Теория Цвета

Убрав всё со стола после завтрака, Чимин нерешительно подошёл к Мину, который лежал на диване, и опустился рядом.   — Юнги, можешь дать мне свой телефон? Я хочу позвонить.   — Кому? — тот слегка прищурился, рассматривая лицо напротив. После согласия Чимина на переезд, старший успокоился и теперь во всю искал информацию, планируя поездку. Они сошлись на Гавайях.   — Маме. Сегодня ведь мой день рождения, она наверняка переживает, раз не может дозвониться до меня, — Чимин нежно коснулся волос хёна, поглаживая их. — Мне ненадолго.   Прикрыв глаза, нежась от чужой ласки, Юнги хоть и неохотно, но соглашается и протягивает телефон, однако говорит, чтобы тот говорил в этой комнате и никуда не уходил.   Соглашаясь с ним, Чимин целует старшего в щеку и, взяв телефон, уходит ближе к окну, садясь на подоконник и чувствуя на себе пристальный взгляд. Небо на улице по-прежнему было затянуто: ночью наконец выпал первый снег и всё так же продолжал сыпаться хлопьями, создавая изумительное белое покрывало на земле.   В трубке раздались первые гудки и вскоре на другом конце ответили.   — Алло? Кто это? — женский голос заставил встрепенуться, и, пробежав нервно по сухим губам языком, Чимин ответил.   — Мам, мам, привет, это Чимин.   — Чимин? Что-то случилось? Почему ты звонишь с чужого номера?   — Нет, нет, всё хорошо. Я… Я разбил свой телефон, поэтому пришлось позвонить с чужого. — Разбил? Чего ты так неаккуратно… Надеюсь, ты звонишь не для того, чтобы попросить денег на новый? Мы купили твой сестре новый телефон на Рождество, так что денег пока нет.   — Что?.. Нет, нет, мам. Мне не нужны деньги. Я просто… Ты не звонила мне сегодня? Я подумал, что ты могла волноваться… — Пак прикусил губу, нервно ковыряя дырочку на спортивных штанах. — Сегодня ведь мой день рождения… В трубке повисла небольшая тишина, и когда парень уже было подумал, что связь пропала, женщина вновь подала голос.   — Нет, я пока не звонила... Думала, сделать это ближе к вечеру. Сегодня так много хлопот из-за праздника, ты ведь знаешь.   И вновь повисла тишина. Чимин всё ждал, что та начнёт поздравлять его или скажет хоть что-нибудь, но мать по-прежнему молчала, даже не издавая шороха на фоне.   — Мам… Я хотел спросить у тебя кое-что, — решив, что ждать от нее чего-то было бессмысленным, Пак продолжил сам. — Отец всё ещё зол на меня? Он вообще вспоминает меня?   — Ох, Чимин-и, ты ведь знаешь… Твой папа упёртый. Конечно, иногда он интересуется у меня тобой, но… Ему всё ещё трудно принять твою… Как бы это сказать? Твою особенность.   — Почему ты говоришь это так, будто это что-то странное? Будто я болен чем-то? — Пак говорил совсем тихо, поджимая губы, и чувствовал боль в сердце. Он долгое время боялся поднять эту тему вновь, но, когда, если не сейчас? Если они с Юнги и правда уедут? Когда ещё у него будет возможность увидеть их, если те вдруг изменились и приняли его?   — Ну конечно ты не болен, просто… Боже, Чимин, зачем ты опять поднимаешь эту тему, зная, какая она тяжёлая для меня? Я люблю тебя, сынок, но я до сих пор не могу в это поверить. Вообще-то я каждый день молюсь, чтобы ты, работая с женщинами, однажды встретил какую-нибудь хорошенькую девушку и полюбил её. Понял бы, что всё это была ерунда и настоящая ошибка. Женился бы и завёл детей. Я молюсь об этом каждый день, сынок. Пойми же ты нас и не говори о таком больше…   — Но мама… Неужели так важен пол человека, которого я люблю? Я ведь всё ещё ваш ребёнок, — голос предательски дрожал, но Чимин стойко держался, мысленно благодаря, что Мин не вмешивался в его разговор, а лишь наблюдал издалека.   Женщина лишь тяжело вздохнула, но не нашла, что ответить. Весь этот разговор был так не вовремя и таким тягостным, что она наверняка хотела бы поскорее покончить с этим.   — Мам, я люблю одно человека. Я люблю мужчину. И… Мы уедем с ним. Я надеялся, что вы передумали, и я смогу увидеть вас перед отъездом, но видимо этому не суждено случиться.   — Куда ты собрался? Что ещё за мужчина? — женщина звучала встревоженно, но Чимина уже не волновала эта псевдо-забота о нём, и этот тревожный голос его лишь раздражал.   — Не думаю, что вам будет приятно слушать о нашей любви и планах, поэтому, наверное, пора попрощаться.   — Что? Эй, Чимин-а, не веди себя так. Куда ты собрался?   — Пока, мам.   Та, возможно, хотела сказать что-то ещё, но Пак сбросил вызов. В глубине души он надеялся, что мать перезвонит и потребует объяснений, сделает хоть что-нибудь, но телефон по-прежнему безразлично молчал.   — Что она сказала? — Юнги первый подал голос, привставая с дивана и с любопытством смотря на младшего.   — Ничего интересного. Даже не поздравила, — Пак грустно хмыкнул, в очередной раз убеждаясь в правоте хёна: никому он не был нужен, кроме него.   — Иди ко мне, — тот протянул руки и, когда Чимин прильнул к нему, крепко обнял, вдыхая запах. — Ты у меня самый замечательный… Самый красивый и добрый. Такой чудесный… Они явно не заслуживают тебя.   Чимин мягко улыбнулся, не отрываясь от парня, и затем сам потянулся за поцелуями.  

***

Проведённое загородом время было замечательным: у Чимина наконец появился в голове план его дальнейшей жизни и определённость, но стоило вернуться в город, паника и тревожность с новой силой набросились на него. Мысли, что при переезде в чужую страну он станет полностью зависим от Юнги, пугали его. Мысли, что придётся всё бросать и заново строить жизнь, пугали его ещё больше. Что если Мин и там продолжит плохо поступать с ним? Без знания языка и денег разве осмелиться Чимин хоть что-то возразить старшему? Парня метало из стороны в сторону, от желания уехать с Юнги, до мысли сбежать от него сейчас же, пока ещё есть возможность. Но всегда он выбирал исключительно первый вариант и мысленно успокаивал себя, что всё будет хорошо. Невидимая верёвка уже накрепко привязана к нему. — Ах, Мини, ты не представляешь, как я в последнее время вымотался! — Намджун устало уселся в рабочее кресло и возвёл руки вверх. — А ведь это только начало!   Пак неуверенно топтался на входе, и затем наконец сел на край стула напротив стола директора. Желудок неприятно свело от волнения, но парень пытался не придавать этому значения. Сегодня был первый рабочий день после праздников и Юнги настаивал, чтобы они не затягивали и сразу сообщили Киму об увольнении. Старший хотел сделать это сам, но почему-то Чимин переубедил его. Если доверить это Мину, то он наверняка сделает это. Окончательно. 100%. Никак иначе. Если же это ляжет на плечи Чимина… Быть может он сможет что-нибудь придумать? Судьба повернётся другой стороной и всё будет не так категорично? Не так болезненно? Быть может, он сможет смягчить это известие для Джуна? К тому же у хёна сегодня был по графику выходной.   — У Сурин начался сильный токсикоз, и мы все праздники катались в больницу на капельницы. Знаешь, такое беспомощное чувство, когда хочешь хоть как-то помочь, но всё, что ты можешь, это просто быть рядом. Женщины поистине великие существа. Неудивительно, что, пережив такое, они бесспорно любят своих детей, — Джун мягко улыбнулся и посмотрел наконец на Чимина.   Действительно ли матери всегда бесспорно любят своих детей? Или просто для некоторых это любовь чуточку извращена? Или она просто ослабевает, когда ребёнок вырастает? Точно кошка забывает запах своих котят по мере расставания или взросления, так и женщины перестают ставить своих отпрысков на первое место. — Да, наверное… Нам этого не понять, — Пак тоже слегка улыбнулся. Он всё также сидел по струнке, не облокотившись даже спиной о спинку стула.   — Ладно, извини, опять я жалуюсь тебе на жизнь, — отмахнулся Ким. — Так, о чем ты хотел поговорить? Так серьёзно на меня посмотрел, что я аж испугался немного. Надеюсь, ты не собираешься увольняться? Это было бы совсем не кстати, — хохотнул он.   Пак словно сжался весь внутри, чувствуя подступающую тошноту, и замотал головой.   — Нет, я просто… Я просто… Я плохо чувствую себя сегодня. Могу я отработать последнюю клиентку и уйти домой пораньше?   Директор обеспокоенно вскинул брови и кивнул головой, предлагая воспользоваться какими-нибудь таблетками из аптечки, на что парень благодарит его, но отказывается.   —Эй, Чимин, постой, — Намджун окликнул его в дверях и, пошарив по полкам в столе, достал небольшой конверт и контейнер. — С прошедшим днём рождения и рождеством. Тут немного, но надеюсь, ты купишь себе что-нибудь прикольное. Ну или как захочешь, они же твои.   Чимин вернулся к столу и взял сперва конверт с деньгами, не открывая его, а затем потянулся к контейнеру для еды с любопытством открывая тот. Имбирные пряники лежали в разброс с зефиром и вызывали лишь тихий смешок. Он никогда не любил сладости, а зефир и вовсе терпеть не мог, однако его почему-то не удивило, что директор так и не запомнил этого.   — Пряники Сурин сама испекла, а вот зефир покупной, но очень вкусный, я прям оторваться не мог, еле как сдержался чтобы всё не съесть, — Ким широко улыбнулся и вновь перевел взгляд с контейнера на Чимина.   — Да, спасибо. Дам Юнги тоже попробовать, думаю ему понравится, — Пак забрал контейнер со сладостями и слегка поклонился, ещё раз благодаря за подарки. На душе было горько.   Джиён и Хосок тоже его поздравили, подарив разные подарки, и Пак всё с благодарностью принял, уже думая, как поставит их пылиться на полку.  Ли подарил книгу, ведь тот любит читать, но это была книга по психологии, которую он терпеть не может. Чон подарил сертификат на массаж, ведь ему нужно расслабляться, но Чимин на трезвую голову не переносит прикосновения незнакомцев к телу. Тэхён и вовсе ничего не подарил, но Чимин не обижался, тот вероятно даже не знал о его дне рождении.   Как и договаривались, Чимин смог уйти пораньше и, придя домой, крепко обнял Юнги, уткнувшись носом в его шею.   — Ты сегодня рано, что-то случилось? — Мин звучал слегка обеспокоенно и поглаживал тёплой рукой его по спине. —Ты сказал Намджуну?   — Нет, прости… У меня заболел живот, и я отпросился пораньше домой. Из головы вылетело, — Пак несмело взглянул в лицо старшему, но тот, кажется, не разозлился на него, а лишь слегка вздохнул.   — Всё ещё болит? Прими душ, я пока сделаю тебе чай. Хочешь, закажу бульон? Или сходить в аптеку? У нас есть нужные лекарства? — Юнги суетливо принялся доставать аптечку и рыться в ней.   — Всё хорошо, мне нужно немного отдохнуть и всё пройдёт, — парень остановил поиски Мина и нежно поцеловал того в щеку. — А вот от чая я не откажусь.   Чимин принял горячий душ и устало опустился за стол, перед этим достав подарки от ребят. Юнги фыркал на них, причитая, что «эти идиоты» ничего не знают о Чимине, а Пак лишь грустно улыбался, откусывая небольшой кусочек от имбирного пряника.   — Я отвёз твой телефон сегодня в мастерскую. Сказали, что смогут починить, но какие-то данные возможно пропадут. Это ведь ничего?   — Хорошо, думаю это лучше, чем покупать новый, — младший кивнул головой и перевёл взгляд на телефон Юнги, оповещавшем о новом сообщении.   Мин нехотя взглянул на экран, но, заломив брови, всё-таки взял его в руки и открыл диалог. Брат не писал ему ничего очень давно, поэтому новые сообщения немного напрягли Юнги.   [Чон Чонгук]   «Хён, отец умер.» «Я не знаю, захочешь ли ты со мной поговорить, но ты ведь знаешь о его завещании?»   «Ответь мне, если хочешь решить это…»   Чимин сразу уловил смену настроения старшего и заметно напрягся. Он боялся издать хоть какой-то звук или пошевелиться, поэтому опасливо ждал, пока тот сам что-нибудь скажет или сделает.   Юнги повернул экран телефона к парню, давая прочитать сообщения, а затем мрачно проговорил.   — Скажи Киму завтра об увольнении. Или я сам это сделаю. Нам нужно уехать, Мини, они меня просто так не оставят…   Пак сглотнул слюну и рвано кивнул, с опаской поднимая на Юнги взгляд.   — Да… Я скажу завтра обязательно.   — Спасибо, — старший прильнул ближе к нему и с силой сжал руку на талии, вдыхая запах, чтобы успокоиться. — Я люблю тебя… — И я тебя, — Чимин запустил руку в волосы хёна, аккуратно поглаживая те, а тошнота опять подкатила к горлу.  

***

— Ну что, он что-нибудь ответил тебе? — Тэхён плюхнулся на диван рядом с Чонгуком и заглянул в экран телефона. Ким только что вышел из душа, поэтому всё ещё был разгорячённый, а капельки воды мягко стекали с плохо высушенных волос на футболку. — Нет. Он прочитал, но так и не ответил, — Чонгук слегка вздохнул и невольно задержал взгляд на капле воды, стекающей по шее Тэхёна, но быстро отвёл взгляд. — Ты не знаешь, он сегодня был на работе?   — Неа, у меня же выходной. В чате тоже ничего не писали, так что не знаю даже, — Тэ задумчиво поджал губы, но затем резко поднялся и ещё раз прошёлся полотенцем по влажным волосам: капли воды жутко раздражали.   Чонгук и сам не успел понять, когда он успел так близко сдружиться с этим парнем, но был безумно рад и благодарен за это. Ему было безумно тоскливо и страшно оставаться одному, а Ким никогда не возражал против его компании. Как-то раз, Гук подумал, что уже успел надоесть новому знакомому, на что тот лишь пожал плечами. «Надеюсь ты не против завтра опять посмотреть у меня фильм? Странно, но видимо мне перестают сниться кошмары, когда ты рядом спишь. Ты фея сновидений? Хотя постой, с этим я перебарщиваю. Ты порой начинаешь жутко храпеть, Чонгук.»   Даже когда мать стала приезжать из больницы и оставаться чаще дома, Чон лишь грустно хмыкал на её негодование по поводу его отсутствия, но не задерживался ни на минуту, молча покидая дом раз за разом.   Чонгук всё боялся рассказать Тэхёну о себе чуть больше, чем он уже это сделал, но в рождественскую ночь что-то щёлкнуло в голове. Они вдвоём отправились на вечеринку, что устраивали друзья Кима, но уже спустя пару часов и пары банок пива, они решили незаметно покинуть данное сборище и вернуться домой к старшему. Там они включили подборку виниловых пластинок Тэхёна с рождественскими мотивами и яркие гирлянды по всему дому. Под утро пошёл снег, а они всё говорили и говорили. Чон рассказал ему абсолютно всё. И про семью, и про брата, и про бывшую девушку, и про компанию, и про своё одиночество. Ким слушал его внимательно, периодически кивая или уточняя что-то, а затем взял за руку и пообещал, что поможет со всем справиться. Чонгуку хотелось в это верить и он поверил.   «Только одно условие… Отныне всю доставку еды оплачиваем с твоего кармана, маленький миллионер. Ха! Я-то думал, что ты голодающий студент, а тут кто кого объедал ещё!»   Чонгук тогда рассмеялся, а затем расплакался от облегчения и мягких объятий.   — Завтра я всё узнаю. Ну, что смогу, — Тэ кивнул головой и лёг обратно на диван, потянувшись в разные стороны. — Получается, если Юнги хён не вступит в руководящую должность, то ты станешь там самым главным?   — Что-то вроде… Но я пока что только учусь, мне ещё даже двадцати одного нет, так что пока компанией будет управлять заместитель и совет. Я тоже смогу участвовать, но мой голос не будет решающим, так скажем.   — Звучит слишком сложно… А что будет, если ты тоже откажешься?   — В каком смысле? — Чон удивлённо вскинул брови и перевёл взгляд на хёна с растрёпанными по подушке волосами.   — Ну, ты тоже ведь можешь отказаться? Чисто теоретически. Или нет?   — Я… Никогда не думал об этом… Но нет, я просто не могу сделать это. Это ведь не то же самое, как отказаться от наследства в виде, не знаю, велосипеда, к примеру. Это строилось годами и слишком много людей замешано в этом бизнесе, чтобы меня так просто отпустили.    — Ужас… Мир богатых жесток. Наверное, мне нужно радоваться, что от моего выбора не зависят судьбы многих людей.   Гук тяжело вздохнул и рухнул лицом вниз, устало простонав. Тэхён был чертовски прав.   На следующий день Чон планировал остаться дома: всё-таки ему было тяжело видеть мать в таком разбитом состоянии. Она почти ничего не ела и не вставала с кровати после смерти мужа, и вновь все обязанности по организации похорон легли на плечи мальчишки. К собственному удивлению, Чон встретил известие о кончине Хёншика достаточно спокойно: скорее он просто не обрадовался очередным трудностям и дополнительным обязанностям, которые навалились на него сверху, мешая дышать. Наверное, его нервная система настолько израсходовала себя, что он просто был не в состоянии страдать и плакать вновь.   Гук оставил в комнате матери поднос с чаем и каким-то лёгким ужином, что приготовила домработница, и аккуратно вышел за дверь, кинув взгляд на часы. Ким как раз должен был закончить работать сейчас, и, будто услышав его мысли, Тэхён стал атаковать телефон младшего смс, а затем и вовсе позвонил.   — Эй, Чон, эта какая-то жесть, — тот явно шёл домой, потому что на заднем фоне слышались звуки городского шума.   — Ты что-то узнал? — мальчишка нетерпеливо прикусил губу и отправился в свою комнату, чтобы никто не подслушал его.   — Можно и так сказать. Короче, Чимин и Юнги хён собираются увольняться, прикинь? Кажется, они хотят куда-то уехать, но я точно так и не понял, куда. У нас тут так сразу атмосфера на работе изменилась, аж мурашки. Директор кажется сердиться, хоть и не показывает этого, а Пак всё время бледный ходит, как смерть. Один Юнги, кажется, рад этому. Другие сонбэ тоже не особо обрадовались таким известиям. В общем, мне не по себе.   — Уезжают? — Чон округлил глаза, запрыгнув на кровать, и чуть сжал телефон в руках. — Я бы и не подумал… Но, наверное, это логично с его стороны? Иначе шишки из компании начнут давить на него с этим завещанием. Акции уже успели немного упасть, а это ещё даже новость о смерти не вышла в сми…   — Чего они так за него цепляются? Ты ведь тоже крутой! К тому же ты этим всем занимаешься, в отличии от Юнги. Не понимаю… — Потому что меня считают недостойным подкидышем… Отец не признал для окружающих меня своим родным ребёнком, поэтому официально я не Мин. К тому же я ещё слишком молод и, как говорят другие, недостаточно твёрд для такого бизнеса. Брат же официально признанный ребёнок, он старше и проходил почти что такую же подготовку, как я. О Дэсу часто говорил, что Юнги в моём возрасте уже намного лучше разбирался в делах компании и хорошо мог владеть этим бизнесом. Конечно, им предпочтительнее, если во главе встанет именно он, а не я.   — Ц, бред какой-то… Они все идиоты.   Чонгука это улыбнуло немного и эмоции вновь поутихли. Если бы Ким не появился в его жизни, на вряд ли он смог бы так спокойно переносить все эти трудности.   — Ещё какие.   — Если бы они узнали, что Юнги не такой хороший, как они думают, то пересмотрели бы свои взгляды…   — Наверное. Или ещё сильнее захотели бы его. Умение добиваться желаемого… Ты должен делать всё, чтобы получить желаемое, даже если ради этого придётся совершать плохие вещи, — процитировал Чон отца.   — Не говори так, у меня противные мурашки от этого.   — Извини, Тэ, — Чонгук мягко улыбнулся, оглаживая пальцами подаренный браслет на руке, и ужасно пожелал сейчас быть рядом с другом, а не в этой огромной, но одинокой комнате. — Надеюсь в знак извинения у меня получится защитить тебя от кошмаров сегодня на расстоянии.   — Уж постарайся. Ужас, на улице просто холодрыга сегодня, у меня сопли до колена!  

***

Тэхён мельком поглядывал в сторону своего наставника, делая вид, что протирает полки от пыли, но в голове всё вертелись мысли о сложившейся ситуации.   За время общения с Чоном его мнение сто раз успело поменяться, и теперь он скорее сочувствовал Пак Чимину, нежели наоборот. После рассказов младшего Ким взъелся на Юнги хёна, и, хотя тот пытался потом обелить брата, говоря о трудностях его детства, Тэхён и слушать его не желал. У всех бывали тёрки с родителями, но это никому не дает право становиться такими уродами и мучить других. Он всё думал, почему такой человек, как Чимин, решил связаться с Мином? За не долгое время их знакомство, Тэ уже успел заметить, как Пак осунулся и побледнел, а сейчас ещё и этот переезд...   «Пожалуйста, только не влезай в это, Тэхён… Пусть они сами разбираются во всем, я не хочу, чтобы брат потом ненавидел меня ещё больше. И не хочу, чтобы ты тоже оказался втянутым в эту историю…»   Вспомнив слова Чонгука, парень хмыкнул себе под нос и, бросив тряпку на полке, прошёлся в сторону диванчиков, где сидел парень.   На работе было небольшое затишье, поэтому они сидели в основном зале и каждый занимался своими делами. Пак сидел, уткнувшись в телефон, и пыхтел, бормоча что-то себе под нос и тыкая пальцем по экрану.   — Ты выглядишь прямо как моя бабушка, — стажёр слегка улыбнулся, плюхнувшись рядом на диване.   — Что? — Пак слегка удивлённо уставился на парня и вскинул брови.   — Она так же тыкает указательным пальцем по экрану и бубнит, когда не может разобраться в чем-то.   — Да? Что ж, я не самый активный пользователь смартфона, — Чимин неловко улыбнулся и, немного помедлив, добавил. — Я недавно сломал телефон случайно и пришлось везти в ремонт. Они всё починили, но у меня слетели все настройки и прочая ерунда. Пытаюсь вот восстановить, что получится.   — Можно взглянуть? Я немного разбираюсь в этом, — Ким протянул руку и взял телефон, начиная в нем рыться.   Чимин с любопытством наблюдал за быстрыми действиями пальцев стажёра, но немного напрягся, когда тот нахмурился.   — О, а это тебе зачем? Ты знаешь, что это? — тот перевёл экран в сторону Чимина и указал на иконку совершенно не примечательную для него.   — Нет. А что это? Разве это не какая-то штука по типу изначально установленных приложений? — Пак сцепил руки в замок на коленях и немного нетерпеливо заёрзал на диване.   — Нет. Это ужасная и дорогая хрень для сталкерства. По факту человек, установивший тебе это приложение, может полностью просматривать твои действия в телефоне. Все переписки, запросы в интернете, скаченные приложения. Даже геолокацию твою видит. Это же трэш, — Тэ вскинул брови, а затем поморщился, будто вспомнил о чем-то очень неприятном. — Я как-то пару месяцев повстречался с одной чокнутой девицей, так она установила мне похожую хрень, пока я не видел. Хорошо, что я часто чищу телефон от ненужных данных и нарыл информацию об этой фигне. Как вспомню, так мурашки бегут.   Пак обеспокоенно забегал глазами по экрану телефона и сглотнул вязкую слюну. Воспоминания о Донгю и страх накрыли его с новой силой и ему безумно захотелось оказаться рядом с Юнги.   — Ты… Ты можешь удалить его?   — Да, конечно! Ты знаешь, кто это может быть? Это ведь не… — он немного осёкся, не решаясь озвучивать свою догадку.   — Это не важно. Пожалуйста, не говори об этом никому… Не хочу, чтобы ребята волновались, я им и так прибавил забот.   Тэхён слегка кивнул головой и удалил всё что смог, чтобы убрать следы этого приложения в телефоне. Чимин поблагодарил его ещё раз и, забрав телефон, вышел на задний двор.   — Что-то случилось? — Хосок, будто взявшись из ниоткуда, оказался позади него и облокотился руками о спинку дивана.   — Боже, ты напугал меня, — Ким испуганно обернулся и слегка надул губы, увидев, что это всего лишь Чон.   — Извини, не хотел, — тот обошёл диван и сел на место, где всего минутой назад сидел Пак. — Так что?   — Да ничего такого… — Ким прикусил язык и взглянул на затихшего Хосока. Сонбэ оглянулся и словно заговорчески прошептал.   — В последнее время такое творится… Даже не знаю, что и думать. — Ты об увольнении? — Тэхён также понизил голос и склонился чуть ближе к парню.   — Не только. Я… Вообще-то я никому не говорил, но я тут смог узнать, кто тогда испортил расписание Чимину. И с этим рецептом цвета ты тоже не напутал тогда. Кто-то внёс изменения за пару часов до записи.   — Шутишь?! — Ким вскинул брови вверх и больно прикусил губу оттого, что был слишком громкий.   — Юнги хён.   Глаза Тэхёна расширились ещё больше, а рот раскрылся в изумлении.   — Н-но почему? В смысле, он, конечно, так себе человек, но зачем ему это делать с Чимином? Разве он его не любит?   — Разве хён тебе не нравится? Я думал, ты считаешь его крутым, — лёгкая улыбка и блеск в глазах промелькнули в лице Хосока, но он быстро попытался сдержать рвущиеся эмоции радости.   — Да ты смеёшься? Я тут такое узнал, что теперь меня воротит от него, — стажёр скривился, но затем пожалел, что сболтнул лишнего. — Подожди… Так это выходит… Нужно ведь сказать Паку!   — Думаешь хорошая идея влезать в чужие отношения? — Хосок чуть нахмурился и стал серьёзным, от чего решительность Кима поубавилась.   — Но ведь… Он ведь страдает. — И без Юнги ему будет лучше? Уверен? Считаешь он тебя поблагодарит за это?   — Я… Я не знаю… Ты поэтому ничего не рассказывал ему?   — Не уверен, что будь я на его месте, я был бы благодарен за это, — Чон пожал плечами и обернулся на дверь ведущую на задний двор.   Тэхён последовал взглядом за ним и кажется теперь стал понимать, почему Чонгук отговаривал его и предупреждал. Что правильно, а что нет? Почему он должен думать в голове, как поступить с судьбой другого человека? Это невыносимо!   Чимин вернулся более расслабленный, вероятно после разговора с Юнги по телефону, и принялся как ни в чем небывало болтать с Хосоком о какой-то ерунде, пока Ким нервно кусал свою губу, сидя рядом и сдерживая позывы разболтать всё здесь и сейчас.