Упырь

***

      «Сотни ночных дорог напомнят мне тебя», — Элисон не знала, откуда эта строчка и какую песню напевала Рене в тот день, но слова врезались в память и остались там надолго. И каждый раз, оказываясь ночью в дороге, Рейнольдс вспоминала эту строчку и лёгкий голос девушки, напевающей и мягко двигающейся в такт мысленного ритма. Девушки, которая резко ворвалась в её жизнь, и спустя всего несколько лет начала занимать в ней приличное количество места.       Всё началось с перешёптываний на семейном сборе, когда в поместье её клана «Каменные Сердца» собрались все их многочисленные родственники. Был яркий ажиотаж вокруг какой-то темы, и хотя все старались делать вид, что ничего не произошло, девушка всё-таки заметила странное поведение старших. Её даже перестала волновать встреча с племянницей, ради которой она обычно и терпела эти сборища.       — Что сделал клан «Белых крыльев»? — с шоком поинтересовалась её дальняя тётушка.       — Это же просто немыслимо… — недовольно высказался двоюродный дедушка, который всегда был полон предрассудков и пережитков прошлого.       — Невозможно, разве такое когда-либо происходило? — троюродная сестрица спрашивала, не зная наверняка.       Пока не было никакого контекста, но точно было ясно одно: один из древних кланов сделал что-то, что повергло остальных в шок.       — Но в своде правил нигде не указано, что они не имеют права так делать, да и совет согласился, — задумчиво протянул ещё один из дальних родственников Элисон. Честно говоря, она не была уверена наверняка, был ли это её очередной дядя или кузен, хотя родители всегда пытались требовать от неё знания своих родственников. Девушка всегда задавалась вопросом, зачем ей это нужно, если с большей их частью она не общалась.       — Совет пошёл на это? Но это же просто… просто чёртов упырь! Тем более грязная кровь опорочит чистый род Уокер! — а вот и всплыла крупица информации, которую было сложно не уловить из-за громкого озлобленного шёпота.       — Они сказали, что их не волнуют старые устои. Сказали, что готовы поддерживать правила, и эта нечисть согласна следовать всем традициям. Но подчиняться глупым предрассудкам предков — всё равно что доказывать своё неразумие наравне с другими монстрами.       — Как они посмели так сказать? Оскорбить семьи не только знатных родов, но и остальные!       — А я соглашусь с ними. Считаю, что нам пора что-то менять и наконец-то начинать налаживать общение с другими. Возможно, если бы не ошибки, которые были совершены много тысяч лет назад, то вампиры продолжили бы своё тихое существование, не отцепляя от себя неугодных. Тогда и упырей было бы меньше, и жертв среди людей. — было приятно знать, что ещё кто-то из родственников Рейнольдс сохранил здравый смысл.       — Смеётесь? Вас действительно волнуют жертвы среди этих никчёмных существ?       — Эти "никчёмные существа" развиваются явно быстрее вампиров и другой нечисти, потому что их не связывают старомодные традиции. Пройдёт ещё несколько сотен лет, и они добьются невероятного прогресса, поверьте.       — Чушь!       — Твоё мнение ничего не изменит. Даже совет так считает и поэтому заключил мирный договор с их главарями тысячелетие назад. Уже тогда они осознавали, что наша раса не будет сдвигаться с мёртвой точки.       — Конечно не будет, мы же буквально мертвецы, — хохотнула полная пожилая дама со стороны.       — Фу, не называй нас этими грязными тварями.       — От реальности не убежишь, несмотря на твой расизм.       — Твои шуточки прелестны, но не думаю, что корректно будет сравнивать нас с зомби или зувемби. Всё-таки мы существа разумные, — встрял в разговор другой мужчина.       — Хм, а древняя магия клана Крылатых? Она без проблем приняла грязнокровку? — внезапно послышался иной вопрос.       Элисон постоянно приходилось слушать своих родителей, учителей, старших в роду, но это девушке было не по нраву. Больше всего ей нравилось слушать других, когда они говорили не с ней. Это можно было бы назвать подслушиванием, но кто мог её винить? Намного интереснее узнавать о чём-то именно таким способом, да и другие в такие моменты более разговорчивы, выдавая больше информации.       Не так давно в клане «Белых Крыльев», иначе называемых Крылатыми, одна из знатных семей приняла к себе обратившегося вампира, или, как многие называли таких существ, упыря. Это было правдой лишь отчасти, ведь не всегда обращённые превращались в этих гадких, мерзких, раздувшихся трупов; однако для других вампиров это было самым худшим из возможных обзывательств.       В любом случае, пока никто не видел этого новичка, но совет обязал явиться с ним на следующий званный вечер, где встречались все кланы, чтобы представить другим и поставить окончательную точку в этом вопросе. И Элисон была готова поклясться, что ещё никогда в жизни с таким воодушевлением не ждала тягомотного, обязательного мероприятия. Ей уже успели наскучить все эти вечера, которые даже таковыми не являлись, ведь проводились они глубокой ночью, когда силы вампиров не были ослаблены прямым солнечным светом.       Кстати Элисон всегда находила байки людей смешными: они серьёзно считали, что могут запросто убить их осиновым колом, серебром или чесноком. Рейнольдс не отрицала, что от луковичного растения и от серебра вампирам становилось плохо, но не до такой степени. И если колом проткнуть человека прямо в сердце, то он тоже умрёт, так что это был достаточно странный способ определения, кто перед вами – нежить или человек.       Когда девушка узнала о заблуждениях людей, это сильно рассмешило её. Да и идея про солнце была совсем глупой: ведь ночью вампиры как-то существовали под луной, а луна отражает солнечный свет, так почему тогда на них это не действует пагубно? Да потому что они не боятся солнца, они просто ночные существа, вроде сов. И что, люди считают, что вампиры бодрствуют всего от восьми до двенадцати часов в зависимости от времени года? А остальное время спят? Глупость да и только.       Но всё же в этом была толика правды, ведь от солнца вампиры действительно утрачивали часть своих сил. Однако не сжигались под его лучами, как об этом писали в рассказах. Но был небольшой нюанс: отражённый солнечный свет имел противоположный эффект, поэтому при полной луне и вампиры, и многая другая нежить, становились более могущественны в проявлении своей магии.       В любом случае, находясь в карете, которая довезёт её семью на званный ужин, Элисон с нетерпением ковыряла маникюр на руках. Ей очень хотелось наконец-то увидеть нового вампира и выяснить о нём поподробнее, потому что буквально никто ничего не знал: сколько лет, как выглядит, характер, манера поведения. Хотя навряд ли клан «Белых Крыльев» принял к себе какое-нибудь животное. Всё-таки они славились своей добротой и, как бы выразились родители Элисон, чересчур мягкой натурой. Девушка была не согласна с ними на этот счёт, но предпочитала не перечить лишний раз.       Мать Элисон одёрнула руки дочери, на что та недовольно фыркнула, но перестала портить маникюр. Родители всегда были дотошны в отношении внешнего вида, поэтому сегодня все они выглядели чопорно и, по мнению девушки, слишком строго. Ничего нового она не видела.       Карета, обитая темно-красным бархатом, мягко покачивалась на пружинах, проезжая по мощёной дороге. Взгляд Элисон блуждал по ночным улицам, мимо которых они проезжали, игнорируя напыщенную речь отца, сидевшего напротив.       — …и ещё кое-что, Джамайка, — голос лорда Рейнольдса, её отца, был полон важности. Элисон скорчилась, услышав своё второе имя, которое так любили использовать родители. — Не стоит приближаться к новичку Крылатых, но если всё-таки придётся, то помни: подача себя – это не менее важно, чем само платье. Поклон должен быть грациозным, но не слишком глубоким, улыбка – искренней, но сдержанной…       Элисон вздохнула, небрежно поправляя низ своего платья. Отец, как всегда, был захвачен деталями этикета, словно это было единственное, что имело значение в жизни. Она же видела мир совсем иначе, и строгий этикет не вписывался в число важных аспектов её жизни.       — Папа, — ответила она, стараясь, чтобы в её голосе не прозвучало раздражение, — я услышала тебя. Ты говоришь это не в первый раз.       Леди Рейнольдс, мать Элисон, изысканно одетая женщина с холодными серыми глазами, вновь повернулась к дочери. Её голос, хотя и мягче, чем у мужа, звучал не менее властно.       — Эли, ты – дочь старшего представителя семьи Рейнольдс в клане «Каменные Сердца». Теперь твои действия отражают весь наш род. Каждый твой жест, каждое слово должно быть продумано. Нельзя быть просто собой – нужно быть достойной представительницей нашего статуса. Запомни, неправильный поклон может оскорбить, а неуместное замечание – испортить выгодные переговоры. Мы не знаем нового вампира, но ненароком оскорбить его семью нельзя. Повторение никогда не бывает лишним.       Элисон закатила глаза, но удержалась от резкого ответа. Она знала, что мать права: от её поведения зависел престиж семьи. Но всё это казалось ей глупой игрой, пустой тратой энергии.       — Но мама, — возразила она, в очередной раз решив попытаться вразумить родителей. Ей очень хотелось встретиться с обращённым вампиром, — разве нам, наоборот, не стоит показать уважение к выбору клана «Белые Крылья» и не поздороваться первыми с новообращённым? Показ благосклонных чувств к их решению может им понравиться. — Леди Рейнольдс слегка улыбнулась, но её глаза остались строгими.       — Да, но нам сейчас больше важна поддержка других кланов. Поэтому контролируй свои эмоции и следи за своим поведением. В этом зале сегодня будут присутствовать многие влиятельные люди, и от тебя зависит, какое впечатление мы произведём. Твоему отцу важно хорошо себя показать, как новому старшему представителю семьи. Всё-таки ему очень рано дали этот статус.       Элисон откинулась на бархатную спинку кареты, чувствуя нарастающее раздражение. Она прекрасно понимала, что родители хотят для рода лучшего, но эта игра в светский этикет казалась ей удушающей. Она мечтала о свободе, о настоящей жизни, а не о бездушном выполнении роли, назначенной ей с рождения. И в глубине души она уже знала, что, несмотря на все наставления родителей, поступит по-своему. Никто же ей не мешает подстроить всё так, будто не она первая завела разговор?       Рейнольдс помнила тот вечер в самых ярких деталях.       Величественный особняк, сияющий множеством огней. За калиткой, украшенной кованым железом, выстроилась целая вереница экипажей, словно огромные, блестящие жуки, готовые вот-вот взлететь. Хоть вампиры и умели превращаться в магических зверей, как те же оборотни, но всё равно предпочитали использовать лошадей и кареты для передвижения.       Всё вокруг пестрило синими оттенками, ведь на этот раз гостей принимал клан «Лунные Охотники», чей основной цвет был синим. Один из самых древнейших кланов, считающийся прародителем многих родов, численность которого была настолько велика, что не так давно они приняли решение создать ещё один клан – «Дети Ночи», отсоединив от себя часть семейств. Им присвоили голубой цвет, как символ близкого родства с Охотниками, и Совет одобрил идею. Поэтому на данный момент преобладающим цветом был синий; они постарались полностью убрать светлые оттенки.       Воздух гудел от оживлённого шепота и смеха, перемешанного с лёгким звоном хрусталя и отдалённым звуком музыки, доносящейся изнутри. Перед входом выстроились лакеи в ливреях цвета сапфира, приветствуя гостей почтительными поклонами и помогая дамам выходить из карет.       Внутри особняка царила атмосфера изысканной роскоши. Высокий, украшенный лепниной потолок терялся в полумраке, освещённый лишь мягким светом сотен свечей, расставленных в изящных канделябрах и подсвечниках. Гости, одетые в роскошные наряды, перемещались по залам, словно прекрасные фигуры на старинных полотнах. Дамы в сверкающих платьях из шёлка и атласа, украшенных кружевом и вышивкой, демонстрировали грациозность и утончённость; их образы были сложными и затейливыми, украшены перьями, цветами и драгоценностями. Мужчины в элегантных фраках, с галстуками-бабочками и белыми перчатками, общались, жестикулируя, и расхаживали с важностью, подчёркивая свой статус.       Диаманты сверкали на женских пальцах и в серьгах, а мужской смех временами прерывался звуками разговоров, полных интриг и светского сплетничества. В воздухе витало напряжение ожидания и лёгкая интрига; каждый взгляд, каждый жест, каждый шепот был пропитан скрытым смыслом, и, несмотря на весь показательный фарс, каждый знал, чего все так ждали – появления клана «Белые Крылья». В глазах некоторых гостей можно было увидеть затаённую тревогу, или, быть может, надежду на то, что этот вечер станет поворотным пунктом в их жизни. Всё-таки эта ночь будет не такой, как все до этого.       И вот, момент, которого все так долго ждали, настал. Крылатые вошли в поместье самыми последними, вероятнее всего, зная, какой фурор вызовут своим появлением. Все разговоры стихли, передвижения прекратились. Клан двигался медленно, держась обособленно, одним особняком. Видимо, все семьи в клане были согласны с принятым решением взять под своё крыло грязнокровку. Впереди всех шла представительница семейства Уокер – Стефани, и рядом с ней тот, из-за кого и поднялась такая шумиха среди вампиров; это можно было понять по выцветшим волосам, присущим превращённым.       Элисон до сих пор помнила свой шок: её брови приподнялись, глаза округлились, а губы слегка приоткрылись. Она потеряла своё лицо, но родители тоже были слишком отвлечены, чтобы указать ей на это. Воздух на мгновение застыл в лёгких, прежде чем она выдохнула короткий, удивлённый вздох.       Это была девушка.       Из-за её коротких, почти мальчишеских волос, массивных плеч и неровной походки, можно было изначально принять её за юношу, но сомнений не было: перед ними стояла девушка. Волосы цвета платины блестели при искусственном свете, словно выкованные из чистого серебра. Они обрамляли лицо с тонкими, изящными чертами, немного бледное, с оттенком фарфоровой белизны, но с искрящимися, живыми глазами цвета тёмного янтаря. В её взгляде читалось лёгкое волнение, смешанное с неуверенностью, что совершенно противоречило её высоко поднятой голове.       На ней было что-то одновременно вызывающе человеческое и несколько неуместно-простое среди роскоши шёлка и бархата, царившей в поместье. Облегающие лосины, показывающие изящные, но спортивные ноги, завершались высокими сапогами из мягкой чёрной кожи. Сверху — лёгкое, простое платье из тонкой белой ткани, которое ложилось, слегка подчёркивая изгибы фигуры. Тёмный кардиган, небрежно накинутый на плечи, дополнял образ, создавая лёгкий контраст с ослепительной яркостью волос и белизной платья.       Этот внешний вид, столь разительно отличающийся от безупречно-выдержанного стиля остальных гостей, с их струящимися тканями, драгоценными камнями и сложными причёсками, сделал её появление незабываемым в памяти Элисон. Все взгляды немедленно обратились к ней, а тишина сменилась на глухой ропот. Вампиры вокруг перешёптывались, что заставило Рейнольдс фыркнуть: а ведь они ещё и называли себя приличными, когда так открыто обсуждали кого-то прямо за чужой спиной.       Естественно, подойти к девушке незаметно или представить всё как не её затею не получилось, но Элисон не могла сопротивляться своим желаниям, а новообращённая была словно магнит, который манил к себе.       — Рене Натали Уокер – теперь это моё имя, — ответила девушка, когда Рейнольдс задала ей вопрос, и все, кто находился в зале, слышали её. И, видимо, только тогда до всех начало доходить, насколько серьёзными были намерения клана Крылатых. Они дали девочке новое имя и фамилию древнего рода. Это говорило больше, чем любые другие слова.       Так в жизни Элисон появилась Рене. Хоть в тот день её и отругали родители, но вскоре оказалось, что её поступок произвёл впечатление на других представителей семей, и мистера Рейнольдса похвалили за благовоспитанность дочери, поэтому ей удалось избежать наказания. Хотя это нисколько не умалило презрения её отца, да и большей части клана. В «Каменных Сердцах» были рода, разделяющие предрассудки и настаивающие на чистоте крови, но никто не решался идти против Совета. В любом случае, пока Рене не трогали, Элисон это мало волновало.       Девушки стали встречаться и пересекаться чаще, проведя так пару лет рядом друг с другом. Из-за того, что Рейнольдс была первой, кто проявил к ней доброе внимание, новая Уокер быстро доверилась своей новой подруге и разговаривала более открыто, делясь своими тайнами и откровениями.       Со временем Элисон заметила, что жизнь в клане сильно изменила Рене. У неё больше не было истощения и болезненной худобы, которые до этого проявлялись в острых скулах и мешках под глазами. Волосы отросли и легли в аккуратное каре, кончики которого теперь были выкрашены в разные пастельные оттенки благодаря различным цветам и травам. Тремор пропал, взгляд стал менее тёмным, когда кто-то проявлял к ней озлобленность, а в целом она стала выглядеть счастливее. Также девушка, не снимая, носила на шее знак вампиров её клана, и каждый раз, когда чувствовала, что была на грани, она сжимала его пальцами, чтобы успокоиться и взять себя в руки.       Если вы спросите Элисон, то она скажет, что эти изменения были хорошими и шли на пользу Рене. Та уже не выглядела как вороватого вида мальчишка, она стала выглядеть как прекрасная девушка, которой на самом деле и являлась.       Вскоре слухи и противные сплетни улеглись, и все недовольные оставили свои грубые слова при себе. Рене совершенно не была похожа на упыря, которым её кличали, – противного раздутого трупа, что терял рассудок и ел людей без разбора. Но и на полноценного члена высшего вампирского сообщества она не походила, так как практически всегда была одета в слишком людскую одежду, хоть и со вкусом.       Всё закружилось и понеслось с ещё большей бешеной скоростью так резко, что Элисон даже не успела понять, в какой момент их взаимоотношения переросли в нечто большее, чем просто дружба, и в какой момент Рене, из нерешительной и боязливой девчушки, превратилась в уверенную и статную девушку. Конечно, в этом не последнюю роль сыграла её приёмная мать Стефани, но и сама Рене отлично потрудилась над этими изменениями.       — Эти крылья набили мне, когда я была в банде, — рассказывала Рене, показывая свою татуировку на спине. Элисон завороженно рассматривала чёрные линии на бледной коже и слушала откровение. — Я считала, что это моё вечное клеймо, но теперь думаю, что она могла бы приобрести другой смысл для меня. Отныне это символ моей верности моему клану. Хоть я и не могу перевоплощаться, как другие, но и у меня есть крылья.       Раз за разом Элисон узнавала что-то новое про Натали, которая оставила своё изначальное имя вторым, не отрекаясь от прошлого, а принимая его. И каждый раз Рейнольдс слушала и давала понять, что, несмотря на всю правду, сказанную ей, она всё равно не изменит своего отношения к ней.       Хоть девушки никогда толком и не обсуждали свои взаимоотношения, стало давно понятно, что что-то между ними происходит. И когда случился их первый поцелуй, Элисон ещё какое-то время находилась в приподнятом настроении, пока кое-кто не решил его ей испортить.       — Джамайка, подойди, — отец поймал её, после того как она вернулась в семейный дом несколько дней спустя. Она не предупредила его о своём отъезде, лишь оставив записку матери, зная, что они рассердятся на неё за молчание, и также зная, что если бы она пришла к ним лично, то её ни за что бы не отпустили. Когда они узнали, куда и к кому она ездила раньше, то "настоятельно просили" больше так не делать.       Элисон вздёрнула подбородок и подошла к отцу, уже зная, что произойдёт дальше.       — Я слушаю тебя, папа.       — Ты уехала, — голос был полон осуждения и несчастья, — не предупредив.       — Письмо было на мамином столе.       — Да, но тебе стоило сообщить об этом лично. — Какое-то время мужчина молчал, просто смотря на дочь, и Элисон знала, чего он от неё хотел. Когда она была младше, то всегда прогибалась под тяжелым взглядом и длительным молчанием, и в конечном итоге, под чувством вины, извинялась и делала так, как ей велели. Но больше она не была маленькой девочкой.       Она смотрела на отца так же, как и он на неё, пока мужчина, в итоге, не нарушил их гляделки.       — Ты была у Крылатых? — спросил он, и в его голосе послышались угрожающие нотки, но Элисон не боялась. Отец никогда не делал ей ничего плохого.       — Да. — Мужчина зарычал.       — Я же говорил тебе, что не стоит с ними общаться, — недовольно проворчал он, но тут же его тон стал серьёзнее и напряжённее. — Ты снова была с той грязнокровкой?       — Рене – хороший вампир, — холодным голосом произнесла Элисон, пытаясь пародировать голос отца.       — Немыслимо! Моя дочь защищает упыря! — вскинулся мужчина и хотел было сказать что-то ещё, но его быстро перебили.       — Не смей называть её так! — закричала Элисон в ответ.       Их перепалка переросла в громкую ругань, на которую сбежались другие родственники и мать девушки. Отец и дочь долго спорили друг с другом, пока мужчина не выдержал и не сдался, не желая больше объяснять, почему не стоит общаться с обращёнными.       — Всё, — мужчина тяжело дышал и сжимал кулаки. — Больше ты никогда не появишься в клане Белых Крыльев. Я запрещаю общаться с ними, исключение – если с тобой поздоровались. И тем более я запрещаю тебе контактировать с Рене!       Это был самый сильный раскол, который когда-либо был в их семье. Мать решила поддержать мужа, пыталась вразумить дочь, но та стояла непреклонно, словно скала, – точная копия упрямого отца. Молчание стало их обыденностью, ледяной стеной, возведенной между ними.       На очередном сборе кланов Элисон не собиралась следовать указам отца, желая восстать против его воли, но родители держали её в тисках, не давая и мгновения свободы, чтобы можно было незаметно ускользнуть. И тогда, словно ангел-спаситель, появилась Стефани Уокер, вместе с Рене, рассекая напряжённую атмосферу и первой начиная разговор. Так Элисон, не нарушая отцовского указа, искусно обходила его, не раз добиваясь своего.       Но родители и на этом не остановились. Их опека, наоборот, возросла, переходя все границы. Каждый раз, когда с ней пытался заговорить кто-либо из семейства Уокер, её уводили подальше под предлогом абсурдных, нелепых отговорок, от которых хотелось закричать от бессилия. Элисон сдерживалась, стиснув зубы, не смея перечить публично.       Наконец, чаша терпения переполнилась. В очередной раз, когда отец попытался оторвать её от Рене, Элисон отбросила его руку, чем повергла в шок всех наблюдавших в тот момент. Удивление застыло на чужих лицах – то ли от дерзости девушки, то ли от настойчивости мужчины.       Последствия не заставили себя ждать.       — Что ты сказал, папа?       Его слова прозвучали как приговор.       — Я сказал, — начал повторяться мужчина, зная, что его дочь прекрасно всё расслышала и просто не могла поверить своим ушам. — Что ты больше не будешь посещать сборы. Ты вообще больше не выйдешь из этого дома.       — Ты не можешь так со мной поступить, — вырвалось у Элисон, голос дрожал от сдерживаемого отчаяния.       — Именно это я могу и делаю, — процедил отец. — Мне рассказали, что вы с Рене слишком… сблизились. Это недопустимо. Такое не стоит поощрять, тем более между чистокровной особой и какой-то… какой-то, — запнулся он, не зная, как обозвать вампира, но при этом не гневить дочь, — самозванкой!       Это стало концом их взаимоотношений. Мост был разрушен, и связь между отцом и дочерью разорвалась навсегда. Девушку отрезали от внешнего мира, даже не давали общаться с кем-либо за пределами поместья, переведя её полностью на домашнее обучение. Заточили в клетку под названием «дом». Однако Стефани и Рене быстро догадались, что произошло, и помогли организовать ей побег.       Уже через пару месяцев Элисон привыкала к новому окружению и цветовой гамме. Однако тень отцовского гнева всё ещё преследовала её. Родители, узнав о её убежище, подали жалобу в Совет на клан «Белых Крыльев». Рейнольдс испугалась, предвкушая неизбежные проблемы и боясь доставить массу неудобств, но её быстро успокоили.       Оказалось, что Стефани Уокер, уважаемая многими родами из разных кланов, пользовалась огромным авторитетом в Совете и была в выигрышном положении. Единственная сложность заключалась в том, что Элисон не была «безымянной», как Рене когда-то, и не имела связей с Крылатыми, поэтому переход в другой клан казался невозможным, несмотря на её совершеннолетие.       Решение нашлось быстро и неожиданно, и вскоре Рене и Элисон связали себя магическим брачным контрактом, благодаря которому девушка смогла присоединиться к другой семье, и Рейнольдс официально стала Уокер.       Отец посчитал это предательством со стороны дочери и разорвал с ней все связи. Разве что перед этим, имея приличие, отправил девушке все её вещи. Хотя Элисон было очень больно и обидно, она не жалела о принятом решении. Всё-таки она сделала это ради человека, который был ей дорог и любим.       Так и началась новая жизнь Элисон Уокер, полная радости, смеха, развлечений и свободы – того, чего она никогда не могла ощутить, живя под одной крышей с Рейнольдсами. Практически все семьи Сердцеедов были слишком консервативны, и даже находясь среди родных, должны были быть идеальными. Совершенный внешний вид, осанка, этикет, разговоры и прочее. Так что появление в жизни Элисон Рене ощущалось как глоток свежего воздуха.       Девушка стала узнавать, что такое настоящий вкус жизни. Она начала по-настоящему наслаждаться ею, и рядом всегда была та, которая разделяла с ней радость и горе.       Элисон часто рассказывала Рене о вампирах, а та, в свою очередь, о людях. И в один из дней Эли узнала кое-что о людях не самым обычным способом.       — Что это?       — Шоколад, — Рене протянула ей красную коробочку, перевязанную лентой, внутри которой было видно белое сердечко.       — Я не слышала о нём, — секундой позже ответила Элисон, осознавая, что это слово ей незнакомо.       — Это людская сладость, — спокойно пояснила Рене.       — Мы не нуждаемся в людской пище, нам хватает их крови, — всё-таки высказалась Элисон, хотя сама уже до ужаса сильно желала поскорее попробовать что-то новое.       — Да я знаю, просто это традиция. У людей есть праздник, День Святого Валентина, который празднуют четырнадцатого февраля. Отмечающие этот праздник дарят любимым и дорогим людям подарки, шоколад – это просто дань традиции.       Элисон вспыхнула словно факел, но не потеряла своего лица, а лишь протянула руку, в которую Рене вложила свёрток. Она не ожидала, что презент будет с каким-то таким смыслом, и от этого становилось немного неловко. Девушка, знающая себе цену, краснела как девчонка, как только дело касалось Уокер. Хотя она теперь тоже носила эту фамилию, так что было странно так беспокоиться из-за какого-то подарка.       — У меня нет ничего для тебя, — только и сказала она, разглядывая упаковку.       — И не нужно, я ведь дарю это не для того, чтобы получить что-то взамен, а для того, чтобы порадовать любимого человека. У тебя есть практически всё, чего ты хочешь, ты не нуждаешься в материальных вещах, поэтому я решила, что такой подарок будет подходящим. Хоть вампиры и не нуждаются в чём-то помимо крови, но я предположила, что тебе может прийти по вкусу такая вещь. Всё-таки рецепторы у нас и людей работают одинаково.       Элисон очень понравился подарок. Шоколад был невероятным на вкус, и девушка даже не ожидала, что можно испытывать столько наслаждения от еды, которая была нужна только для восполнения энергии организма. Как позже рассказала Рене, у людей были целые культы, посвящённые еде, а разные народы славились разной кухней. Это было невероятно захватывающе.       Позже Элисон лежала в своей постели и думала, что можно было бы подарить такому человеку, как Рене. Уокер тоже практически ни в чём не нуждалась, но, увы, не по той же причине, что Элисон; девушке просто не нужны были какие-то вещи и предметы, она всегда утверждала, что уже имеет больше, чем когда-либо в своей жизни, и ей этого более чем достаточно.       — Я тоже хочу тебе подарить кое-что, — на следующий день Эли сразу поспешила к своей супруге. Рене заинтересованно подняла голову, но, увидев напускное серьёзное выражение лица, из её лёгких вырвался смешок.       — Ты же знаешь, что не обязана дарить мне ничего взамен? — уточнила она, слегка прикрывая рот ладонью, не желая обидеть тем, что её сильно забавляла сложившаяся ситуация.       — Знаю, но я хочу, — не обращая внимания на смех, ответила Элисон, но решила всё-таки смягчить выражение лица.       Она долго думала над тем, что может действительно пригодиться и понравиться Рене, и поняла, что всё-таки есть одна вещь, которую она может дать своей супруге, и никто, кроме неё, не может сделать нечто подобное.       — Позволь мне подарить тебе половину своей магии.       Когда-то давно, когда Элисон была ещё юна, она нашла книжку про обращённых и вампиров-полукровок, в которой была информация о том, чем они отличаются от чистокровных. Главное различие было в магии, а если быть точным, то в её значительно меньшем количестве, из-за чего обращённые и полукровки, хоть и жили дольше людей, но всё равно уступали обычным вампирам. Вдобавок ко всему, они не могли так же хорошо колдовать и вовсе не были способны на перевоплощение в магических существ.       Тема обращённых сильно зацепила Элисон, и поэтому она начала изучать все имеющиеся по ним книги и литературу, до которой только могла дотянуться; тогда-то она и узнала про старые магические обряды, которые позволяли грязнокровкам максимально сильно приблизиться к "полноценным" вампирам.       Один из таких обрядов заключался в передаче чистокровным вампиром своей магии, но при всём этом должно было соблюдаться несколько условий, главным из которых был магический брачный контракт между вампирами.       Рене, хоть и избавилась от своей неуверенности, но всё равно понимала, что ей никогда не стать такой, какой хотят видеть её остальные кланы. Раньше её это сильно беспокоило, и Элисон не сомневалась, что где-то глубоко внутри её это волнует и сейчас.       — Магия вампира – это то же самое, что жизненная энергия. Ты сократишь годы своей жизни, — медленно произнесла Рене, после того как переварила сказанные ей слова. Она тоже успела прочитать немало книг за эти годы жизни в клане.       — Долголетие никогда меня не волновало, — отмахнулась Элисон от этого, как от какого-то пустяка. — Тем более если мне придётся прожить остаток своей жизни без тебя. Обращённые вампиры живут меньше, чем чистокровные, — на секунду она замялась, а после продолжила: — Может, это и звучит достаточно эгоистично, но не против ли ты пожить подольше ради меня?       Рене встала со своего места и приблизилась вплотную к Элисон, смотря ей прямо в глаза и ища хотя бы толику сомнения, которого не было. После чего она улыбнулась и произнесла:       — Конечно, я согласна.       Первой сократила расстояние между ними Элисон, утягивая свою супругу в чувственный поцелуй, желая, чтобы её счастье никогда не заканчивалось.

***