Стук в груди

В кафе стояла приглушённая тишина, нарушаемая лишь приглушённой музыкой из динамиков и лёгким стуком ложечки о край чашки. Тэхен и Чонгук сидели напротив друг друга, но разговор не клеился. Они обменялись всего парой фраз, после чего снова замолчали. Однако молчание не было неловким — скорее, оно было каким-то… понятным. Чонгук смотрел в окно, наблюдая, как капли дождя скатываются по стеклу. — Ты сказал, что больше не веришь в любовь, — неожиданно произнёс он. — Почему? Тэхен задумчиво провёл пальцами по ободку чашки, будто размышляя, стоит ли говорить. Затем тихо вздохнул. — Это слишком банально, чтобы рассказывать. Любовь, предательство, боль. Как у всех. Чонгук усмехнулся, но в его улыбке не было веселья. — Да уж, знакомо. Тэхен поднял на него взгляд. — Тебя тоже предали? Чонгук не ответил сразу. Он задумчиво провёл пальцем по капельке кофе, оставшейся на столе, а потом тихо сказал: — Я любил. Очень. Мы были вместе почти три года. Думал, что он — тот самый, с кем я проведу всю жизнь. А потом однажды пришёл домой и увидел, как он собирает вещи. Тэхен напрягся, но ничего не сказал, давая Чонгуку возможность продолжить. — Он даже не сказал ничего нового, — Чонгук горько усмехнулся. — "Прости, я разлюбил. Я встретил другого. Ты заслуживаешь лучшего." Тэхен сжал чашку сильнее. Эти слова звучали до боли знакомо. — И что ты сделал? — Ничего. — Чонгук пожал плечами. — Просто смотрел, как он уходит. Потом долго не мог понять, когда именно он перестал меня любить. Тэхен отвёл взгляд. — Мы слишком похожи, — тихо сказал он. Чонгук вопросительно приподнял бровь. — Твоя история такая же? Тэхен стиснул зубы. — Почти. Только мой человек не просто ушёл. Он ещё и убедил меня, что это я виноват. Что я недостаточно хорош. Чонгук долго смотрел на него, а затем вдруг сказал: — Он был идиотом. Тэхен вздрогнул от неожиданности, а потом… усмехнулся. — Ты тоже так думаешь? — Несомненно. И в этот момент между ними что-то изменилось. Они всё ещё не доверяли любви, всё ещё были сломленными, но теперь знали, что их боль — не уникальна. Они не были одиноки в своём разочаровании. И, возможно, именно это стало первой трещиной в их стенах.