижимала его к себе. Да, он был слишком слаб. Нил сам себе в этом признался, когда по его щекам потекли слезы. Мэри молчала. Нилу и не нужно было, чтобы она говорила. Они молчали, наверное, час, пока кто-то из них не пошевелился и они не начали в спешке собираться. — Я съезжаю, у меня номер был на одну ночь, — пояснил Нил. На языке вертелось «не выходи за Натана, не выходи за Натана», но он просто не мог сейчас из себя это выдавить. Мэри выглядела расстроенной такой новостью. — А ты далеко живешь? Мы еще увидимся? Мне здесь скучно, я в одиночестве совсем загнусь. У меня здесь нет никого, понимаешь? — с какой-то долей отчаяния сказала девушка. — Брат занят делами, жениха я до свадьбы не интересую, а все подруги у меня дома. — Я не уезжаю, я остаюсь в городе, просто у меня нет денег, чтобы оплатить себе еще одну ночь, — лицо Мэри мгновенно просветлело. — Я оплачу! — Нет, не переживай, я буду здесь недалеко. Хочешь, увидимся завтра? — завтра, потому что сегодня Нилу нужно решить, что делать дальше. А рядом со взбалмошной молодой мамой у него это сделать не получится. Нил все же помнил свой первоначальный план — отговорить маму от брака. — Завтра не получится, — протянула Мэри. — Я иду на встречу с женихом. Будь моя воля, я бы отменила, но не получится. Как насчет послезавтра утром? Часов в двенадцать у главного входа в отель. Я хочу поехать в торговый центр, прогуляться. — Я приду, — серьезно ответил Нил. Они стояли в дверях некоторое время. Нил не знал, как прощаться, Мэри прощаться не хотела. Нилу казалось, что как только дверь номера Мэри закроется, он больше никогда ее не увидит. Она умрет и здесь, и это уже будет навсегда. Но все же решительнее оказалась девушка. Улыбнувшись напоследок, она закрыла дверь. Теперь надо было вернуться в мотель с четырнадцатью долларами. Либо ночевать на улице — что, конечно, было Нилу не впервой, но однозначно не было приятной перспективой. Ночь в том же мотеле заслуженно стоила сущие копейки. Кровать выглядела так, будто ей было по меньшей мере лет сто, стены были обшарпанными, а за стойкой администратора стоял сомнительного вида парень. В прошлый раз Нил не заметил всей этой роскоши, поскольку был слишком увлечен своими мыслями. Здесь останавливались такие же сомнительные люди, как администратор, по этой же причине документы не спрашивали. Им было достаточно взять деньги и отдать ключи от комнаты. Администратор выглядел растерянным, поэтому Нил все же решился на авантюру — он вынул купюры самых ближайших годов, вроде восемьдесят седьмого, из внутреннего кармана куртки, и перемешал их с актуальными купюрами. Администратор ничего не заметил, пересчитал деньги и сообщил, что этого хватит на четверо суток.

***

С самого утра Нила не отпускала какая-то странная тревога. Он успел прогнать в голове как минимум четыреста сценариев, половина из которых заканчивались смертью Мэри. Поэтому видеть ее (а увидеть ее он должен был уже через минут двадцать) должно было стать невыносимой пыткой. — Привет! — очень громко и радостно закричала Мэри, едва появившись из дверей. Пытки не произошло. Почему-то сразу стало спокойнее. Мэри была одета в летнее голубое платье с белым воротничком, на ногах были легкие балетки, а весь образ завершали длинная коса и белая шляпка. Нил выглядел абсолютно точно также, как и в прошлую их встречу. — Сейчас подъедет водитель, он нас докинет. И, если честно, тебе стоит сделать что-то со своей одеждой. Но тебе повезло, потому что здесь есть я. В машине было тихо первые минуты две, а потом Мэри перестала сдерживать свой поток мыслей. Она много рассказывала, в особенности про свою вчерашнюю встречу с Натаном. — Мы были в ресторане. То есть я туда пришла всего на пару минут попозже, а он уже был очень недоволен! Он постоянно смотрел на меня вот таким вот взглядом, — Мэри скорчила злобное лицо. — И вообще он как будто меня ненавидит. Или презирает. Короче, явно не считает равной. А моя семья не менее крутая, чем его, может, я даже покруче буду. Бесит он меня, — фыркнула девушка и замолчала. Но молчание продлилось недолго. — А под конец вечера появилась какая-то его подруга. То ли подруга, то ли помощница, я так и не поняла. И имя у нее дурацкое, то ли Лулу, то ли Лола, — Нил вздрогнул, услышав это упоминание. — Пренеприятнейшая особа. Она делала вид, что меня нет. И вообще этот Натан точно с ней как-то связан, причем не только рабочими отношениями. Я в итоге терпеть долго не стала, вежливо попрощалась и сбежала. Потом меня Стюарт, мой брат, поругал за такую опрометчивость, а я снова сбежала. А потом машина остановилась, и Мэри выскочила из машины. Нил вылез вслед за ней. Они двинулись к внушительному зданию — торговому центру. Нил, конечно, был в торговых центрах. Но не ради прогулки и не в восьмидесятых. Пару раз он там работал, мог спрятаться от преследования. Чтобы расслабиться — ни разу. Ему было в новинку что-то подобное, и, скорее всего, он выглядел растерянным. Это Мэри не оставила без внимания и тут же потянула его по магазинам. К счастью, пытки одеждой не продлились долго. Мэри очень скоро устала от примерок, сказав, что с Нилом в этом нет ничего веселого. Поэтому они отправились в развлекательную часть торгового центра. — Я не умею играть ни на одном из этих автоматов, — будничным тоном сообщила девушка, обводя рукой зал с игровыми автоматами. — То есть я прямо полный ноль. Ну, ты сейчас это и сам увидишь. — Я ни разу не играл, — признался Нил. Мэри медленно повернулась на него, расширяя глаза в шоке. — Прям ни одного раза? Тогда у меня есть шанс. Но если у тебя обнаружится талант к этому делу, то я просто сбегу, мне не впервой. Но Нил правда не разбирался ни в одной из игр. Их с Мэри совместные игры выглядели настолько комично, насколько это было возможно. За первым автоматом во время первого раунда они просто разбирались в управлении. Подростки за их спинами смеялись, как будто это было самое смешное, что они только видели. Во втором раунде у них уже не было такого оправдания, так что они просто позорились, нажимая на неправильные кнопки и показывая свою абсолютную неловкость в этой игре. Они опробовали, наверное, больше половины игр, с каждым разом играя все хуже. Но это было действительно смешно. Мэри хохотала вместе с окружившими их зрителями и совсем не расстраивалась из-за своих проигрышей. Нилу было достаточно просто того, что он проводил с мамой время. — Я дико проголодалась. Пойдем поедим? — предложила Мэри спустя пару часов. Она выглядела бодрой и полной сил, в то время как Нил очень и очень устал. Поэтому он с радостью согласился на ее предложение. Мэри потянула его к фудкорту. По пути девушка перечисляла, что она хотела бы попробовать, а Нил слушал лишь одним ухом. Его взгляд приковал ювелирный магазинчик. Мэри остановилась у него на секунду, потому что захотела полюбоваться на украшения, а Нил завороженно смотрел на определенную витрину. Его взгляд приковал кулон размером с ноготь большого пальца. Это был овал, состоящий из золота. В центре красовался какой-то драгоценный камень в форме искры. Он висел на массивной золотой цепочке. Мэри вскоре наскучило любование украшениями, и она позвала Нила за собой. — Иди, закажи пока, пожалуйста, а я тебя позже догоню, — попросил он ее. Девушка пожала плечами и удалилась. — А можете показать этот кулон? — обратился Нил к продавщице. Она кивнула и достала кулон, передавая его в руки посетителя. — Хотите сделать подарок девушке? — дружелюбно поинтересовалась продавщица. — Это моя… Сестра, — выдал Нил. — Хочу ее порадовать. Сколько он стоит? — кулон ощущался в руке приятной тяжестью и вызывал приятное ощущение чего-то родного. — Этот — двести долларов. У него есть особый механизм, смотрите, — девушка взяла украшение в руки и нажала на звездочку в центре, затем прокрутила. Кулон щелкнул и открылся. — Здесь можно оставить фотографию. Я думаю, что вашей сестре понравится этот подарок. Возьмёте? Нил оценивающе посмотрел на продавщицу. Она выглядела достаточно юной. Не хотелось ее обманывать, но стойкое чувство, что кулон просто необходимо купить, не покидало его. — Да, возьму, — кивнул парень. Он снова смешал купюру неправильного времени с купюрами правильного. Девушка ничего не заметила, лишь кивнула в благодарность за оплату и убрала деньги в кассу. Как бы у нее потом не появились неприятности из-за этих денег. На поиски Мэри он отправился с гордостью за себя. В руке его находилось холодное золото. Ему не составило труда отыскать маму — она выделялась среди толпы в первую очередь тем, что стояла, а уже во вторую — своим нарядом (в особенности белой шляпкой). Мэри тоже быстро его заметила и начала активно подзывать жестами. — Я заказала пиццу со всеми начинками. Меня попросили этого не делать, но я над ними не сжалилась, — радостно сообщила она, когда Нил подошел к столику. — А еще я взяла по кусочку каждого тортика из вон той кафешки. Не думаю, что пицца окажется съедобной, поэтому можем добить все тортиками. Или тебе заказать что-то особое? — Нет, я поем. Правда я не особо люблю сладкое, — ответил Нил. — Ну и что? У меня, когда я съем больше, чем один кусочек, высыпает по спине и я вся чешусь, — девушка пожала плечами. — Тортики сейчас принесут, а за пиццей минут через пять позовут. Кстати, ты почему задержался? — Вот, — Нил протянул ей кулак, в котором лежал кулон. Мэри подставила руку, заинтересованно разглядывая парня. Кулон упал ей в ладонь, и она расплылась в улыбке. — У него механизм есть, сейчас покажу, — он бережно взял предмет из ее рук и повторил те же действия, который несколькими минутами ранее показывала ему продавщица. — Это тебе. — Это очень мило, спасибо, — выдохнула Мэри, повторяя процесс открывания кулона. — Не стоило… А это место для фото, да? — Думаю, что туда можно и не только фото вставить. — Спасибо огромное. Для меня это очень ценно, — серьезно произнесла девушка и надела кулон на шею. — Теперь это будет моим любимым украшением. Мне тоже теперь надо тебе что-то подарить, да? — Да нет, — смутился Нил. — Ты итак все эти дни меня угощаешь. — Правда? — Мэри удивилась и крепко задумалась. — Ой, действительно. Ну, тогда я не буду чувствовать себя должной. Скоро принесли поднос с двенадцатью кусками тортов, а после этого Нил сходил за заказанной Мэри пиццей, и они приступили к трапезе. Пиццу едва ли можно было назвать съедобной. Если некоторые сочетания можно было назвать гармоничными, некоторые — просто странными, то на этой пицце находилось оружие массового поражения. Зачем надо было добавлять рыбу в пиццу? Мэри сморщила такое лицо, как будто ей подсунули что-то омерзительное. Но все же попробовала на вкус, что, очевидно, было очень зря. Нил не рискнул и выбрал самый аппетитный на вид кусок торта. К завершению ужина на столе осталась целая пицца, если не считать один надкусанный кусок и один нетронутый кусок торта. Еще пять были попробованы, а оставшиеся шесть — съедены полностью. — Я наелась сладкого до конца жизни, — призналась Мэри. — Ладно, пойдем, мне сказали оставить все тут, если не доедим. Я хочу тебя еще кое-куда отвести. Местом, в которое Мэри привела Нила, оказалась фотобудка. Девушка вручила Нилу солнечные очки, затащила вовнутрь и натянула свою шляпу на него, а себе под нос наклеила накладные усы. — Я давно мечтала пофоткаться с кем-то, но все никак руки не доходили. Ты же не против, если я на тебе оторвусь? — Не против, — согласился Нил. И Мэри не просто сделала с Нилом парочку снимков, а оторвалась, как и сказала перед этим. Вряд ли в коробке с инвентарем для фоток остался хоть один предмет, который не оказался на одной из их лент. Но рассматривая их все, Мэри выделила одну. — Вот эта мне больше всех нравится, — сказала она и протянула Нилу. На первой фотке Мэри скорчила смешную рожицу с наклеенными под ее носом усами, а Нил сидел в ее шляпе с удивленным лицом. На второй Мэри резко приобняла его за плечо и прижала к себе, показывая правой рукой «пис». А третья была самой веселой — на ней оба надели черные очки, показывая «козу» и улыбаясь. — Мне тоже, — честно признался парень, рассматривая фотографии. Особенно ему нравилась последняя, с очками. — Хочешь забрать себе? — Нил вздрогнул. А может ли он? Если вдруг он вернется в свое время, разве у него останется это фото? Тогда пусть оно остается у Мэри. Особенно, если ей оно понравилось больше всех. — Нет, я думаю, лучше будет, если она останется у тебя, — не предложил, а скорее попросил он. Планов после фотобудки у Мэри не оставалось. Уже стемнело, но водитель должен был подъехать через час, а пешком до отеля идти не хотелось. Ребята отошли чуть подальше, в парк, сели на отдаленной скамейке. Нил купил мороженое. Они сидели и молчали, мороженое таяло. Мэри успевала его есть, а Нилу с трудом удавалось. — Знаешь, я хочу кое-что сказать, но это, наверное, будет самой глупой вещью, которую ты услышишь за всю свою жизнь, — вдруг сказала Мэри, откинувшись на спинку скамейки и глядя на небо. — Я тоже хочу кое-что сказать. И это тоже покажется глупым, скорее всего, — твердо сказал Нил. Не зря же он репетировал эту фразу целые сутки, верно? — Ты первый, — предложила девушка. Парень постарался собраться с мыслями, но они снова начали разбегаться в разные стороны. Язык отказывался двигаться. Почему так сложно просто признаться ей? Сказать: «не выходи за Натана, потому что ты умрешь». — Мэри, — прошептал Нил. Это был первый раз, когда он назвал ее по имени вслух. Это ощущалось очень странно. Мама — это всегда мама, он не называл ее так никогда раньше. Даже во время их нового знакомства он ни разу не позволил себе этого. — Мэри, — повторил он, формулируя предложение. — Тебе нельзя выходить замуж за Натана, — Мэри хмыкнула. — Я не шучу, тебе нельзя этого делать. — Почему? — незаинтересованно спросила она. Будто этот диалог начинался сотни раз с разными людьми, и она банально устала каждый раз отвечать на одну и ту же претензию. — Это странно прозвучит, но если ты за него выйдешь, то ты умрешь. Пожалуйста, поверь мне. — Я тебе верю, — все также незаинтересованно, даже не поворачивая голову, продолжила девушка. — Но я же уже говорила. Это выбор без выбора. Мне нельзя отказываться от этого брака, потому что от него слишком многое зависит. — Люди пострадают, — прошептал Нил, имея ввиду себя и саму Мэри. — Пожалуйста, не выходи за Натана. Я очень серьезен. Тут лицо Мэри резко изменилась. Она выпрямилась, посмотрела в глаза Нилу. — Знаешь, какая главная причина, по которой я не могу не выходить замуж за Натана? — очень тихо произнесла она и замолчала. Нил не сразу понял, что она ждет ответа. — Какая? — осторожно поинтересовался он. — Ты. — Почему я? — Ты думаешь, что ты самый умный, а я ужасно глупая, да? — фыркнула она и отвернулась. — Ты же не родишься, да? А я не хочу, чтобы ты не рождался. Сердце с бешеной скоростью упало в пятки, дыхание перехватило. Чтобы снова научиться дышать, ушла целая вечность. Тогда, из последних сил, Нил выдавил: — Что? — Я не думала, что тебе придется объяснять что-то настолько базовое, — хихикнула Мэри. Она выглядела слишком спокойной для человека, который разговаривает со своим сыном из будущего. — Смотри, если ты наш с Натаном сын, то для того, чтобы ты родился, нам нужно сначала пожениться, — Нил смотрел на нее ошарашенным взглядом. Мысли ему не подчинялись, не связывались в какие-то умозаключения, поэтому он просто смотрел на нее. — Ты не профессионал в сокрытии информации, знаешь? Ты меня явно знал, ты очень похож на Натана, ты рассматриваешь меня так, будто я призрак, а еще ты назвал меня мамой. И, об этом мне немного стыдно говорить, но пока ты спал, я обыскала твою куртку. Знаешь, какой год производства на этикетке? Две тысячи пятый. Но, знаешь, если бы я не чувствовала… На подсознательном уровне… Какое-то родство с тобой… Я бы не догадалась никогда, я бы до последнего верила, что это розыгрыш, — все это время девушка смотрела на небо и говорила совсем негромко, почти грустно. Только под конец фразы она повернулась на Нила и улыбнулась не так, как улыбалась до этого. Раньше ее улыбка была скорее веселой и озорной, а сейчас такой ласковой и мягкой, что у Нила сжалось сердце. К глазам подступили слезы. — Тогда тем более, — выдавил Нил, стараясь не расплакаться. — Тогда тем более нельзя выходить за него замуж. Ты же умрешь. — И это я поняла. Но я тебе уже говорила, — Мэри обхватила Нила за лицо и посмотрела точно в глаза, говоря таким серьезным тоном, которым говорила уже взрослая мама. — Я не против умереть ради сына. Если я умерла, и ты винишь в этом себя, значит, ты был в опасности. — Я не хочу, чтобы ты умирала, — прошептал Нил. По щеке покатилась слеза. Мэри вздохнула и обняла его, уткнувшись носом в его плечо. — А я не хочу, чтобы ты не рождался. Как будем решать этот вопрос? — Также тихо спросила она. Они замолчали. Нил плакал в плечо мамы, пока она, кажется, старалась скрыть свои слезы. Они молчали минут пятнадцать, пока Нил не зашептал: — Тебе разве не страшно будет жить с осознанием, что ты умрешь? — А тебе не страшно жить с осознанием, что ты не родишься? — задала Мэри встречный вопрос, чуть отстраняясь и протирая красные глаза кулаками. — Короче, знай, что я не буду жалеть только об одном — что ты не родишься. — Пожалуйста, — в последний раз начал Нил, но Мэри его прервала. — Ты мне веришь, Нил? — он кивнул. — Тогда доверься мне. Я сделаю единственный правильный выбор. — Правильный выбор — отказаться от брака, — снова попытался Нил. — Мы же договорились? — он снова кивнул. Спорить не осталось никакого желания. — Но ты меня не успокоила, — негромко сказал парень. — Я и не пыталась, — Мэри невесело хохотнула. Они снова замолчали. Мэри откинулась на спинку скамейки и закачала ногами. — Тебя же не Нил зовут, верно? — Нет. Я Натаниэль, — выдохнул Нил. Мэри попыталась подавить смешок, но у нее не получилось, и она расхохоталась. На вопросительный взгляд она смогла ответить только после того, как она успокоилось. — Да он издевается, да? Назвать сына в честь себя! Господи, для него существует что-то, кроме его собственного эго? — и снова расхохоталась. — Извини. Красивое имя. Ты как? — Я в порядке. А что? — Ну, я просто представила. Ты сказал, что твоя мама умерла. Извини, что говорю так, но мне просто сложно говорить о будущей себе в первом лице. Как давно? Только не рассказывай мне слишком много обстоятельств, я не хочу знать, — за секунду Мэри резко стала чересчур серьезной. Нил напрягся — он и сам точно не знал ответ на этот вопрос. — Наверное, неделю назад, — прошептал он. Повисшую тишину перебивало только неровное дыхание девушки. — Извини. Я не знаю, что сказать. Я умерла неделю назад, а сейчас сижу перед тобой. Тяжело, наверное. Я не думаю… Ты точно в порядке? — Нет, — сознался Нил, упрямо пялясь в землю. Мэри обхватила его за плечо и прижала к себе. Они не знали, что еще можно сказать друг другу. Это было странно. — Я, наверное, сплю, — шепнула Мэри. Нил кивнул. — Я тоже так думаю. — Знаешь, неважно, сплю я или нет. Я просто хочу тебе сказать, что правда тебя люблю. Мир перед глазами поплыл, а голова закружилась. Нилу никто и никогда не говорил, что любит. Он вообще сомневался, что его мама способна на такие слова. Наверное, его мама и не была способна. Мир зашатался, ему показалось, что он падает, поэтому из последних сил он кое-как прошептал: — И я тебя. Перед глазами резко потемнело, будто он и взаправду упал в обморок.

***

— Молодой человек, вы не могли бы уступить ребенку место? — пробились чьи-то слова сквозь сон. Нил кое-как разлепил глаза. Он сидел, кажется, в аэропорту. На соседнем сидении лежала привычная сумка со всеми его вещами, которую Нил мгновенно подтянул к себе. — Спасибо, — поблагодарила женщина, сажая на освободившееся место ребенка лет восьми. На сердце было странное ощущение. Будто в нем пробили огромную дыру, и все чувства сбежали. Ничего не осталось, кроме пустоты. Нил ощупал карманы. Фальшивый паспорт, билет до Аризоны. И что-то непривычное. Что-то тяжелое в кармане брюк. Нил ощупал предмет и достал из кармана, рассматривая. На его руке лежал потертый золотой кулон с каким-то драгоценным камнем по центру в форме искры. К горлу мгновенно подкатил ком, а к глазам — слезы. Нил болезненно сглотнул и надавил на камень, а затем прокрутил. Механизм щелкнул. Для того, чтобы его открыть, пришлось приложить некоторые усилия — все же годы в бегах сказались на его исправности. Мэри оставила в кулоне то фото из фотобудки, на котором она прижала Нила к себе. — Начинается посадка на рейс… — Нил захлопнул кулон и прижал к сердцу, подхватывая свои вещи. Можно начать новую жизнь под новым именем, но вряд ли ему когда-то удастся избавиться от своего прошлого. Садясь на самолет, Нил не прощался с Натаниэлем. Он прощался с Мэри, которая, кажется, приняла самое верное решение.

***

— Мам, что это? — поинтересовался шестилетний Натаниэль, осматривая золотой кулон. Особенно ему нравился драгоценный камень в форме искорки по центру. — Подарок от одного очень дорогого мне человека. Теперь он твой. — Я не буду его носить, он тяжелый. — Тебе и не нужно. Просто бережно храни его. Я на тебя рассчитываю. Натаниэль кивнул и сжал кулон в руке.