Тень короля

***

— Закрой дверь. — С той стороны? — уточняет Ло. Дофламинго недовольно оборачивается на него. — Зачем с той? С этой закрой. Ло хмыкает, щёлкает замком и проходит в их каюту. Дофламинго неожиданно вздыхает, укладывает руки на стол и опускает на них голову. — Эй? Что с тобой? — обеспокоенно зовёт Ло, подходя ближе. — Устал, — немного помолчав, произносит Дофламинго таким тоном, словно впервые в жизни в чём-то таком признаётся. — Семь встреч за три дня на четырёх разных островах. И это ещё на двух вместо меня был ты. Ло хмыкает, подтягивает поближе маленькую лесенку из пары ступенек, которую он раньше использовал для того, чтобы снимать вещи с верхних полок, когда сюда переехал, устанавливает её за креслом Дофламинго и карабкается на самый верх. — Наверно, это старость, — ехидно предполагает он, с удивлением оглядывая плечи развалившегося на столе Дофламинго сверху вниз. Приходится даже опуститься на одну ступеньку. В последний раз с верхней ступеньки было только-только, чтобы дотянуться. — Какая старость, щенок, мне всего тридцать, — беззлобно ворчит Дофламинго. — А нудишь так, словно тебе восемьдесят, — фыркает Ло, опускает ладони ему на плечи и принимается разминать, с силой нажимая сквозь рубашку. — Мелкий засранец, — с улыбкой отзывается Дофламинго, растекаясь по столу ещё сильнее. Маленькие, но сильные ладони с нажимом скользят по его плечам и шее, согревая и расслабляя мышцы. — Кстати, об этом. Я тут из твоей личной библиотеки утащил любопытную книгу сказок… — Ты же не ребёнок, чтобы читать сказки? — …про тенрьюбито, — игнорирует подколку Ло. — И что там? — Надеюсь, я уже достаточно втёрся к тебе в доверие, чтобы ты меня не убил, — шутит Ло, но в голосе звучит настоящее опасение. Дофламинго ради такого дела приподнимает голову от стола. — Моё полное имя — Трафальгар Ди Ватер Ло. Дофламинго чувствует, как ладони нервно сжимаются на его плечах. — Плохо, — говорит он, лениво постукивая кончиками пальцев по столу. — Или хорошо. — Что будешь делать? — осторожно спрашивает Ло, и ладони вновь начинают двигаться по его плечам как ни в чём не бывало. Ло очень быстро учится собой владеть. — Даже не знаю. Убью тебя, пока ты не стал слишком большой проблемой, — размышляет он вслух. Ло у него за спиной так нервничает и так старается держать себя в руках, что не расхохотаться становится всё сложнее. — Рука не поднимется, — говорит Ло, аккуратно поглаживая основание шеи. Пальцы на его коже ощутимо подрагивают. Что-то было в том, чтобы дразнить пусть слабого пока, но стоящего за спиной фруктовика, ладони которого лежат на твоей шее. Раньше его никогда не занимали такие игры. — Думаешь? — продолжает он. — Тогда можешь поменять фамилию на Донкихот. — Ды ты издеваешься! — доходит наконец до Ло. — Немного, — насмешливо признаётся Дофламинго. — Ты так трясся, что я не мог удержаться. — Ты знал! — Ло перестаёт паниковать и начинает очень быстро думать головой. — Но откуда? Он молчит долго, обдумывая количество информации, которой готов поделиться. В итоге уже почти привычно решает ставить на Ло и поделиться всем. В конце концов, этот план его ещё ни разу не подводил. — Сказка всегда одна и та же. Во всех книгах. Придёт Ди, вызовет бурю, и буря сломает крылья Небесному Дракону. Ты же знаешь, что сказки со временем меняются, их переписывают и переписывают сотни раз, теряют смысл, когда переводят на разные языки, интерпретируют в зависимости от рассказчика. А тут слово в слово, в каждой книге. Ровно так, как я запомнил из детства. Это навело меня на любопытную мысль: кто написал правильную сказку для маленьких тенрьюбито, чтобы они, ведомые заложенным с детства страхом, никогда не объединялись с Ди для поисков бессмертия? Что может быть умнее: вложить в детские головы мысль, что Ди — самые злейшие наши враги? Ло слушает, затаив дыхание, Дофламинго с улыбкой наблюдает за его удивлённой мордашкой, отражающейся в блестящем плафоне настольной лампы. — И как ты понял, что я — один из Ди? — В катакомбах под Флевансом книга приманила тебя, — говорит Дофламинго. — Я подозревал и раньше, но это только подтвердило мою теорию, что, скорее всего, мне надо не убивать и бояться, а искать Ди в союзники. Я пока не знаю, как вы связаны со всей этой историей, но непременно это выясню. — Обалдеть, — бормочет Ло, перевешиваясь через спинку кресла и практически укладываясь Дофламинго на спину, обнимая за шею. Он прикрывает глаза, скрытые стёклами очков. Древние сказки, массаж и мелкая тёплая тушка, прижимающаяся к его спине, вызывает непреодолимое желание уснуть вот прямо немедленно. Где-то сзади постепенно сползает на пол случайно скинутая Ло шуба. — И почему ты её носишь? — ворчит Ло, пытаясь поймать шубу ногой так, чтобы при этом не отпускать его шею. — Иногда ощущение, что на спине чего-то не хватает, — неожиданно честно даже для самого себя отвечает Дофламинго. — Да и привык уже. — Крыльев? Не из нитей, а таких, чтобы из тебя росли, — спрашивает Ло. Он распахивает глаза от удивления, пытаясь осознать только что услышанное. Почему это ни разу не приходило ему в голову? — Может быть, и крыльев, — медленно соглашается Дофламинго. — Я буду твоим Ди. Будем искать тебе крылья, — максимально серьёзно говорит ему Ло. Дофламинго улыбается краем губ, чуть сдвигаясь и накрывая одной ладонью маленькие руки, сцепленные в замок под его подбородком. Что ж, он всегда умел делать верные ставки.

***

— Шевелитесь поживее, — командует Дофламинго, сидя на одной из крыш их дома и болтая ногами. — Ничего не забывать, с Дресс Роуз мы больше сюда не вернёмся. Росинант останавливается внизу, задумчиво скребёт щёку пальцами, а затем уходит в геппо, отталкиваясь от воздуха и поднимаясь всё выше и выше. Почти идеально. Стоит ему об этом подумать, как он не удерживает равновесие и кубарем катится по крыше рядом с Дофламинго. Нити подхватывают его, обвивая всё тело и не позволяя протаранить черепицу носом. — Лучше, чем совсем ничего, — оценивает его усилия Дофламинго. — Я учусь, — соглашается он, усаживаясь рядом. Ноги свешивать не рискует — мало ли. — Спасибо. Дофламинго молча дёргает плечом. — Ты в курсе, что на золотой банковской пластине, с которой Ло оплачивает двадцать пар пятнистых джинсов, написано «Донкихот Дофламинго»? — В курсе, — усмехается Дофламинго. — Ты дал ему доступ к твоему личному счёту? — с интересом спрашивает Росинант. — Мы поспорили. Я сказал, что если он угадает пароль, то может делать со счётом что хочет. У него было три попытки, он угадал со второй, — насмешливо поясняет Дофламинго. — Не боишься, что он спустит все твои деньги? — косится на брата Росинант. — Как у старшего офицера, у Ло есть доступ ко всем счетам Семьи, включая те, что на случай экстренных ситуаций, а также список всех мест, где можно быстро достать золото и наличку, — рассеянно отзывается Дофламинго. — Он сейчас купит десяток самых редких книг, которые может представить, пару дорогих и бесполезных ингредиентов для лаборатории, докажет мне своё превосходство и успокоится. Уверен, что я не обеднею. Росинант молчит несколько секунд, переваривая информацию. Когда он был Коразоном, у него совершенно точно не было никакого доступа ни к каким экстренным счетам. — Хорошо. И ты знаешь, что Ло курит? — спрашивает он о том, чего ради сюда, собственно, залез. — Я поймал его утром за камбузом. — И? — без удивления переспрашивает Дофламинго. Очевидно, знает. — Что «и»? — ворчит он в ответ. — Это вредно! — Скажешь это снова, когда сам бросишь, — насмешливо отвечает Дофламинго, внимательно следящий за сборами. — За тобой и повторяет. В дальнем конце двора раздаётся испуганный вопль — кто-то роняет стопку коробок. — Я серьёзно. Дети в пятнадцать не должны курить. — Если бы ты немного подумал головой, то понял бы, что он способен очистить кровь и лёгкие, ускорить регенерацию своего тела настолько, что без особого вреда переживёт взрыв на химическом заводе, не то что несколько сигарет, — отвечает Дофламинго, перебирая пальцами в воздухе. Уроненные рядовыми коробки так и не касаются земли, зависая в воздухе. Кто-то истово благодарит молодого господина. — Проще не травить себя, чем потом очищать лёгкие, — настаивает Росинант. — Что ты хочешь от меня? Пусть сам думает, я ему не папочка! — огрызается Дофламинго, очевидно начиная злиться. Росинант медленно выдыхает через нос. — Что я должен… Что мне нужно сделать, чтобы ты поговорил с ним? Меня он не слушает. Считает, что я его воспитываю, — как можно спокойней говорит Росинант. — Ну так прекрати его воспитывать. А ещё доверяй ему и не ври. Тогда он не будет прятаться от тебя за камбузом и начнёт тебя слушать, — ехидно отвечает Дофламинго. В одной из пристроек что-то неожиданно взрывается, стёкла из разбитых окон дождём разлетаются по земле. Дофламинго хмурится и спрыгивает с крыши, планируя при помощи нитей. — Что это? — спрашивает Росинант удаляющуюся розовую спину. — Это Ло, вместо того чтобы собираться, учит моих химиков правильно варить Золотую пыль на продажу, — не оборачиваясь и не останавливаясь, отвечает Дофламинго. — Что?! Всерьёз о словах Дофламинго он задумывается тогда, когда тот, очевидно, всё же разговаривает с Ло и отказ от курения обходится в две новые редкие книги, онигири на завтрак в течение недели и набор каких-то редких реактивов для лаборатории, на которые удивительно разумный маленький Коразон так и не спустил счёт Дофламинго.

***

Они накрыли корабль с Небесной Данью буквально на третий день пути. Никакой корабль им бы вообще не встретился, но Ло упёрся — меняем курс. Требол, конечно, немедленно упёрся в ответ — с какой это ещё радости, это же наше Северное море, оно принадлежит нам до каждой бухты и каждого подводного камня, тысячу раз плавали этим маршрутом. Ло старался, очень старался вспомнить, кто ему сказал, что на одном из крохотных пятачков суши близ заброшенного Флеванса начали строить форт морского Дозора. У него в голове сейчас была такая каша, что он в жизни бы не вспомнил, где об этом услышал. На одной из бандитских встреч? Рядовые сплетничали? В баре на Спайдер Майлс? Или, может, в книжном? Он и сам понимал, что глупо выглядит со своим «тут помню, тут не помню», но на его сторону внезапно встал Диаманте. Под тремя тяжёлыми взглядами Пика пискляво фыркнул и сказал, что в разборках их участвовать не станет, давайте позовём Доффи, пусть капитан и решает. Доффи, конечно, выслушал обе стороны, потрепал его по шапке и спросил: какая тебе разница, Требол, где плыть? Ну потратим на сутки больше, обогнём остров с другой стороны, не всё ли равно? Ло тогда прятал ухмылку в крае розовой шубы, а Требол страшно обиделся и бубнил до тех самых пор, пока корабль с символами Мирового Правительства на парусах не вырулил из тумана прямо на них. Дофламинго, когда увидел, только и сказал: «О, это моё!» — В смысле твоё, Доффи? — удивляется Диаманте. — Он Небесный Дракон, и это его Небесная Дань, — неожиданно твёрдо поясняет Требол, и Ло оборачивается на него через плечо. Требол спохватывается, кривит губы и шмыгает носом, явно прикидывая, не сболтнул ли при нём лишнего. Ло насмешливо улыбается и точно так же оценивает Требола в ответ. Почему-то он уверен, что знает гораздо, гораздо больше, чем известно Треболу. Требол, конечно, страшно мерзкий тип, но в Доффи верит, как в бога, а значит, заслуживает того, чтобы он относился к нему помягче. Хотя пакостить ему при случае он не перестанет, конечно. Требол не находит на его лице признаков удивления и отворачивается, сделав какие-то свои выводы. Корабль охраняется почти никак — одним именем тенрьюбито и символами Правительства, отпугивающими даже самых отбитых пиратов. Через час всё кончено. Пираты Донкихот деловито и тихо перетаскивают на борт Нумансии всё ценное, что только можно было найти на корабле тенрьюбито. Ло в грабеже не участвует — скучно, разве что он потом посмотрит книги. — Корабль сжечь до тла. Не отплываем до тех пор, пока не убедимся, что он пошёл ко дну, следов не должно остаться, — слышит он голос Дофламинго у себя за спиной, когда заходит в каюту. Ло успевает погрузиться в «Историю хирургии от начала времён до наших дней» и не совсем уверен, сколько прошло времени, когда Дофламинго тоже возвращается в каюту. Он поднимает взгляд. Ну, разумеется. Все тащили золото и драгоценности, а Дофламинго припёр с корабля тенрьюбито граммофон и охапку пластинок. Дофламинго весел и, на первый взгляд, ужасно пьян, хохочет над чьей-то шуткой, остановившись на пороге их каюты. Ло невольно улыбается. Ему нравится довольный Доффи. Дофламинго бережно устанавливает граммофон на рабочий стол, придирчиво выбирает пластинку, крутит ручку, заводя механизм, и по каюте течёт незнакомая плавная музыка. — Потанцуешь со мной, Ло? — широко улыбается Дофламинго, склоняясь в изящном поклоне и приглашающе протягивая ему руку. — Давай, но как ты себе это представляешь с нашей разницей в росте? — с интересом спрашивает он, откладывая книгу в сторону, спрыгивая с кресла и вкладывая ладонь в руку Дофламинго. — Легко, стоит только захотеть, — ухмыляется Дофламинго в ответ, а затем вздёргивает его вверх, прижимает к себе за талию одной рукой, и Ло повисает, автоматически обхватив Дофламинго за шею. Ноги до пола, естественно, не достают, но Дофламинго это вообще не волнует — тот держит его крепко, дирижирует свободной рукой и что-то мурлычет себе под нос, плавно кружась по комнате. Он утыкается носом в рубашку и счастливо улыбается, прикрыв глаза. Дофламинго пахнет солью, кровью и вином, и это почему-то ощущается как чистое спокойствие. — Ты — моя удача, Ло, — серьёзно говорит Дофламинго, не переставая медленно кружить его по комнате. — Если это так, то тебе всегда будет везти, потому что я планирую остаться с тобой навсегда, — насмешливо отзывается он, поднимая голову и утыкаясь носом Дофламинго в подбородок. Тот собирается ему что-то ответить, но в дверь кто-то уверенно стучит. — Идите нахуй! — немедленно отвечает Дофламинго, повышая голос, чтобы было слышно через музыку и закрытую дверь. За дверью притихают на несколько мгновений. Потом дверь распахивается, и на пороге возникает Кора-сан. Дофламинго оборачивается, недовольно кривя губы, потом узнаёт непрошеного гостя, фыркает и машет рукой. — А, это ты. Если хочешь остаться здесь, то молчи и не порти мне вечер, ты ведь прекрасно умеешь изображать немого. Росинант, явно собиравшийся что-то сказать или спросить, как-то сразу сдувается, но послушно устраивается в кресле Дофламинго, вертит в руках сигарету, не решаясь закурить, и мрачно наблюдает за ними. Дофламинго явно раздражает его хмурая физиономия, постоянно маячащая на периферии зрения. — Потанцуй со мной, Роси, — говорит он пару минут спустя. Никакого вежливого вопроса в голосе, только приказ. — Ты пьян, — ворчит в ответ Росинант. — Ужасно, — легко соглашается Дофламинго. — Поживее. Росинант поднимается со своего места, но явно колеблется, не понимая, что ему делать. Дофламинго теряет терпение очень быстро, взмахивает рукой, и нити обвиваются вокруг тела брата, заставляя подчиняться приказу. — Аккуратно, Доффи, — напоминает Ло на всякий случай. — Само собой, — соглашается Дофламинго, неспешно перебирая пальцами, подтягивая Роси ближе к себе. — Ты не хочешь сначала поставить Ло на ноги? — обречённо уточняет Росинант. — Не хочу, — насмешливо отвечает ему Дофламинго. Ло чувствует, как Кора-сан прижимается к нему со спины, ведомый нитями, как Дофламинго убирает руку с его талии — на её место уже легли нити, придерживая его в том же положении. Он болтается между ними у Дофламинго на шее и хихикает, Росинант что-то недовольно бубнит ему в затылок, а Дофламинго прямо перед ним широко улыбается. Дофламинго ведёт их плавно и уверенно. Ло чувствует, как Кора-сан медленно расслабляется за спиной, и его так размеренно покачивает, что под тихую музыку он начинает засыпать и лениво позёвывать в ворот рубашки перед своим лицом. Через какое-то время заканчивается то ли пластинка, то ли завод граммофона, и Дофламинго нехотя отпускает Росинанта, а его аккуратно ставит на ноги. — Ну? — спрашивает Дофламинго, глядя на брата в упор. Тот только машет рукой и молча выходит за дверь. — И чего он вообще хотел? — удивлённо спрашивает Дофламинго, опуская взгляд на Ло, сонно обнимающего рукав его шубы. — Я знаю? — вяло ворчит Ло, раздеваясь на ходу и двигаясь в сторону постели. — Может, хотел проверить, не прибил ли ты меня спьяну. Только ведь ты совершенно не пьян. — Только победой, — ухмыляется Дофламинго, скидывая шубу на спинку кресла. — Хочу быть такого роста, чтобы нормально с тобой потанцевать, — сонно бормочет Ло, натягивая пижамные штаны практически с закрытыми глазами и на ощупь вползая в одеяло. — Никаких искусственных стимуляторов роста, — серьёзно предупреждает Дофламинго, сваливая костюм неаккуратной кучей поверх шмотья Ло и невольно зевая следом. — За кого ты меня принимаешь? — возмущается Ло, приоткрывая ради такого дела один глаз. Дофламинго строит самое скептическое выражение лица из своего арсенала, а потом гасит свет и тоже вытягивается на постели, скидывая очки уже в темноте. — Верь мне, я доктор, — бурчит в подушку Ло. Дофламинго обнимает его, словно любимого плюшевого медведя, и смеётся в растрёпанную макушку. Утром Ло выходит на палубу, на ходу натягивая футболку с надписью «Верь мне, я доктор», которую Дофламинго успел добыть для него где-то за пару часов с момента пробуждения. Где Дофламинго посреди моря покупал смешные футболки, он знать не хотел, но мерзко похихикивал на ходу без остановки. Он забредает на камбуз за чаем и парочкой онигири, по дороге здоровается с командой, а потом плетётся вдоль фальшборта, намереваясь найти место и позавтракать прямо на палубе. За камбузом едва не запинается о вытянутые поперёк дороги ноги Коры-сана, мычит что-то условно приветственное, падая рядом и опуская чашку на доски. Он жуёт свой завтрак, а Кора-сан косится на него каждые несколько секунд из-под лохматой чёлки. И как только умудрялся работать шпионом? — Да спрашивай уже, сейчас лопнешь, — хмыкает он, проглотив кусок онигири. — Да как ты его вообще выносишь?! — немедленно взрывается Кора-сан, размахивая руками, будто мельница, и едва не заезжая руками ему по носу. Ло осторожно отодвигается чуть в сторону. — «Потанцуй со мной, Роси!» — максимально мерзким голосом передразнивает тот Дофламинго. — И отказ, конечно, не подразумевается! — А зачем отказывать? — искренне удивляется Ло. — Что? — переспрашивает Росинант, поворачиваясь к нему лицом. — Ну, в смысле, он не просит чего-то в духе: «Оторви голову Ло», — поясняет он, помахивая в воздухе онигири. — Просто танец. Тебе что, жалко? Или это автоматическая реакция — отказать Доффи, потому что это Доффи? — А если ты, к примеру, не хочешь танцевать?! — полным возмущения голосом продолжает Кора-сан. — Тогда я скажу: «Извини, Доффи, я не хочу танцевать», и меня оставят в покое, — как маленькому, поясняет ему Ло, косясь на него с недоумением. — Все нормальные люди так делают, нет? Росинант молчит, явно переваривая только что услышанное. — Короче, не зли Доффи, и Доффи не будет злым, — заканчивает свою гениальную мысль Ло, покончив с онигири и обхватив чашку ладонями. — Он вообще очень добрый и ласковый. Кора-сан тут же скашивает на него полный подозрения взгляд. — Да не в таком смысле ласковый! Придурочный Требол, чтоб ему там икалось, сопливому засранцу, — закатывает глаза Ло. — А в каком? — спрашивает Кора-сан, нервно щёлкая зажигалкой и поджигая вместо сигареты ворот рубашки. Ло плещет чай на свою ладонь и привычным движением прихлопывает разгорающуюся ткань, почти не отвлекаясь от обдумывания ответа. — Доффи очень тактильный. Барабанит пальцами по моей руке, когда задумается. Обожает, если я ему волосы перебираю. И очень любит обнимашки. На лице Росинанта большими буквами читается, что он всегда считал, что Дофламинго очень любит золото, девок и видеть трупы своих врагов, а тот, оказывается, очень любит обнимашки. Они словно смотрят на Дофламинго и видят двух разных людей. — Ты в детстве его не обнимал? — с подозрением косится на него Ло. Росинант немедленно ощущает себя так, словно это он виноват в отвратительном характере Дофламинго, потому что недостаточно его обнимал. — Обнимал, конечно. Он всегда послушно терпел, — неуверенно отвечает он. — А потом, когда вернулся? — Потом я работал на Дозор, как-то не приходило в голову обниматься с капитаном пиратской команды, за которым я должен следить, — бубнит Росинант. — Ну и зря, надо было обнимать, оба были бы добрее, — отвечает Ло, неспешно потягивая чай из своей чашки. Росинант вздыхает, откидываясь спиной на борт, наконец прикуривает сигарету и выдыхает дым к небу.

***

— Ты перетянул нить. Ослабь, иначе порвёшь стенку артерии, — говорит Ло. Дофламинго хмурится, но послушно выполняет требование. — Спасибо, что я не позволил тебе сразу пробовать это на себе, — продолжает ворчать Ло. В медблоке только он, Дофламинго и несчастный мужик из неумной пиратской команды, которая решила напасть на них. У мужика, без сознания лежащего на столе, внутри полное месиво из разодранных внутренних органов. Брюхо неудачливого пирата вскрыто Пространством, и теперь Дофламинго старательно собирает развороченные внутренности при помощи своих нитей. Дофламинго, всегда находившийся в поисках новых способов использования своих способностей, внезапно решил, что нет идеи гениальней, чем уметь починить собственные повреждённые внутренние органы при помощи нитей прямо во время боя. Идея и правда была хороша, только для этого нужно было точно представлять, что и как надо шить. — Всё, время вышло, ты мёртв, — машет рукой Ло. — Внутреннее кровотечение убило тебя. Дофламинго тихо ругается себе под нос. — Давай следующего. Ло шевелит пальцами, заменяя одного неудачливого мужика на следующего, поудобней устраивается на свободном операционном столе и болтает ногами. Тот, на котором Дофламинго учится, поднят на удобную для него высоту. Тот стол, на котором сидит Ло, тоже поднят высоко, чтобы ему было удобно следить за тем, что Дофламинго делает, поэтому ногами до пола он не достаёт. — Кора-сан говорит, что ты хочешь всех убить на Дресс Роуз. Дофламинго хмурится, отрываясь от пробитого лёгкого, в котором он пытается стянуть огромную дыру тончайшими нитями. — Что за чушь? Если всех убить, то кем я тогда буду править? — Вот и я ему говорю: если всех убить, тогда некому будет платить налоги, — хмыкает Ло, склоняясь ближе. — Стежки слишком далеко друг от друга, делай плотнее. Дофламинго продолжает тихо незло ругаться, вспоминая все на свете швы, нити, операции, Ло, свои дурацкие идеи и их интимные друг с другом отношения. Ло косится на него с интересом, старательно запоминая. — Часть, конечно, всё равно погибнет. Страх должен быть настоящим, — возвращается к теме разговора Ло, когда Дофламинго ловит его любопытный взгляд и прекращает ругаться. — Но я знаю, как сократить количество жертв. Скажем, вполовину. — Предположим, — соглашается Дофламинго. — Я могу открыть довольно большое Пространство и резать жителей на части. Трупы в основном среди солдат, разрезанные мной — среди мирного населения. Допустим небольшую погрешность среди и тех и других, в панике отлично прокатит. Когда бой утихнет и ты сядешь на трон Дресс Роуз, я соберу обратно всех, кого порезал. Очень демонстративно: новый королевский лекарь практически чудотворец, устроим какой-нибудь приёмный день во дворце. Жители на тебя молиться будут, спаситель и благодетель Донкихот Дофламинго. — Планируешь сразу создать себе репутацию? — насмешливо уточняет Дофламинго, очень аккуратно соединяя концы разрезанного сосуда друг с другом. — Да, — просто отвечает Ло. — То, что ты предлагаешь, — ювелирная работа. Огромное Пространство, чудовищные затраты сил, отделять одних от других… Проще просто убить парой тысяч больше. — Я справлюсь, — уверенно отвечает Ло. — Ну тогда валяй, — дёргает плечом Дофламинго. Ло довольно усмехается, снова заглядывая ему под руку. — Это ещё что за курсы кройки и шитья? — скептически уточняет Ло. — Так не шьют сосуды. Время вышло, ты мёртв. Дофламинго от души пинает хирургический стол, Ло тихо мерзко хихикает. — Хочешь попробовать с закрытыми глазами? — спрашивает Ло, подгибая под себя одну ногу и запрокидывая голову, чтобы смотреть Дофламинго в лицо. — В смысле — с закрытыми? — с подозрением уточнят Дофламинго. — А как ты собираешься восстанавливать органы в собственном животе, если ты их не видишь? Ты планируешь разрезать себя во время битвы или всегда носить под мышкой меня, чтобы я вскрывал тебя Пространством? Тебе придётся полагаться исключительно на Волю Наблюдения, — насмешливо фыркает Ло. Дофламинго со стоном хватается за голову. — Сам захотел, — безжалостно прерывает стенания Ло. — Тебе ещё учиться делать это на скорость. Не думаю, что враги будут терпеливо ждать, когда тебе надоест ковыряться в собственных внутренностях. — Ладно, давай попробуем с закрытыми, — обречённо соглашается Дофламинго. — Если ты начнёшь жульничать, то это не будет иметь смысла. Через очки я не вижу, смотришь ты или нет, давай завяжем тебе глаза, — предлагает Ло. — Надеюсь ты не пришьёшь к нашему пособию собственные пальцы. Дофламинго колеблется несколько секунд, а потом просто снимает с себя очки. Ло подаётся вперёд так резко, что едва не падает со стола, на котором сидит. — Вау! — Что? — раздражённо огрызается Дофламинго. — У тебя зрачки вертикальные! — с абсолютным восторгом выдыхает Ло, а затем совершенно бесцеремонно ловит Дофламинго за рубашку и тянет к себе. — Я с тобой в одной комнате живу полгода, но ты всегда надеваешь очки так, чтобы я не видел глаз, а снимаешь уже в темноте! Дофламинго недовольно закатывает глаза, но послушно склоняется ниже, дав возможность себя разглядывать. И почему только он вообще всё это позволяет? Глаза у него прозрачно-голубые, такого цвета, как иногда бывает вода у самых дальних от судоходных маршрутов островов, и с не совсем вертикальными, но заметно суженными сверху и снизу зрачками. — Потрясающе красиво! — с восторгом шепчет Ло. — Ты видишь лучше, чем люди, как ящерица? А светочувствительность повышенная? Ты видишь в темноте? А почему у Коры-сана глаза не такие? А разрешишь просканировать? Восторг Ло такой чистый и оглушающий, что он неожиданно даже для себя кивает в ответ на последний из сыплющихся вопросов. Кажется, его сомнительное обучение на сегодня откладывалось, но он совершенно об этом не жалеет. — У них восемьсот лет не было войны, Ло, — говорит Росинант, щёлкая зажигалкой. — Это говорит о том, что у них нет амбиций, — равнодушно отвечает Ло. — С их королем-слюнтяем я удивлён, что их раз в полгода не захватывают. Ло лежит, вытянувшись во весь рост, на огромной фигуре фламинго на носу корабля. Вообще-то, на любом корабле это место капитана, и Росинант, сидящий рядом с ним, чувствует себя здесь крайне неуютно. Ещё ему страшно дует в спину и невыносимо не хватает шубы из перьев. Или хотя бы плаща дозорного, чтобы прикрыть спину. — Ты говоришь, что думаешь своей головой, но я отчётливо слышу голос Дофламинго сейчас, — вздыхает Росинант, с сомнением косясь вниз. Под ними плещутся неспокойные морские волны, и ему крайне не хотелось бы свалиться в воду. Ло поворачивается к нему, внимательно смотрит из-под козырька своей шапки. — Я пару часов назад спас несколько тысяч жителей. Просто предложил Доффи вариант, который его устроил. Да, конечно, не всех, кто-то в любом случае умрёт при захвате королевства. — Это не делает сам факт захвата страны лучше, — возражает Росинант, стряхивая пепел в воду. — Безусловно, — холодно соглашается Ло, — но лучше сколько-то, чем совсем нисколько. Что сделал ты, чтобы он не был чудовищем, которым ты его считаешь? — Что? — удивлённо переспрашивает Росинант. — Доффи всегда видит цель и не видит поводов останавливаться потому, что никто никогда не учил его по-другому. Но он не сумасшедший, все его действия имеют под собой конечную цель и логичный расчёт. Человеческие жизни он просто не учитывает, считая их помехой на пути его планов, но если предложить ему другой вариант, то он всегда соглашается. У него нет цели просто убивать всех подряд, — объясняет Ло, хмурясь всё больше. Росинант неожиданно чувствует, как по спине разбегаются мурашки. Он смотрит на Ло и видит Дофламинго в каждом взгляде, в каждом слове и жесте. Даже привкус пугающей ярости, готовой накрыть тебя с головой при любом неосторожном движении, можно почувствовать в полной мере. Да нет, не видит. Он встряхивает головой, сбрасывая наваждение. — У тебя что, есть какие-то запасные братья, Кора-сан? — устало вздыхает Ло. Ощущение присутствия Дофламинго рассеивается окончательно. — В каком смысле? Сигарета дотлевает до конца, едва не обжигая ему губы, и он поспешно выбрасывает окурок в море. — Насколько я знаю, вы с ним друг у друга единственные живые близкие родственники. Ты совсем не стараешься его понять, только злишься и обижаешься. Сделай для него что-нибудь хорошее, и ты увидишь, что он умеет быть благодарным. Будь у меня такой брат, как Доффи, я бы всё для него сделал. Я и так сделаю, у меня, кроме него и тебя, всё равно больше никого нет. Росинант вздыхает, протягивая руки и утаскивая Ло к себе в объятия, прижимает со всей дури, утыкаясь носом в пушистую шапку. Тонкие руки обнимают его, с силой сжимая рубашку на спине. — Ему тоже неплохо что-нибудь сделать, — бормочет он в пушистую шапку. — Да он сделал уже. Он чувствует усмешку Ло кожей в вырезе расстёгнутой рубашки. И прекрасно знает, о чём тот говорит. Он-то с самого начала пришёл сюда, чтобы собирать информацию о Дофламинго, а тот приблизил его к себе и получил нож в спину. И вот за предательство он не лежит в земле с пулей в голове и даже не сидит в цепях, а свободно разгуливает по кораблю, тискает Ло и занимается всем, что ему придёт в голову. Кроме того, когда Дозор назначил за их с Ло головы награду, Дофламинго мог просто вышвырнуть его из своей Семьи, предоставив возможность выкручиваться самостоятельно, но не сделал и этого. Ло, как всегда, был чертовски прав. Он сдвигается в сторону едва ощутимо, но сомнительная опора внезапно куда-то ускользает из-под его заницы, и через мгновение он понимает, что летит в воду, утащив за собой Ло. — Кора-сан, блин, — ворчит Ло. — Пространство! Они с грохотом падают на палубу, точнее, с грохотом падает он, а Ло ловко приземляется на него сверху, даже не коснувшись досок. Росинант возит по палубе ушибленными лопатками, прижимает к себе недовольно ворчащего Ло и широко улыбается закатному небу.