Перевёртыш

      Чем может заниматься группа студентов за две недели до начала сессии? Учиться? Отдыхать после плодотворной учёбы? Возможно хотя бы открывать конспекты?       Наша группа решила устроить весёлую поездку в лес, где мы несколько дней бесились, играли в настольные ролевые игры, рассказывали страшные истории на ночь и разумеется, ведь без этого было никак, активно дегустировали спиртное, от которого я, прошу заметить, долгое время воротила нос.       Впрочем, к третьей ночи и моя скромная персона наконец испробовала «Напиток богов», на деле оказавшийся обычной водкой, после чего нашему старосте пришла в голову гениальная мысль:       — Народ, а давайте нашлём на историчку порчу? У меня тут и книженция с ритуалами имеется, — потряс у себя над головой Славик небольшим томом, страниц на сто от силы.       — Хах, точно! Чтобы ей было не до нас и не завалила, давай! — подхватил Юра его идею, — Может еще и на математика попробуем? А-то я интегралы вообще не понял, а мне по любому они на экзамене выпадут.       — Ну давайте тогда уж и на химика, — внесла и я свои пять копеек, допивая рюмку, — Страдать фигнёй, так значит по полной.       — Крылова — молоток! Народ, тащите мне сюда мел, зажигалку и черновики по предметам, будем порчу насылать.       Сказано — сделано, и спустя каких-то полчаса посреди вытоптанной поляны был нарисован кривой кружок, метров пять в диаметре, а в его центре, построенные на манер карточного замка, стояли помятые тетрадки, среди которых мой конспект по химии был, пожалуй, самым тонким, а потому занимал почётное место на вершине.       Встав у границы круга, мы дружно взялись за руки, по очереди прошептали себе под нос предмет и фамилию «любимого» преподавателя, после чего, по команде старосты, прыгнули на одном месте, громко крича что-то матерное.       Славик же, как инициатор и главное действующее лицо нашего цирка, подошёл к постройке из конспектов, держа в руках тонкую книжечку в кожаном переплёте, и прочитав какую-то тарабарщину, закрутился на одной ноге:       — Кручу-верчу выбрать хочу, кручу-верчу выбрать хочу…       В последний раз крутанувшись, староста замер, покачнулся, и проморгавшись, вытянул руку вперёд, указав прямо на меня.       — Крылова, зажигай!       «Ну да, как что-то сжечь, так сразу Крылова. Я ж тут единственная кто ни разу не сжигал кухню в общаге» — проносится у меня в голове не совсем трезвая мысль, после чего, получив несильный толчок в спину, с лёгкой усмешкой подхожу к «колдуну», и торжественно приняв из его рук зажигалку, совершаю «таинство», крохотным огоньком опаляя край нижнего ряда. Подувший с севера ветер ускорил процесс, и вскоре я стояла у полыхающего костра, театрально кланяясь на хлопки со всех сторон.       — Спасибо, спасибо! Была рада стараться. Надеюсь теперь-то никого не завалят.       Поток воздуха вновь выбивает из разваливающейся конструкции искры, и я, от греха подальше, решаю отойти, тем более что староста и все остальные давно сместились от горячего воздуха на несколько метров. Делаю несколько шагов, вот уже и нарисованная мелом линия…       Следующие несколько минут я смогла вспомнить лишь спустя несколько дней: вот мой ботинок приближается к черте, кто-то издаёт резкий крик, указывая мне за спину, а в следующий миг меня будто бьёт молнией.       Резкая боль, запах горелой плоти, мышцы сокращаются, отчего я моментально теряю равновесие и заваливаюсь на спину, в глазах всё плыло… После чего все окружающие звуки затихают, и под биением собственного сердца, я падаю на землю, ударяясь головой о какой-то булыжник, а прямо на меня, продолжая полыхать, валяться конспекты…

***

      Пробуждение отдаётся неприятным зудом во всём теле, глаза влажные и болят, а во рту такая сухость, словно последние несколько дней проходили в состоянии лютого запоя, что, учитывая мой около нулевой опыт в этом праведном деле — кажется вполне вероятным исходом событий.       Полежав пару минут на подозрительно зелёной траве (и это в середине пусть и тёплой, но осени!), наконец пытаюсь подняться, что, пусть и не без ругательств, всё-таки получается, позволяя мне осмотреться… и осознать, что вокруг никого нет. Лес вокруг заметно гуще того, в которым мы отмечали, а у меня с собой даже телефона нет!       — Эм… Ребят?.. — мой хриплый голос кажется едва ли не чужим, да ещё и таким тихим, что мне самой с трудом удаётся его расслышать. — Вы где?.. Это не смешно…       Увы, но то-ли шутники решили играть до конца, то-ли я действительно тут одна, а итогом моего обращения так или иначе осталась тишина, разбавляемая лишь естественными звуками дремучего леса.       — Я же вам потом устрою… А? Стоило мне сделать шаг вперёд, как мой ботинок цепляется за что-то твёрдое, и лишь каким-то чудом я успеваю вытянуть руки перед собой, спасая лицо от знакомства с землёй, чего, увы, нельзя сказать о ладонях, которые пришлось вытирать о и без того не слишком чистые штаны.       Предметом же, о который я столь неудачно споткнулась, оказался прямой и не слишком длинный меч из блекло-серого металла, чьё лезвие едва не порезало мою обувь.       — Мы разве брали с собой вещи для косплея?..       Зависнув на несколько секунд, всё-же приседаю, хватая занятный музейный экспонат за удобную рукоять в кожаной оплётке, делая несколько неумелых «восьмёрок» и мысленно подмечая, что вес этого реликта, а быть может и его реплики, через чур уж мал, если только он не сделан из какого нибудь алюминия. Впрочем, алюминий или нет, а я, как самопровозглашенный лауреат на премию Дарвина, чуть не отрезала себе что нибудь ценное, когда, движимая сугубо личным идиотизмом, со всего размаху резанула мечом по стоящему рядом дереву, прорубив его почти на четверть и с непривычки подавшись вслед за оружием из-за явно неправильной стойки, с трудом избегая столкновения лбом с рукояткой… Чего не сказать о самом дереве, с которого моя дурная голова сбила несколько листочков.       — Угх… — только и хватило меня сказать, потирая место, где вскоре определённо появится шишка — Чего пинаешься?       Удивительно, но дерево не ответило, всё также продолжая шелестеть своей листвой на ветру, чем вызвало у меня приступ праведного возмущения, которое, впрочем, было моментально забыто, ведь мой взгляд упал на странную блестяшку в траве, которую я каким-то образом проглядела раньше.       Распихав зелень в стороны, поднимаю на уровень глаз небольшой кулон на серебристой цепочке, изображающий морду дракона со злобно прищуренными глазами, выполненными из крохотных сапфиров, и, недолго думая, надеваю украшение себе на шею, осторожно прислоняясь к дереву.       — Телефона нет, сумки с вещами нет, группы тоже нигде не видать, — значит меня либо похитили, зачем то бросив в лесу, либо я всё-же наклюкалась до прихода белочки и сейчас спокойно отсыпаюсь в палатке, а всё окружающее является просто странным сном.       Высунув по привычке кончик языка, задумчиво вожу остриём клинка по земле, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь ещё, но потерпев неудачу, грустно вздыхаю, обращая взгляд на небо.       С редкими облаками, небосвод отливал красивой синевой, которую едва ли встретишь в пасмурную осеннюю пору, и если бы не отсутствие твёрдой уверенности, что я сплю, то ничто бы не удержало меня от попытки залезть на дерево, чтобы рассмотреть пейзаж получше.       — Ха… — снова вздыхая, отлипаю от дуба (который с моими познаниями вполне мог оказаться осиной), и не найдя никаких ориентиров, решаю просто идти напрямик. В лесу, особенно незнакомом, легко потеряться, но если всегда идти в одну сторону, то рано или поздно меня всё равно выведет наружу, а там глядишь и найду чего интересного, хотя лучше бы я конечно уже наконец проснулась, а-то зная наших… нет, ничего криминального со мной конечно не сделают, но вот изрисовать лицо фломастером или связать верёвкой, посадив на толстый сук — это вполне реальная и даже не совсем теоретическая ситуация.       Хотелось бы сказать, что я пошла на север, да только вот на единственном найденном мною пеньке мох рос сразу с трёх сторон, а муравейников в округе обнаружено не было от слова вообще, так идти пришлось, что называется «куда-то туда».       Легко срубая любые встающие у меня на пути ветви и листву, я шла строго по прямой, периодически оставляя насечки, которые, правда, были не слишком то и нужны ввиду обрубков на пройденном пути, устилающих землю на манер ковра. Изредка мне попадались следы внушительных когтей и поваленные деревья, но к счастью, моя скромная персона так никого и не встретила вплоть до первого серьёзного препятствия.       Вот знаете, никогда не была профессиональным пловцом, но подозреваю, что пересекать эту реку не согласился бы и чемпион мира. Шириной не сильно уступающая Волге, её течение даже с виду как бы намекало, что мои пятьдесят килограмм снесёт как нефиг делать. Что ещё обиднее — сюда я шла часа три, за которые успела полностью вымотаться. Правая рука так и вовсе кажется хочет отвалиться, лишь бы ей больше не пришлось по воле своей хозяйки пробиваться через лес.       Наверное, если бы не усталость, психанула бы и пошла назад. Топиться, чтобы проверить, спит ли одна возможно пьяная в стельку Алиса или нет — этой самой Алисе как-то не хотелось, а потому натаскав срезанные ранее ветки и листья, я устроила себе небольшой настил неподалёку от берега, нагло завалившись спать в близ реки. Дурость конечно — вот так расслабляться в месте, где вполне могут водиться хищники, но наверное во мне просто сыграл оптимизм и неумение здраво оценивать опасность, о чём я вскоре и пожалела…

Несколько часов спустя

      Проснулась я из-за сильного запаха псины, и господи, как же в тот момент мне хотелось поблагодарить свой чуткий нос! Резко распахнув глаза, я, стремительно теряя сонливость, испуганно пялилась на серого волка, покрытого скомкавшейся шерстью. Животное стояло ко мне боком и, капая своей вонючей слюной на мою рубашку, шумно принюхивалось, словно не до конца уверенное, не траванется ли оно, сожрав тощую девчонку, и если бы не отсутствие левого глаза, на месте которого красовался кривой шрам, санитар леса наверняка бы уже вцепился в меня зубами, осознав, что добыча больше не спит.       Мозг спешно пытался придумать план действий, а рука осторожно тянулась к лежащему рядом мечу. С каждой секундой меня накрывала всё большая паника, ведь волк постепенно поворачивал голову ко мне, улавливая какие-то звуки. Вот ещё немного, уже почти!..       Я схватилась за рукоять одновременно с окончанием поворота волчьей морды. Наши глаза встретились, хищник широко раскрыл пасть, собираясь вцепиться в моё лицо.       Удар левым коленом на секунду отвлекает животное. Клыки злобно клацают в сантиметре от меня, когти болезненно впиваются в ногу, выбивая из меня короткий визг, а затем я режу бочину твари. Неудобное положение мешает завершить всё одной атакой, и рыча, зверь отскакивает от меня, орошая землю под собой кровью.       Ошалев от того, что ещё жива, шипя поднимаюсь на ноги, бросая короткий взгляд на свою рану.       Три рваные полоски, по несколько сантиметров в длину каждая, пришлись чуть выше правого колена, и вроде бы не представляли особой угрозы, лишь порезав тёплые штаны и немного углубившись в мясо. Можно сказать, повезло, осталось только выжить…       Удерживая меч перед собой, медленно отхожу к деревьям, оберегая себя от неожиданностей со спины и одновременно с этим теряя один из путей дальнейшего отступления. Адреналин приглушает боль и заставляет органы чувств работать на полную, выводя организм в боевой режим.       — Ну давай, псина, иди сюда! — прошипела я, покачивая своим оружием.       — ГРРРРР! — прорычал серый мне в ответ, после чего, подняв морду вверх, громко завыл, вызывая у меня дрожь.       «Волки — стайные хищники. В одной группе может быть от трёх до сорока особей, в зависимости от региона и вида» — очень поздно вспоминаю я известный факт, слыша десятки кличей откуда-то из леса.       По спине градом бежит холодный пот, ноги не слушаются, а дрожащие руки едва удерживают мой единственный источник защиты, и волк это замечает.       Скалящаяся тварь совершенно не спешит прыгать на меч. Напротив, ещё сильнее разорвав дистанцию между нами, он начинает зализывать рану, и судя по тому, как быстро его бок прекращает кровоточить — я нанесла ему не намного больше повреждений, чем получила сама.       — Блять… — вырывается у меня изо рта ругательство, когда количество противников увеличивается втрое, а между деревьев вдали мелькают всё новые тени.       Позади меня дерево, и чтобы не споткнуться, обходя его, мне потребуется видеть, куда я ставлю ноги. Слева от меня бушует река и мягкий грунт, в котором наверняка легко завязнуть и потерять скорость, а справа обзор закрывает густая листва, опускающаяся почти до самой земли.       Уверенная, что стоит мне повернуть голову, и всё прибывающая стая немедленно воспользуется шансом, я до побелевших костяшек сжимаю рукоять, с каким-то нехарактерным для себя спокойствием понимая:       Меня сейчас сожрут.       Может быть я успею зарубить одного волка, может быть двух, но у меня нет совершенно никакого опыта борьбы, а любая туша при таране гарантированно уронит меня на землю.       «А ведь, говорят, что во сне боль помогает проснуться» — издаю я истеричный смешок, — «интересно, как быстро я потеряю сознание от болевого шока и укусов…?»       Первого волка я встречаю вертикальным ударом сверху-вниз, рассекая его на две половинки. Вонючие кишки пачкают одежду, в лицо брызжет кровь, заставляя прикрывать его руками. Кажется я проглатываю несколько капель, потому что к горлу тут же поступает тошнота.       Потеряв бдительность, я пропускаю следующее нападение, ощущая, как на руке смыкаются клыки. Вскрикнув, роняю меч на землю, пытаясь скинуть повисшую на мне скотину и не грохнуться самой…       Колени простреливает болью. Два здоровенных волчары без особого труда прогрызают штанины, с хрустящим звуком ломая мне кости. Кажется, я на секунду теряю сознание, рефлекторно пытаясь дёрнуть ногами, но лишь заваливаюсь назад, полностью опираясь спиной на дерево. Левая рука лупит волка по морде, вынуждая отпустить мою руку, и не видя ничего от слёз, продолжаю лупить тех, что грызут мои ноги, чувствуя, как с каждой секундой меня покидает всё больше крови, а вместе с тем и сил…       — Не надо! Отпустите!..       Кулон на груди раскаляется (или это я уже начинаю бредить?).       Что это за свет?       Больно… ничего не вижу…пожалуйста, я не хочу умирать…домой… хочу домой…       Боль становится невыносимой. Всё тело словно запихнули в мясорубку, превратили в фарш и решили повторить процесс ещё несколько раз. Словно сквозь толщу воды я слышу, как рвутся мышцы, лопается кожа, дробятся кости…       Через несколько мгновений, всё заканчивается. Ещё не успев прийти в себя и проморгаться, я резко дёргаю непослушными руками, надеясь хотя бы отсрочить свою смерть, но вместо бессильного удара о плотную шкуру, до меня доносится лишь скулящий вой, а пальцы, всего на миг ощутив сопротивление, двигаются дальше.       Наконец, зрение приходит в норму. Ещё раз моргнув, я непонимающе смотрю на отчего-то пятящихся от меня волков, резко потерявших всю свою храбрость.       Изнутри поднимается какая-то дикая ярость, зрение заволакивает дымкой, оставляя лишь стаю и меня саму.       — Вы с таким удовольствием рвали меня на части, а теперь решили просто оставить тут умирать от ран?! — ярость внутри полыхала бурным вулканом, — БЛЯТЬ, ДУМАЕТЕ Я НЕ ЗАБЕРУ ВАС С СОБОЙ?!       Тело двигается быстрее, чем мозг успевает осознать происходящее. Вот я лежу перед волчьей стаей, к этому моменту уже собравшуюся полным составом, а вот один из них уже оказывается подо мной. Чёрно-белая чешуйчатая лапа давит на морду плешивой шавки, приятно проминая её внутрь, а в это же время мои клыки разрывают новую жертву пополам. Попавшие в горло потроха и кровь уже не кажутся такими уж противными на вкус. Волк, курица, жареное, сырое — какая разница? Мясо ведь есть мясо!       Кажется, от ужаса у одного из стаи начисто срывает тормоза, и что-то невнятно прорычав, худой самец бросается на меня, желая укусить.       «Ну-ну» — с садистским удовольствием позволяю я ему выполнить задуманное, секундой позже любуясь обломками клыков. Взмах когтей, и волчара теряет кусок своего горла, подрезанной куклой падая на бок.       — Да что ж вас так много-то, а? Так хотите сдохнуть?! Ну так я вам исполню это желание!       По горлу к морде подступает что-то прохладное, и не собираясь оставлять своих «друзей» без освежающего душа, широко раскрываю пасть.       Поток морозного тумана вылетает так, словно я не дунула, а выстрелила из воздушки. Трава на пути моментально замерзает и лопается, а волки покрываются льдистой коркой, жалобно скуля и теряя возможность нормально двигаться. Следующий залп, и передние ряды окончательно замерзают, а я, заряжая новый поток тумана, иду вперёд, лапами и хвостом разбивая ледяные скульптуры на осколки.       Остатки стаи пытаются сбежать, но последняя атака обрывает и их жизни, а я, довольная проделанной работой, резко теряю силы, падая на пузо, после чего ярость отступает, возвращая мне нормальное мышление…       — К-какого хера…? — пытаюсь выругаться, но из пасти выходит только испуганное рычание. Заторможенно, путаясь в управлении, я несколько раз падаю, но всё-же подползаю к самой крупной глыбе льда, и полностью игнорируя замороженного в ней хищника, смотрю на отражение:       Клыкастая вытянутая морда, два голубых глаза с узким вертикальным зрачком, пара коротких светло-серых рожек, идущих назад от верхней задней части головы и короткая шея, соединяющая её с вытянутым торсом.       Четыре лапы, на всех по четыре пальца с серебристыми когтями, причём задние конечности напоминали волчьи, что, в теории, должно было облегчить бег.       Сзади, активно шевелясь в ответ на мои попытки взять его под контроль, находился длинный хвост, четверть которого была покрыта крохотными шипами изо льда, уложенными под наклоном к кончику, где красовался особо длинный шип с зазубринами как у гарпуна. Вот уж не знаю, помогает ли такой хвост в полёте, но несмотря на то, что у меня был определённый скепсис касательно прочности этих шипов — несколько ударов о землю в дальнейшем не оставили на них ни единой трещинки, хоть и сопровождались чем-то вроде звона стеклянной посуды.       Самая выделяющаяся часть, после морды разумеется, сразу же бросающаяся в глаза — это крылья. С трудом раскрыв эти штуковины, я спокойно могла закрыться от солнца, а вместе с тем и ещё по одной ящерице схожих со мной размеров по обе стороны.       Ледышка не позволяла точно оценить мои размеры, но оооочень на вскидку я была метров семь-восемь в длину, а в ширину с учётом крыльев где-то шестнадцать-восемнадцать. Снежно белая чешуя ближе к середине лап и до самых когтей переходила в угольно-чёрный, хотя при ближайшем рассмотрении (для которого мне пришлось пару раз удариться лбом о землю, прежде чем я наконец смогла нормально опустить голову к лапам, правильно рассчитав расстояние) выяснилось, что между чёрных чешуек есть очень узкие белые линии, незаметные, пока совсем уж не упрёшься взглядом.       — Пиздец… — ошалело рыкнула я, выдув небольшое облачко тумана — Вот теперь я сплю…

Немного позже

      Человек — такая скотина, что привыкает ко всему. Во всяком случае — так говорят, хотя лично я бы хотела оспорить данное заявление.       Уже не слишком удивляясь тому, как быстро я освоилась в теле то-ли дракона, то-ли динозавра с крыльями (который учинил недавно резню по степени невероятности это явно не переплюнет), последние минут сорок моя чешуйчатая и хвостатая задница пыталась понять, как вернуть всё обратно, попутно подавляя животные порывы сожрать свою честную добычу в виде кучи замороженных трупов.       В ход шло всё: начиная от банального представления своего прошлого тела и заканчивая пляской на всех четырёх лапах с параллельным постукиванием хвостом по земле непонятного ритма и попытками рычать детские стишки. Не помогло. Удары головой о льдины тоже не принесли особых результатов, хоть я и поняла что моя чешуя и черепушка прошли внеплановый краш-тест ничуть не хуже, чем шипастый хвост.       — Тц… Ну почему если случается какое-то дерьмо, то обязательно со мной в главной роли? — всё так-же выдавая рычание вместо слов, болтала я сама с собой, когтями вырезая на стволах деревьев классику вроде «Тут была Алиса» и «Цой жив», — Вот у всех сны, как сны. Вокруг творится какая-то дичь? Ущипни себя или испугайся, и ты тут же проснёшься. А что у меня? Даже ущипнуть толком не получается! Когти, блин, мешают!       А ведь что мне мешало попробовать щипки ДО того, как я нарвалась на санитаров леса и чуть не отбросила копыта? Впрочем, пусть этот вопрос остаётся риторическим, а-то кроме собственной тупости мне что-то ответы не приходят…       «А нужно ли мне перекидываться обратно?» — вдруг посетила меня неспокойная мысль — «ноги мне точно сломали, правая рука тоже пострадала, одежду теперь вообще только выбросить — проще купить новую чем стирать и штопать, хотя где мне найти тут ма…»       Жжение в груди застало меня врасплох. Попытка лечь на ледяную крошку ничего не дало, а тем временем боль начала постепенно нарастать, достигнув пика спустя несколько минут моих жалобных стонов и катания по земле. Зрение снова пропало, словно мне в лицо ткнули ярким фонариком, а затем, вновь пропихнув моё тело через мясорубку, боль прошла, словно её и не было, а вместе с ней — вернулось и моё родное тело.       — Живая… — уронив голову на траву, прохрипела я, ощупывая себя, — и даже целая… ох…       Ложкой дёгтя в бочке мёда оказалась одежда. Как я и подозревала, штаны теперь только рвать и превращать в шорты, в то время как у рубашки начисто оторвало правый рукав чуть на уровне локтя. И это без учёта того, что всё это добро по прежнему покрыто кровью, которая уже начала свертываться, неприятно стягивая кожу.       — Угх… Буээээээээ…       Даже не пытаясь сдерживаться, я стошнила желчью с остатками вчерашнего ужина в ближайшие кусты, после чего, матерясь и постоянно вращая головой из стороны в сторону, подошла к реке, где идя вдоль течения, мне час спустя повезло наткнуться на отделённое от реки тонкой полоской суши озеро, у которого я и решила сделать очередной привал.       Полчаса и, насквозь мокрые, всё ещё жутко красные, но уже не покрытые засохшими струпьями, элементы моего гардероба оказались подвешенными на ветке, а я сама, с одним лишь кулоном на шее, гадая, почему холодная вода не заставляет меня стучать зубами, кое как села умываться на мелководье, пару раз едва не свалившись под воду от внезапно накатившей усталости и нервного истощения.       — Когда это всё уже наконец закончится…? — понуро свесив голову с мокрыми волосами, спрашивала я у собственного отражения в воде, тщательно промывая самую первую рану от когтей, которая почему-то не исчезла как остальные, — Мне не нравится этот сон. Я хочу домой…       Отражение отвечало мне тем же угрюмым выражением лица, позволяя оценить свой внешний вид во всей красе: въерошенные белые волосы, ближе к кончикам переходящие в чёрный, тянулись почти до таза (что при росте в сто семьдесят было действительно впечатляющим результатом) и сейчас были сплошь в колтунах, которые я с большим трудом пыталась расчесать руками, блеклые синие глаза с вечными синяками от недосыпа, бледная кожа, с которой я едва оттёрла следы крови и на которой явно останется шрам от когтей…       Вообще, когда-то я была чистой брюнеткой, да и кожа была нормального оттенка, но после пятнадцати волосы постепенно начали белеть, что списали на незначительные мутации из-за радиоактивного фона. Прямого вреда или пользы ноль, но из общей массы выбивается, да… ну а ещё, я не могу загореть — что-то там с пигментом кожи, но это я вообще записываю в твёрдый плюс. Никогда не любила загар.       Потратив в общей сложности целый час, отмокая и просто купаясь, я всё-же вылезла из воды, немного успокоившись. Отдых отдыхом, да только у меня с утра даже печенек во рту не было, о чём живот только что очень громко напомнил.       Взгляд невольно зацепился за одиноко стоящий куст каких-то ягод, похожих на чернику. Я видела, как несколько птиц их вполне спокойно клевали, но всё-же.       *Уррррррррр*       — Ой, да к чёрту всё! — крикнула я, подбегая к кустарнику, — Если от плешивых псин не сдохла, то и это меня не убьёт!.. Беее! Кислятина!       Кое-как набив желудок, я почувствовала себя лучше. Ну, насколько лучше себя может чувствовать девятнадцатилетняя девушка, из-за сохнущей одежды сидящая голой под деревом, когда её недавно чуть не сожрали волки, от которых она спасалась превращением в огне… в морозодышущую рептилию с крыльями. Ну да, а что такого?! Каждый день так делаю!       Из горла вырвался первый смешок, вскоре переросший в не контролируемый хохот, явно перепугав любую живность в округе.       «Кажется, меня накрыл отходняк» — констатировала я очевидное, разглядывая лежащий на коленях меч, — «как я тебя вообще не забыла, ума не приложу…»

Этим же вечером

      Расположилась я в нескольких метрах от озера, у одного из деревьев рядом с кустом. Одежда обещала сохнуть долго, а ходить голой или в мокрых вещах я не собиралась, и плевать, чувствую я холод или нет.       Нарубив мечом тонких веточек и листьев, я вновь сделала себе лежанку, и добыв огонь из нескольких деревяшек и стружки, благо, опыт с РП сходок имелся, устроилась у небольшого костра.       Спать, несмотря на усталость, не хотелось. Мысли роились в голове, отказываясь собираться во что-то цельное, а я продолжала сидеть на коленях, смотря на языки пламени, создающие красивые переливы цветов на кулоне.       — Возможность спать, боль, слишком чёткое восприятие и абсолютная не реалистичность, — меланхолично перечислила я неприятные факты, выбивая ногтями морзянку на клинке, — Похоже это всё-таки не сон, а может у меня всего лишь едет крыша…хотя, даже если так, сути это особо не меняет, и домой я в ближайшее время не попаду…       Три слабых постукивания, три сильных, три слабых…       — …Мама знает, что мы ехали на неделю, а значит узнает о моей пропаже она только по звонку от ребят… если конечно их тоже не втянуло в этот дурдом, тогда всё будет зависеть от её звонков…       Три слабых постукивания, три сильных, три слабых…       — …Папа в командировке, а значит сможет только успокоить её по телефону и сорваться домой, но даже так ему добираться дня два, не меньше… Три слабых постукивания, три сильных, три слабых…       — …Дядя Саша, наверное, мог бы подключить милицию — он всё-таки заведует округом, да только толку от этого, если я вообще не понимаю, где нахожусь, а мобильный остался в палатке?.. Три слабых постукивания, три сильных, три слабых…       Пока одна рука выбивает бессмысленный сигнал о помощи, вторая неторопливо крутит кулон.       — Это ведь ты это сделал, да? Ты ведь тогда нагрелся, я точно помню. Может, ты меня и домой отправишь, раз в дракона превратить смог?..       …       — Тц, я уже с ума схожу, — отпустив кулон, тяжело вздыхаю, выбивая сигнал SOS уже двумя руками.       Три слабых постукивания, три сильных, три слабых…       — Я хочу домой…