сбрасывание в долину

      Что-то внутри Дэниела напрягается каждый раз, когда Джонни касается его во время их показательных спаррингов. Это что-то пробуждается, сжимается и напрягается.       Поначалу он думает, что это всего лишь старые инстинкты, его тело реагирует на другого человека так, будто они всё ещё находятся по разные стороны баррикад. За годы они причинили друг другу так много боли. Осторожность и время, необходимое, чтобы привыкнуть друг к другу, — вполне естественны.       Он решает игнорировать это.

***

      — Сегодня мы отрабатываем приём «Увечная повозка», — объявляет Джонни. — Он похож на пожарный перенос через плечо, но вместо того, чтобы тащить друга домой после вечеринки, вы обездвиживаете врага болезненно и унизительно.       — Может, давай меньше акцента на боли и унижении, ладно? — говорит Дэниел. Он сложил пальцы на бедрах и слегка постукивает ими. Он уже не помнит, почему согласился на этот конкретный урок. Но дети смотрят с увлечённым интересом, так что… точно. Ради детей.       Джонни подзывает его жестом двух пальцев.       — Итак, вот что сейчас произойдёт: сенсей ЛаРуссо сделает жалкую попытку ударить меня в солнечное сплетение, — произносит Джонни.       Дэниел вздыхает, но послушно выполняет. Они медленно проходят все движения.       Джонни комментирует каждое своё действие с холодной отстранённостью, которая пробирается под кожу Дэниела и цепляется намертво: атакующая рука зажимается между их корпусами; блокирующая рука Джонни скользит вверх, чтобы крепко ухватить Дэниела за затылок. Свободная рука обхватывает верхнюю часть его бедра. Подъём.       Он манипулирует Дэниелом, как будто он чёртов аккордеон.       Джонни поднимает и сгибает его, но при этом ни в голосе, ни в движении рук не проскальзывает ни капли усилия. Даже несмотря на то, что это всего лишь демонстрация и они осторожничают, Дэниел чувствует себя побитым весь оставшийся день.

***

      Дела не намного лучше, когда он сам ведет демонстрацию. Это дискомфортно по-своему, совершенно уникальным образом.       — Это называется «Бросок вращением», — говорит Дэниел, — с помощью этого оборонительного движения вы можете использовать силу противника против него самого.       — Или её, — добавляет Джонни с акцентом, кидая многозначительный взгляд на Сэм, как будто этим он только что утер нос Дениэлу, — ты можешь бросать девушек на землю тоже.       — Пожалуйста, не бросай девушек на землю, — говорит Дэниел, вставая перед Джонни. Он кивает, и Джонни наносит удар в корпус. Дэниел хватается за его запястье, тянет его вниз, ставит ногу за ногу Джонни и использует свободную руку на его локте, чтобы прокрутить его на траву.       Дети издают тихие звуки, и Дэниел сдерживает вспышку самодовольства. Видимо, он сделал это недостаточно быстро, потому что Джонни закатил глаза, лежа на земле.       Дэниел протягивает ему руку, но Джонни игнорирует её в пользу сальто назад.       — Эффектный трюк, — говорит он тихо, восстанавливая позиции. — Но как твоя спина после?       — Спины болят, это их работа, — отвечает Джонни.       — Хорошо, давайте я еще раз покажу вам это движение, — говорит Дэниэл, — на этот раз медленнее, чтобы вы могли рассмотреть всё шаг за шагом.       Он укладывает Джонни на землю ещё четыре раза.       На самом деле, Дэниелу всегда нравилась эта часть карате: то, как он может манипулировать телом человека вопреки законам физики и его собственным намерениям. Ощущать это неприятно, и не является тем, о чём Дениэл любит думать, если только не дерётся с Джонни.       А иной раз и тогда тоже.

***

      Если показывать детям новые движения — своего рода проверка для Дэниела, то обсуждение, какие из них преподавать, — настоящее испытание на выносливость.       — «Проткнуть шар копьём», — кричит Джонни из-за своего стола. Он вытянул ноги на стуле и потягивает пиво. Откуда он его взял? Притащил в рюкзаке? Установил мини-холодильник где-то, где Дэниел еще не успел заметить?       Они разделили маленькую комнату в додзе, как первокурсники в общаге, остановившись лишь в шаге от того, чтобы провести реальную черту по полу. Конечно, на самом деле это всё по-прежнему принадлежит Дэниелу. Джонни — просто оккупирующая сила, расквартированный солдат. Нарушение конституционных прав Дэниела.       Если его беспорядок перейдет на сторону Дэниела, он его выселит.       — «Проткнуть шар копьём», — говорит Дэниел со скептицизмом, лежа на полу и пытаясь медитировать.       — Да, это тот, что…       — Я знаю, что это за прием. Я пытаюсь понять, что тебя в этом больше привлекает: врезать мне по яйцам перед дюжиной подростков или снова поднять меня?       Джонни молчит, и через некоторое время Дэниел открывает глаза. Он прокручивает слова в голове, не сказал ли он что-то не так?       Джонни делает еще один глоток и, не отрываясь от журнала, говорит:       — Определенно врезать по яйцам.       — Да, — отвечает Дэниел с пересохшим горлом, — так и думал.

***

      — «Пьяная ласточка» — говорит Джонни и, разворачивая Дэниела, падает на одно колено, утягивая его за собой.

***

      — «Опрокинуть ширму», — говорит Дэниел, обхватывая рукой челюсть Джонни, направляя и полностью контролируя ее.

***

      — Может, нам стоит сосредоточиться больше на тех движениях, которые им могут действительно пригодиться на турнире? — спрашивает Дэниел как-то вечером.       Они оба в спортивной одежде, в главном зале, пытаются между упражнениями на растяжку решить, каким будет план на следующий день. Дэниел понятия не имеет, почему они не составляют программу заранее, чтобы избежать таких длинных вечеров, как этот. Но если бы ему пришлось гадать, каково это — управлять додзё с Джонни Лоуренсом, он бы выбрал именно интуитивное руководство.       — Любой прием можно использовать на турнире, если судьи решат, что ты им нравишься в достаточной мере, — говорит Джонни.       Дэниел щурит глаза:       — Не заставляй меня разворачивать свиток.       Свиток — это лист бумаги, вырванный из тетради с широкими полями, который Джонни приклеил на балку между их столами. На нем написаны все правила, которые они согласились соблюдать в их совместном додзё. Правило номер один: не спорить о Турнире Всей Долины 1984 года.       Джонни поднимает руки.       — Ладно, ладно. Не делай из мухи слона.       — Муха остаётся мухой, — отвечает он, и ему не нравится, как общение с этим типом, вероятно, влияет на его остроумие. — Это правило было твоей идеей, не забывай.       — Ага, как скажешь, — отвечает Джонни, делает паузу и встает после растяжки. Он подпрыгивает пару раз на ногах и говорит, — как насчет «Сброса в долину»?       Дэниел сомневается.       — Не знаю, — начинает он, думая при этом: «Я не хочу снова снова быть переброшенным через твое плечо».       — Да ладно тебе, чувак. У твоих учеников всё ещё большая проблема с тем, что они дёргаются…       — А у твоих проблема с тем, чтобы заставлять их дёргаться. При этом, они настолько поглощены злорадством, что оно заставляет их отвлекаться.       — Вот-вот. Этот прием затрагивает проблему, которая есть у всех. Звучит, как что-то, над чем стоит поработать.       Дэниел ненавидит, когда Джонни на самом деле бывает прав. Он вздыхает и расслабляется, выходя из позы бабочки.       — Ладно. «Сбрасывание в долину».       Джонни встает в сойку и жестом приглашает Дэниела:       — Нападай.       — Серьезно?       — Нападай, мужик, — настаивает он.       — Почему бы тебе не напасть? Ты уже достаточно практиковался. Джонни наклоняет голову и показывает пальцем:       — Свиток.       Правило номер два: не спорить о том, кто начал «это». Дэниел думает, что, вероятно, стоит просто нарисовать большую черную рамку вокруг их последнего года в школе и считать, что на этом все. Это было бы эффективнее, в любом случае.       Он вздыхает и встает в позицию. Они медленно начинают кружить вокруг друг друга, с сосредоточенными взглядами. Ему всегда нравился этот момент. Ожидание.       Он бросается вперед с ударом в живот Джонни. Джонни блокирует передней рукой и хватает за плечо. Он наносит удар в живот Дэниела, а затем, когда тот действительно дёргается, скользит под его все еще вытянутой рукой, вращается, поднимает Дэниела через плечо и…       — Ты должен был меня бросить, придурок, — говорит Дэниел, моргая вверх ногами, смотря на пол между ног Джонни.       — Решил оставить театральные элементы для зрителей, — отвечает Джонни, поворачивая голову.       — И что, ты собираешься меня отпустить, или мне нужно врезать тебе по голове коленом для этого?       Джонни пересекает коврик, направляясь в их офис.       — Если хочешь, чтобы тебя грубо уронили на пол, можешь попробовать, — и когда Дэниел начинает угрожающе извиваться, Джонни ускоряет шаг и сбрасывает его на свой стол. Он не отходит от него после.       Дэниел отодвигается на столе, чтобы его колени не упирались в бедра Джонни. Запястьем смахивает пустые банки. Он смотрит вниз.       — Черт, ты б их смять хотя бы мог что ли…       Руки Джонни опускаются на его бедра. Дэниел смотрит на них.       — И что это за прием? — спрашивает он через мгновение.       — Мой прием. Еще не придумал ему названия, но это будет что-то в приемлемой мере крутое, — отвечает Джонни, раздвигая бедра Дэниела и вшагая в освободившееся пространство. Дэниел начинает думать, что не стоило игнорировать то странное чувство, когда они касались друг друга в показательных спаррингах. Он чувствует, что что-то упустил.       Джонни говорит:       — Шаг первый: пошвырять своего оппонента на землю пару раз и заметить, что он, похоже, действительно к этому неравнодушен.       — Я не, — чеканит Дэниел, — неравнодушен к этому.       Джонни не обращает внимания на это и кладёт руки на поясницу:        — Шаг второй: подождать и оценить стиль противника, его слабые места.       Сердце Дениэла, похоже, решило сбежать через границу и начать посещать уроки сальсы.       — О, продолжение метафоры от Джонни Лоуренса. Отлично. Из этого должно выйти нечто стоящее. Ты проведешь нас через все это, или…       — Шаг третий: удар, — и затягивает его в поцелуй.       Дэниел тут же пытается залезть на него, как на чертово дерево: его колени задираются вверх, его лодыжки скрещиваются за ногами Джонни, и он тянет его вниз на стол над собой. Джонни протягивает руку и смахивает папку на пол — мужик забил свой стол чертовой хренью, это бесит. Он использует свободную руку, чтобы потянуть пояс спортивных штанов Дэниела вниз, прежде чем стянуть свои собственные, ровно настолько, чтобы вытащить член.       — О, мужик, да ты реально хочешь этого, — смеется Джонни ему в ухо пару минут спустя. Его рука ласкает их обоих, горячая и сильная.       Дэниел поворачивает голову и кусает губы.       — Новое правило для свитка: никакого бахвальства во время секса.