Совмещение

      Проснувшись однажды утром после беспокойного влажного сна, Грегор Замза обнаружил, что лежит на полу, обтянутый мокрым от пота одеялом, с бешено колотящимся сердцем и напряженной тяжестью между ног. Сонно зевая и вспоминая очертания сплетенных в страсти фигур, рожденные его сном, Грегор думал было вернуться в постель и поспать последние сладкие минуты до звонка будильника, и с недоумением обнаружил, что на кровати лежало страшное насекомое.       Оно растянулось на спине, обтянутое снизу одеялом, один конец которого Грегор по-прежнему держал в руках, и беспорядочно теребило утонченными лапками. Убогими, поправил себя Грегор, смущаясь возникшего в себе непонятного чувства, и продолжил внимательно осматривать существо. Его поражала игра изумрудно-зеленого цвета на глянцевых боках и тонкий узор, который образовывали чешуйки на его брюшке. Все это удивительно сплеталось с обрывками сна, которые разум Грегора отчаянно пытался воскресить.       "Что здесь случилось?" — подумал Грегор, вздрагивая от холодного сквозняка. Это точно не было сном, подумал он, обводя взглядом комнату, слишком знакомую, слишком обычную, чтобы иметь что-то схожее с фантазиями, которые до сих пор заставляли сердце Грегора биться в ускоренном ритме. Тот же стол, те же ткани, тот же портрет, вырезанный из журнала, даже притворная истома дамы в боа на портрете казались Грегору максимально далекими от безумия сплетенных в сетях порока тел.       Грегор обратил внимание на окно, и пасмурная погода окончательно привела его в унылое состояние. Он думал было лечь рядом с существом, стараясь не обращать на него внимания, но точный удар одной из лапок отбросил его на пол.       Потирая горящий бок, Грегор невольно задумался о предстоящем хлопотном дне. Черт бы побрал эти бесконечные переезды с их дрянной едой и дрянными одноразовыми знакомствами. Грегор с тяжестью сел на стул, лениво оглядывая фигуру на кровати. Он заметил, как оно повернулось на спине и начало скрести туловищем о прутья кровати, видимо, пытаясь унять зуд. "Забавно, — подумал про себя Грегор, протягивая руку и ласково почесывая покрытое белыми точками место, — какое странное и все же немного приятное чувство." Он даже остановился на мгновение от осознания только что возникшего проявления нежности к этому существу, но все же продолжил чесать, чувствуя, как жвала во рту насекомого начали удовлетворенно трещать. В душе Грегора начали возникать странные желания. Ему хотелось прикоснуться к твари не только ладонью, почувствовать гладкие бока, лоснящиеся от приторно пахнущей жидкости, упереться в чешуйки, похожие на искусную мозаику, ощутить сочащийся через них жар тугого тельца.       "Что на меня нашло? — подумал он про себя, чувствуя, как утреннее напряжение не только не сходит на нет, но и начинает нарастать, — это существо вызывает у меня такие эмоции?"       Грегор поднял со стола ножницы, которыми он разрезал образцы ткани. Не зная почему, он понимал, что это единственный путь утолить его страсть. С чудовищной силой Грегор вонзил ножницы между чешуек внизу брюха насекомого и начал вырезать аккуратное отверстие. Насекомое недовольно двигало ножками, безуспешно пытаясь ухватиться за что-нибудь. В голове Грегора возникло изображение из справочника, где одно насекомое прокалывало туловище другого во время спаривания. "Да, все именно так, как и должно быть, — убеждал себя Грегор, — наслаждение всегда начинается с небольшой боли."       Когда сочащаяся зеленоватым соком мягкая ткань открылась взору Грегора, его возбуждение достигло пика. Он не думая вогнал в щель пальцы, уминая липкое вещество. Насекомое перестало двигаться, отдавшись ощущениям, и покорно развело лапки. Внутри оно было теплое, все его естество содрогалось от сильных толчков спрятанного где-то в глубинах сердца. Грегор находил это невероятно тревожным и до помешательства возбуждающим.       Грегор припал к существу, вгоняя член в дыру. Его пальцы сами собой схватились за края сплюснутого туловища, и он начал медленно двигаться, чувствуя, как его кожа прилипает к мелким чешуйкам при каждой фрикции. Да, существо было горячим, обдавая мужество Грегора волнами горячей жидкости. Комнату заполнили беспорядочные хлюпающие звуки, сопровождающиеся скрипами кровати. В коридоре раздались шаги, и раздался легкий стук в дверь.       — Грегор, ты еще здесь? Ты же собирался уехать!       Грегора окатила волна отрезвления. Он совсем забыл про семью! Он остановился и начал нервно сглатывать, пытаясь придать голосу его обычную мягкость и успокоить мать. Голос получился на редкость писклявым и фальшивым.       — Да, я уже встаю.       Видимо, успокоившись, мать Грегора ушла прочь. Но Грегор не собирался прекращать, не утолив горевшую от годов вынужденного целибата потребность. Он повернулся к насекомому и лизнул основание его шеи. Тварь затряслась в экстазе.       Грегор заполнил дыру дважды, прежде чем отпал от существа. Он сидел на полу, тяжело дыша, и удовлетворенно поглаживал возникшие на потной коже от касаний к горячей поверхности узоры. "Мы оба подарили друг другу кое-что свое", — мрачно пошутил про себя Грегор. В дверь снова постучали, теперь так яростно, что портрет дамы в боа слетел со стены. Грегор поднялся, чувствуя разливающуюся по телу приятную тяжесть, и открыл дверь. В дверях стоял управляющий, окруженный взволнованной семьей Грегора.       Взгляд управляющего, а затем и взгляды всех остальных, упал на пах Грегора, покрытый тошнотворно пахнущей жижей и мелкими хитиновыми осколками, и затем обратился к фигуре, все также лежащей на спине и выпускающей из себя небольшие струйки жидкости. Мать Грегора грохнулась в обморок на руки едва подоспевшей дочери, уже сорвавшийся с губ управляющего крик застрял в горле, превратившись в тихое гортанное клокотанье. Лишь в глазах отца Грегор замечал странный проблеск понимания. "Неужели это было и с ним? — подумал про себя Грегор, впрочем, отбросив на время эту мысль. Он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.       ...в восемь часов утра Грегор Замза вышел из дома, неся в руках чемодан с образцами. Солнце слегка пробивалось сквозь тучи, даря ему надежду на приятную встречу. Встречу с существом, послушно ожидающим его в комнате.