Свайп вправо

День не заладился с самого его начала. Сначала Джейс позорно проспал собственный же будильник, выключив сначала оповещение на 6:00, затем на 6:50, а потом и на 7:20. Потом он (на минуточку — без пяти минут лауреат престижнейшей научной премии всей Рунтерры!) — чуть не поскользнулся в душе, утащив за собой стадо разнообразных шампуней и гелей для тела. Ладно, насчёт лауреата Джейс погорячился. В этом году Джейс сорвал настоящий куш: ему выпала честь не просто заполучить желаемый грант, обойдя всех возможных соперников, но и засветить лицо на нескольких крупных научных мероприятиях. Рабочая почта разрывалась от однотипных приглашений на конференции, каких-то спам-рассылок, предупреждений о заканчивающихся подписках и прочем. Год в целом был прекрасен. А вот день не задался. Джейс уныло поднимал упавшие принадлежности для душа, возвращал их на полочки. Вода продолжала литься на его волосы и лицо. Он фыркнул, умылся прямо так. Тут же полегчало. В этой квартире он жил совсем один. С Мэл они расстались несколько месяцев назад. Нет, у них не было скандалов и некрасивых ссор, всё вышло очень цивилизованно. Джейс даже считал, что они остались друзьями. Со временем он пришёл к выводу, что друзьями им быть куда лучше, чем любовниками. Мэл была замечательной женщиной, умной, внимательной, заботливой, но это было не то, что Джейс искал. Она жила у него — недолго. По утрам они включали музыку — что-то из ленивого старого джаза или сборников академических произведений. Мэл все пространство вокруг себя превращала в искусство, но, как оказалось, Джейс эту «галерею» не оценил. Тяжёлые духи Мэл выветривались из его квартиры долго, словно желая до последнего въесться в полотенца и простыни, в его жизнь. Джейс Талис был очень драматичной личностью. По мнению Мэл Медарды и её окружения. Итак, Джейс Талис снова оказался в гордом одиночестве. Хотя нет. Одиноким Джейс себя не ощущал. — Ты должен найти себе… своего человека, — сказала Мэл, когда они встретились перед расставанием в последний раз. Вот только Мэл не объяснила, что такое «его человек». И это не было её обязанностью. Джейс всё равно всё понял. На публике они друг другу вполне подходили, все говорили, что пара они замечательная и очень красивая. Джейс почти год ходил с Мэл на разнообразные светские рауты, скачки, в которых ничего не понимал, стал разбираться во всех сортах игристого вина и знать, к какому сорту какой нужен сыр. Мэл не была плохой женщиной, она была потрясающей женщиной — умной, эрудированной, интересной. Но не сложилось. За этот год Джейс оброс связями, освоил азы искусства «верчения людьми» в своих интересах и, к своей скорби, как-то ожесточился. Он, пришедший работать в Академию полным наивных представлений о мире молодым специалистом, быстро оказался взят в оборот воротилами бизнеса. Мэл получила степень по политическим наукам, он — по физико-математическим. Джейсу приходилось выколачивать из университетского начальства гранты и финансирование, продавать свою «идеальную челюсть» (ему так Мэл сказала как-то, звучало по-дурацки) находить спонсоров среди пилтоверских промышленников и монстров бизнеса. Подчас проделать такое было сложнее, чем совершить само научное открытие. А ещё в студенческие годы всё было как-то проще. Мир казался простым, правила — понятными. Джейс Талис знал, что застрять навечно в должности профессора университетской кафедры — не его мечта. Мэл намекала ему на то же самое. Баночки для тела и лица смотрели на Джейса с полок и раковины. Он глянул на себя в зеркало, вздохнул, отметив, что знатно покрылся щетиной. Когда-то Мэл намекала ему, что щетина ему ужасно идёт, подбивала даже попробовать отрастить бороду. Джейс наотрез отказался. Борода старила его, а ещё, по его собственному мнению, не шла его образу просвещённого учёного. Посему и в это утро было принято немилосердное решение избавиться от пробивающейся щетины. Зазвонил телефон, завибрировал противно. Джейс поднял трубку, стремительно смывая с себя пену для бритья. — Да? Профессор Хеймердингер, его бывший научный руководитель, мастодонт пилтоверской науки закряхтел в трубку. Вот кого Джейс хотел меньше всего слушать с утра. — Да, профессор, — Джейс подцепил ступней сползающие с кровати брюки, неловко пошатнулся, — конечно! Нет, еще не писал, но собираюсь! Профессор уже целый месяц проводил бывшему ученику настоящую экзекуцию. Мало того, что старик упорно пытался затащить Джейса в сети преподавания, к которому у того душа никогда не лежала, так теперь, узнав про новых знакомых Джейса в Совете и его амбициозный проект, начал раздавать ценнейшие советы. Хорошо хоть не вставлять палки в колёса. Джейс понял, что присутствие Мэл в его квартире выветрилось окончательно. Не осталось ни намека. Её тяжёлые, вечерние духи больше не волновали голову своим ароматом. Стены Академии встретили его непривычной тишиной. Джейс согласился работать на полставки, совмещая со своей основной научной деятельностью. Да, это был очень нетипичный сценарий — обыкновенно всех осчастливленных получением степени кандидата наук запихивали по проторенной дорожке в услужение более опытным коллегам. Замкнутый круг, в который Джейсу ой как не хотелось попадать на веки вечные. Пока Джейс сам был студентом, он частенько прогуливал лекции, предпочитая унылому бубнежу препода-ретрограда настоящую практику. В нём горела страсть к исследованиям, а таких либо поглощали студенческие научные сообщества, либо они вот… становились как Джейс. Отправлялись в свободное плавание. Да, пару раз он так чуть не вылетел из Академии. Мать ругалась на него, но, только завидев первые ростки таланта сына, простила и поняла. Поддерживать она не переставала. «Помни Джейс, ты самый лучший». И это очень грело. Ностальгия так захватила его сердце, что Джейсу на миг показалось, что ещё чуть-чуть и он уйдёт в преподавание насовсем. Нет-нет-нет. Это совсем не его. Учёный, навек осевший в стенах вуза, не откроет ровным счётом ничего важного. А монография у него и так будет. Когда-нибудь. Джейс грезил о большем. Он смотрел на великие умы — лауреатов Рунтеррской премии. И мечтал однажды тоже надеть костюм с бабочкой, получить заветную медаль. Но куда больше он хотел, чтобы его гениальные измышления перетекли с бумаги диссертации в реальность. Джейс остановился и тут обернулся, услышав торопливые мелкие шаги. По коридору заспешил невысокий старик с закрученными усами. — Добрый день, профессор! — Джейс улыбнулся, глядя на семенящего к нему Хеймердингера. — О, Джейс! Лаборатория сегодня вся твоя, только вот… — Хеймердингер, запыхавшись, тащил подмышкой какую-то толстенную папку, а в свободной руке нёс свой портфель. — Только? — Джейс глянул сверху вниз на профессора. — Будет у тебя минутка забежать ко мне в кабинет? — Я по привычке начал думать, что что-то сделал не так, — усмехнулся Джейс. Профессор покачал головой. — О нет, это касается твоего проекта… — Конечно, зайду. — Тогда идём прямо сейчас, чего медлить, — профессор снова забавно засеменил, — ты же знаешь, в этом году Академия получила хорошее финансирование, а значит, у тебя будет шанс поразить Совет чем-то более впечатляющим, чем на прошлом Дне Прогресса. — Но речь о хекстеке! — оживился Джейс. — Разумеется о нём! — Хеймердингер остановился у двери, повел плечом. Джейс заметил, что огромный пиджак профессора остался таким же серым и безразмерным. Либо Хеймердингер сам похудел за годы. Дверь в кабинет отворилась, они прошли внутрь. Пол тоскливо скрипнул под ногами Джейса. — Я тобой очень горжусь, Джейс, — тихо произнёс Хеймердингер. — А почему шёпотом? — повторил за ним Джейс, передразнил интонацию. — А! Это… — профессор отмахнулся, — привычка. Ну, поздравляю тебя с потенциально успешным проектом. — Мне не нравится слово потенциальный, — Джейсу самому показалось, что от того, как он стиснул неловко зубы, те начнут крошиться. — Тебе никогда оно не нравилось, мой мальчик, — улыбнулся профессор. — За хекстек-технологиями будущее, профессор. Я писал об этом в кандидатской, а теперь докажу на практике. Вы только подумайте, какие перспективы откроются перед экономикой и здравоохранением, хекстек выведет весь Пилтовер на новый уровень… Хеймердингер, отвлекшийся на чайник, понимающе кивал Джейсу. Чайник же противно и старчески зашумел, заглушая восторженные дифирамбы хекстеку. Джейс вздохнул тихонечко. Казалось, в этом кабинете ничего не поменялось со времён его первого курса. Всё та же мебель, те же часы, тот же чайник. Вот чем Джейсу не нравилась Академия Пилтовера. Это было место, которое дышало прошлым. А он хотел смотреть в будущее. Стоило ли уточнять, что таких молодых и пышущих страстью коллег не любили ровесники Хеймердингера? Хотя нет, ровесников профессора Хеймердингера в научной среде отыскать было затруднительно. — Здорово, что ты не теряешь запал, мой мальчик! — У меня его много, профессор, но для таких исследований нужна команда знающих людей. А вам прекрасно известно, что найти кандидатуру в напарники в подобный проект это как иголку в стоге сена искать. Джейс вовсе не хотел уколоть или тем более обидеть своего наставника. Он понимал, что Хеймердингер — тот еще ретроград, что его надо предварительно умаслить, захвалить, сделать вид, что без его-то помощи ничего бы не вышло. — И у меня есть такая кандидатура! — Хеймердингер поднял указательный палец, склонился над чайником, покачал пальцем, словно гипнотизируя Джейса и не давая ему улизнуть. — Намекаете на кого-то конкретного? Хеймердингер наконец налил себе чаю, мучительно долго дул на него, а потом отпил, с наслаждением вздохнул. Вариантов, навскидку, было правда по пальцам пересчитать. Когда-то давненько Хеймердингер знатно поцапался с профессором Корином Ревеком. Джейс даже не вникал в суть их конфликта, который с каждым годом обрастал всё новыми занимательными подробностями. То ли Хеймердингер забывал, то ли привирал, желая насолить идеологическому противнику. Так вот, в чем была суть: этот одиозный профессор Ревек был известен своими очень… нестандартными и не классическими методами работы. Проще говоря, Хеймердингер посчитал его методы неэтичными. Жути нагоняли универские легенды, гласившие о том, что Ревек, будучи выходцем из Зауна, осел там насовсем и проводит какие-то сомнительные эксперименты на живых организмах. Вот почему вопросы партнёрства были не теми, которые можно было обсуждать с Хеймердингером. Джейс всё равно собрался хотя бы послушать, кого профессор может предложить. — Помнишь, ты в том году выступал на… — Открытом лектории Пилтовера? — дополнил за него Джейс, попав в яблочко. — Да, точно! — Хеймердингер разулыбался, — отличное выступление. Помнишь, кто там выступал ещё? Джейс замычал, напряг мозг. Он помнил, да. Кого-то точно помнил, но не всё ли равно? Открытый лекторий прошёл просто потрясающе, он даже успел дать интервью для какого-то научного издания из Демасии. Такое себе достижение, на самом деле, но самолюбие потешило. — Твой очень способный ровесник и коллега. Его зовут Виктор. Хеймердингер выговаривал слово «ровесник» с таким акцентом, словно речь шла о двух талантливых школьниках. Мозг мгновенно вытащил из закромов памяти воспоминание о том дне. Виктор, точно. Тот Виктор, который когда-то заканчивал с ним один углубленный курс, Виктор, который читал лекцию про бионические протезы на лектории, Виктор, который не хотел общаться ни с кем кроме своего блокнота. Джейс был прежде всего практиком, тогда как Виктор — теоретиком. Так было очень удобно думать. — Он, между прочим, уже работает на кафедре. Джейс протёр лоб. Преподаватели Академии Пилтовера делились на несколько категорий (так для себя определил их Джейс). Первая — старая гвардия. Это были личности, от которых уже веяло склепом. Ощутимая близость к загробному миру делала их характер заносчивым, на головы возносила корону самолюбия, а их любимой отговоркой и средством парирования в споре был «аргумент от возраста». Этот термин тоже Джейс выдумал. Второй категорией преподавателей были вчерашние студенты. Ничего прям дурного про них сказать нельзя было: Джейс сам был молодого возраста для преподавателя, но прекрасно разницу видел. Такие начинающие учёные либо хотели скорее «сделать карьеру», либо отыгрывались за старые обиды на тех, кто был им чуть ли не ровесником. Третья представляла из себя «объедки». По-настоящему талантливых хороших преподавателей мало везде, но определяется престиж вуза ещё и соотношением гениев к «объедкам». Почему Джейс дал им такое нелестное наименование? Всё просто: вузу надо забивать места, чтоб кто-то вёл дисциплины, а этим бездарям надо где-то работать. Студенты всё равно не разберут, правда ли это учёный или просто неудачник. Наконец, четвёртая: обычные фрики. Такой преподаватель забьёт всю пару россказнями о великих открытиях и потайных знаниях, о которых он, разумеется, знает больше всех. Обычный фрик. Но хотя бы весело с таким. Хеймердингер, к слову, в этой классификации умело балансировал между категорией номер один и категорией номер четыре. Ах да. Была пятая категория, самая страшная — фанатики своего дела. Именно к этой почётной категории Джейс мог отнести себя. И Виктора. Виктора, которого его восторженные слушатели облепили как своего мессию на целых два часа после завершения выступления на лектории. Виктора, который наводил на себя какую-то особую загадочную тень — вот почему они так мало общались. А ещё Джейс слышал от своих пока что немногочисленных студентов, что этот Виктор, выходец из Зауна и человек (по слухам) своеобразных личностных качеств, очень строго оценивает. Ремарка про выходца из Зауна Джейсу не нравилась. Какая разница, кто и откуда, если любовь к познанию объединяет. Ему не нравилось другое. Виктор создавал вокруг себя деланно-загадочную ауру недоступного и замкнутого «заучки». — Я ознакомлюсь с его работами. — У него очень хорошие ребята, ты знаешь? Над которыми он шефство взял. Муштрует он их знатно. Только вот его сейчас в Академии нет, он в небольшом… отпуске. И как вы не пересекались? На слове «отпуск» профессор поглядел в окно, вздохнул как-то странно. Отстранённо. — По-моему он заканчивал Академию на год раньше меня, — соскочил Джейс, — ну и как-то знаете, профессор, я всё-таки не поиском теоретических новых частиц занимаюсь. Я создаю будущее. — Так и Виктор не голой теорией занимается! Он же будет только рад, если ему представится возможность поработать в хорошей лаборатории и в крупном проекте. А как явите миру результаты, так и посмотрим, как оно дальше пойдёт. Джейс вспомнил странноватый акцент Виктора, который ему врезался в память. Уже нафантазировал, как нелюдимый коллега будет выбивать условия для себя поудобнее. Речь же не только об открытиях, способных изменить мир, но и о больших деньгах. Джейс захотел ударить сам себя. И почему он сразу думает так негативно? Стоило повзрослеть и забыть, как потенциальный напарник отпинал его как мячик во время дискуссии о мультивселенных. Дурацкая же была дискуссия. Зря он тогда в неё ввязался, только опозорился. Виктор производил впечатление идейного зануды и хорошо вписывался в общее настроение нынешней Академии Пилтовера. Так думал Джейс. — У нас не особо близкие взаимоотношения, профессор. — А они нужны для научной работы? — удивлённо спросил Хеймердингер. Джейс засмущался. Но Хеймердингер уж очень настойчиво «сватал» ему коллегу с соседней кафедры. Коллегу, с которым они по странной случайности почти не пересекались, хотя, следуя логике профессора, должны были давно поработать вместе. — Проект важен для меня, это моя мечта. Хотелось бы разделить её с кем-то. Хеймердингер усмехнулся, пригладил ус. — И именно поэтому вы должны поработать вместе. К чему эта беготня и склоки, Джейс? Вы оба лучшие выпускники нашей Академии, гордость Пилтовера. Теория и практика должны создавать синергию, понимаешь? Джейс знать не знал, что Хеймердингер составлял какой-то личный рейтинг лучших выпускников Академии. И вообще не хотел сравнивать себя с кем-то. Ему правда стоило поближе ознакомиться с научными изысканиями Виктора, а лучше — увидеть его воочию и поговорить. — А он сам что думает? — А я что, спрашивал? — Хеймердингер засмеялся глухо, — вы состоявшиеся исследователи, думаю, вам давно пора забыть ту старую обиду и поработать вместе как коллеги. Джейс обречённо вздохнул. Под старой «обидой» профессор имел в виду ту самую их дискуссию, ставшую достоянием всей Академии. Голубой мечтой Виктора была работа в бионических разработках, но найти финансирование хотя бы на презентационный проект он не смог. Джейс тогда подумал, что именно это послужило причиной холодного игнорирования его персоны — Джейсу-то со связями очень везло. Само собой, про мечту это не лично Виктор ему сказал, а нашептали тогдашние соратники по защите кандидатской. — Ладно, я напишу ему, — кисло согласился Джейс. Хеймердингер похлопал его по плечу. — Вот это дело! Только учти, он может не сразу ответить. Джейса это не волновало. Ну, не сразу так не сразу — отдыхает человек, что его дёргать лишний раз. Когда Джейс выходил из университета, солнечная погода сменилась серым дождливым вечером. Ливень ударил по асфальту, безжалостными потоками заливая дорогу под ногами, заполняя выемки, создавая грязные лужи. Воздух стал холодным и совсем не весенним. Веточки на деревьях колыхались. Поднялся ветер. Джейс поднял простой чёрный зонтик и раскрыл его — ветер чуть не вывернул его. Зонтик печально, жалобно попытался вернуть форму, Джейс наклонил его в другую сторону. «Вот так примерно и выглядит моя жизнь сейчас», — драматично подумал он сам про себя. Зонтик согласился с ним, силясь сломаться. Джейс внёс себя в автобус, нашёл там укромный уголок, достал было из сумки наушники, но замер. Музыку слышать сейчас не хотелось. Говорить с кем-то — тоже. Улица пролетала за окнами, размывалась пестрыми огоньками от неоновых вывесок баров и клубов, аптек и магазинов. Его настроение тут же оказалось опрокинутым куда-то вниз. Сложно было сказать, в чём конкретно состояла причина. Он прокручивал в голове беседу с профессором, думал о том, как будет смотреть в глаза коллегам из исследовательского центра и инвесторам, когда те узнают, кого он вообще понабрал в команду. Виктор. Джейс правда очень мало с ним взаимодействовал. Странно? Может быть. Да, в научных кругах все друг друга знают, но Джейс прослыл учёным-одиночкой, даже когда он стал преподавать, то не спешил обрастать «родственниками по кафедре», как их бы назвал один из прежних его преподавателей. Это всё вечером. Сейчас — короткий отдых, передышка. С Вай — старой подругой, он встретился недалеко от кофейни. Вай стояла под козырьком, дожидаясь, пока перестанет лить. И правда быстро перестало. Вай потопталась на месте, оттряхивая воду с кроссовок, но капюшон толстовки натянула посильнее на лицо. — Привет пилтошкам! — Вай занесла тяжелую ладонь, чтобы «дать пять». — Привет, — Джейс улыбнулся ей, тихо ойкнув от силы удара. — Ну, а чего серый такой? — Я? Совсем нет, — Джейс повёл плечами неловко, косясь на кофейню. — Я достала, — шепнула Вай, передавая Джейсу пакет с таким заговорщическим лицом, будто отдавала нелегальный товар. Джейс улыбнулся как довольный щенок, маска уныния тут же исчезла с его лица. Ладно, отчасти, оно так и было. Приятельство с Вай Джейсу было очень выгодно: она легко могла мотаться в Нижний Город, доставая ему редкие и нужные вещицы для лабораторной работы, а Джейс мог не бояться за свою и так подмоченную репутацию. Он заглянул в пакет, перепроверяя. — Да те кристаллы, что ты. Обижаешь, — фыркнула она. — Ты еще на всю улицу закричи, — пробубнил в ответ Джейс. — А ты что, сейчас один-одинёшенек? Джейс вздохнул. Вай явно не собиралась лезть к нему в душу, но и очередную порцию дружеских подколов он сейчас был не в настроении слушать. — Почему один? У меня вон сколько всего происходит. Проект на носу новый, цикл лекций буду читать. Вай, судя по всему, не впечатлилась. Её вообще было трудно впечатлить его работой до тех пор, пока речь не заходила о каких-то лабораторных курьёзах и откровенных приколах. Она хихикнула, вскинула брови. — И что, ты намереваешься осесть тут до седых волос как Хеймер? Обрасти пузиком и бородой, лекции читать до старости… — Ты слишком мрачную картину рисуешь что-то. — А что, не так это? Ты ж вроде у нас собирался мир менять, а не просто строчить однотипные статейки в журналы и ублажать всевозможные комиссии. — Оказалось, надо ублажать не только комиссии, — вздохнул Джейс, запуская пятерню в потрепанные ветром волосы. Вай хмыкнула, пошуршала пальцами в кармане и вытащила зажигалку. — А тебя самого-то кто ублажать будет? Щёки Джейса покраснели, он нахмурился, вызывая новую волну смешков. — И с какого момента ты решила взяться за мою личную жизнь? Нормально же общались. — С того, как ты расстался с ноксианкой. Ну хорошо, тебе не понравилась перспектива того, что твоё табло висело во всей желтушной прессе, так? — Дело было не в этом. И мы с Мэл хорошие друзья, не более. — Вот так всегда. А знаешь, что, у меня идея есть. — Прошлая наша совместная идея… — Джейс недоверчиво покосился на Вай. — Та была совместной. А эта — моя. Вот я смотрю на тебя, Талис, и думаю: а чего ты банально не зарегаешься в какой-нибудь приложухе для знакомств? — Зачем, Вай? — Джейс улыбнулся во все свои белоснежные зубы, — я что, настолько безнадежный? — Нет, но ты любишь пробовать новое. И это же как рулетка, может, тебе повезет. Джейс меньше всего хотел опираться на пустое везение. Но он не был пессимистом. — Или я получу в личку чьи-то половые органы. — Или так, — засмеялась Вай. Получать фотографии членов Джейс не хотел. Да и вообще сейчас у него в жизни был такой этап, что отношения ну не в кассу. Весна, должно быть, подействовала, потому что Джейс вдруг кивнул. — Знаешь, установлю. — Да ну? А потом поделишься отчётом? — А вы уже с «кексиком» хотите посмеяться надо мной? — Я да. А Кейт нет, не думаю. Вай считала, что Джейс стал жутким занудой, зазнался. И Джейс не мог не ощущать эту нарастающую напряжённость между ними, эти ещё добрые, но всё-таки подколы. Её можно было по-своему понять. — Хотя знаешь, — Вай состроила задумчивое лицо, — над тем подкастом Кейт смеялась. — Он же университетский! — тут же спохватился Джейс, краснея до ушей. — У тебя там очень смешной белый пиджак. Как этот… советник прямо. — Вай… — Джейс крепче взялся за ручки пакета. — Ну а что? Советник Талис. Звучит. Может, переложишь своим хекстеком плитку в Нижнем Городе. Джейс застонал раздражённо, Вай засмеялась, хлопнула его по спине. Шутки про его амбиции засесть в Совете Джейса даже задевали. Всё-таки он так чуть не стал зятем Амбессы Медарды, а это уже для многих сомнительное достижение. — Давай так. На спор, — решила за него Вай, открывая свой телефон и ища нужное приложение, — ты устанавливаешь вот эту штуку, и, если идёшь с кем-то на свидание — ты должен мне… — Нет, Вай. — Да не на деньги спорим! — принялась успокаивать его она, — ну там… сходишь, историю нам расскажешь как там всё. — Не увиливай, ты хотела спорить на деньги, — Джейс скосил взгляд, запоминая иконку приложения и его незамысловатое название. — А ты готов? — Хорошо, — ответил Джейс, но уже устало, желая побыстрее избавиться от странных и неуместных приколов подруги. Они прошли по бульвару, и, минув его, оказались на мосту. Джейс взглянул на Вай, догадываясь, что сейчас-то она либо попрощается, либо позовёт куда-нибудь скрасить вечер. — Ну? — Вай соскочила со ступенек, и, оказавшись на асфальте, взглянула на Джейса, — или парочку шотов и уговоришься на какую-нить занятную авантюру? — Нет, Вай. Я пас, пожалуй. Тащиться в бар с Вай (а значит, скорее всего и с Кейт) он не хотел. Раньше он бы всеми руками за. Выпить, не так чтоб много, а скорее за компанию, посидеть и поговорить. Опционально — пошататься по ночному Пилтоверу. — Ну, как знаешь. — Кейтлин привет, — бросил он напоследок, чувствуя как непривычное желание остаться одному нарастает. Сегодня Джейс хотел вернуться домой. Ноутбук уже сиротливо дожидается его на столе, ждет, когда Джейс откроет рабочую почту и разошлёт добрую часть умилительно-комплиментарных писем своим коллегам. Квартира была всё такой же пустой и тёмной. Ничего не изменилось, а должно было? Джейс устало скинул с себя джинсы, торопясь нацепить домашние штаны, расстегнул рубашку. Голова опустела. Принял душ. Переоделся в домашнее. Дал себе несколько минут для того, чтобы потупить в стену. Джейс открыл переписку с Хеймердингером — профессор заботливо прислал ему нужный адрес электронной почты. Надо сказать, очень креативный — gloriousevolution@mail.pil. Ноутбук поприветствовал хозяина слепящим светом экрана. Почта была перегружена письмами, о чём заботливо сообщила Джейсу. Джейс уселся поудобнее и пальцы сами начали набивать текст судьбоносного письма. Джейс очень не хотел звучать фальшиво, так приторно, как могут общаться лишь в академических кругах. Не вышло. Он попытался лавировать, предпринял усилие не слишком нагло подлизываться и нахваливать. В конце концов, Джейс сможет найти себе и другого напарника. Мало ли острых умов в Пилтовере? «Добрый день! Вас мне порекомендовал профессор Хеймердингер. Я ознакомился с вашими статьями в области исследований хекс-технологий и роботостроения, и они показались мне очень убедительными. Академия готовит исследовательский проект, поддержанный Советом Пилтовера, и, насколько мне известно, вы один из немногих, кого руководство вуза видит в команде помимо меня. Жду обратной связи, документы и презентацию проекта прикладываю. P.S. Надеюсь, наши прошлые разногласия не помешают совместной продуктивной работе. С уважением, Д. Талис кандидат физико-математических наук старший научный сотрудник Пилтоверского Института вычислительных технологий и машиностроения.» Джейс нажал кнопку «отправить» и сообщение стремительно отправилось к адресату. Ну, дело сделано. По опыту взаимодействия с многочисленными коллегами Джейс уже мог прогнозировать, что на его письмо счастья ответят не скоро. О разговоре с Вай он вспомнил только когда уже вовсю готовил себе свой ужин. Как та пошутила бы, блюдо называется «Куриная грудка с ничем». И ведь не с «ничем», с овощами. Попытаться познакомиться в приложении. Какой в этом смысл? Джейс раньше не пользовался этими приложениями. Зачем? Все важные знакомства происходили с ним сами собой, а искать кого-то специально в приложении он не видел смысла. Большинство пользователей таких приложений всё равно ищут в основном секс на одну ночь или возможность пофлиртовать и потешить самолюбие. Джейс придумывал поводы зарегистрироваться там и решил, что как минимум это его развлечёт и расслабит. Поднимет настроение. А может, они втроем хотя бы посмеются потом в общем чате. Джейс не знал, что ему придумать в этот раз. Нет, фотографий у него было достаточно, он мог выбрать несколько любых. Смартфон злодейски подсунул виджет «Этот день, год назад». И их фотка с Мэл. Джейс вздохнул. Он залез в галерею, начал просматривать фото за последний год, надеясь подобрать самые актуальные и комплиментарные. Быстренько отобрал те, которые вызывали наиболее позитивные воспоминания и эмоции. Но на главную всё-таки стоит сфотографироваться. Разумеется, без футболки. Джейс встал перед зеркалом, примерился, поискал лучший ракурс. Стоит ли показывать лицо? Он задумался. Решил всё-таки без лица. А стоит ли указывать настоящее имя? Настроил поиск — мужчины и женщины, Пилтовер. Круг поисков сужается, но времена, когда Джейс готов был сорваться за пассией хоть в Ноксус, уже прошли. Что написать о себе? О, с этим у Джейса всегда были проблемы. Ему было трудно красиво и внятно презентовать себя, на публичных мероприятиях, едва наставал момент рассказать о себе, он терялся. А тут, выходит, надо себя буквально прорекламировать. Джейс поморщился. Ему совсем не нравился подход, используемый приложением. Джейс подумал ещё какое-то время. И начеркал самое банальное, самое избитое, что мог рассказать о себе. Не трактат же от него здесь ждут. Как бы ни было грустно это признавать, в дейтингах людей интересует в основном попялиться на красивые тела и оценить «товар» сразу. Джейс не был приверженцем подхода «секс на одну ночь». Прервался на ужин, решив дать своей анкете время «настояться». Грустновато жуя свою грудку и салат, Джейс думал о том, что завтра после спортзала ему надо будет съездить в городскую библиотеку, потом написать ещё парочке людей из его списка «команды мечты», потом ответить студенту, который уж очень желал, чтобы «мистер Талис» посмотрел его шедевр ко Дню Прогресса в Академии. И в какой-то момент Джейс начал подмечать, что смартфон манит сам по себе, так и намекает на то, что пора бы перевернуть его и, зайдя в несчастное приложение, проверить свою статистику. Джейс лениво начал листать анкеты. Ещё несколько: более наглые, более откровенные. Джейс уже готов сдаться. О, ну и конечно, его счётчик лайков стремительно начал сходить с ума. Тщеславие всё-таки вынуждает глянуть, кто его лайкнул. Он любопытно заглядывает в нужную вкладку. И его встречает добрый десяток анкет. Девушки, парни. Джейс уныло листал тех, кому он показался симпатичным. Кого-то даже свайпнул в ответ. Джейсу стало жаль самого себя. Вероятность, что он найдёт хоть кого-то интересного снижалась с каждой отринутой анкетой. Он напомнил себе в очередной раз, что надо переставать верить в киношную романтику и судьбу, которая хочешь или не хочешь, да выведет на правильную тропу. И он бы рад сделаться законченным циником, но пока что в его жизни произошло слишком много хорошего, чтобы думать, что ему не повезёт в любви. В универе у Джейса не было проблем с вниманием. И нет, речь не про то внимание, которое мешает студентам высиживать не интересную лекцию. Речь шла про то самое, которого ищут в онлайн-знакомствах и дейтинг-приложениях. Снова вспомнил слова Мэл. Если следовать её совету буквально, то искать надо было точно не в дейтингах. Как учёный и человек прогресса Джейс понимал, что вероятность встретить нужного человека куда выше там, где кучкуются «такие же, как он». Как законченный мечтатель и любитель романтических комедий (не говорите никому!) Джейс хотел довериться Вай. Даже если он вляпается в какую-то забавную историю, ему же лучше. Ничего плохого не произойдёт, если он позволит себе сходить на позорное свидание. Спустя минут тридцать у Джейса уже откровенно начало рябить в глазах от профилей. Всё чаще ему начинают попадаться уже совсем какие-то смутно соответствующие фильтрам анкеты, будто приложение намекает ему, что пора бы отложить телефон и заняться делом. Кого-то он даже свайпнул — случайно или специально, делу это не помогает, потому что в утиль отправляется куда больше потенциальных «кандидатов». Всё сильнее хотелось бросить это неблагодарное и постыдное дело и проверить наконец рабочую почту — вдруг коллега соизволил ответить на его письмо? Но Джейс продолжил упорствовать. Отчего-то ему болезненно захотелось, чтобы завязался диалог хоть с кем-то, кто ему тоже приглянётся. Однако вдруг, когда глаза уже начинают слипаться, внимание Джейса приковывает анкета, не похожая ни на одну другую. Ви, двадцать семь лет. И никаких личных фотографий. Ни лица, ни тем более тела. Только изображение какой-то странной сферы, напоминающей древние компьютерные игры про магию. Джейс от усталости не мог понять, что это за картинка. Следующее изображение — забавный розовый аксолотль. И на что такие здесь надеются? Больше походит на аккаунт какого-то странного подростка в соцсети. Зато очень интригующее описание: «Если вы любите долгие разговоры о звёздах, чешуйчатых и не брезгуете точными науками — можете попытаться найти со мной общий язык». Джейс свайпнул вправо и отложил телефон.