Валентинка

      Холодный ветер пролезает под куртку, морозя кожу и спрятанные косточки. Да уж, этот февраль не отличается сильным теплом. Минхо хватается за длинную металлическую ручку, дергает её на себя, чтобы наконец открыть дверь и оказаться в родном ресторанчике. У этого места была необычайно домашняя атмосфера — еду как будто готовила мама, а не обученный повар. Тут всегда было спокойно, сколько они сюда ходят, и, что не мало важно для студентов, недорого.              Колокольчик звонко шумит над головами, перед глазами вырастает стойка с компьютером и небольшой стопкой меню. Хостес встречает приятной улыбкой. За её спиной виднеется украшенная стена: красные сердца из бумаги, на небольших гирляндах, декорированные ангелами со стрелами растения, словно дорогими серьгами. Парень окидывает взглядом и встречающую их девушку и замечает в её волосах заколки с сердечками. Неужели этот праздник до сих пор привлекает человечество до такой степени, что они готовы увешивать всё однотипными украшениями?              — Добрый день! Вы бронировали столик? — с дружелюбной улыбкой интересуется девушка, клацая что-то на компьютере.              — Здравствуйте, нет. Сейчас есть свободный столик на двоих? — с вежливой полу-улыбкой отвечает Ли, надеясь, что ему не откажут во времяпрепровождении тут.              — Минутку, пожалуйста, я проверю в зале.              Хостес, которую звали Юнми судя по бейджику на приталенной жилетке, развернулась и отошла, а на стене, спрятанной за её спиной открылось интересное объявление. «Скидка 14% всем, кто придет с парой в ресторан в День всех влюбленных? — пробегая глазами по объявлению, читает Минхо, — Звучит заманчиво». Что же, если их не спросят, то он не постесняется сам приврать.              — Подыграй мне, — шепчет он, поправляя ремешок сумки через плечо.              Чан смотрит в ответ совсем ошарашено, его брови резко оказываются так высоко, что выглядит его лицо почти комично. Интересно, он больше удивлен просьбе или загнан в угол незнанием, в чем именно ему придется подыграть?              — Да, у нас есть свободный столик, правда он в углу зала. Это не проблема? — вернувшись, уточняет хостес.              — Не проблема? — спрашивает Минхо, поворачиваясь к Кристоферу, чтобы не показаться единоличником, пускай и знает ответ заранее.              — Нет, все отлично, — он дружелюбно улыбается. С этими ямочками на щеках напоминает довольного лабрадора.              — Тогда прошу, пройдемте со мной, — она указывает ладонью в сторону обеденного зала.              — Извините, — Минхо натягивает маску неловкости на лицо, отводя взгляд в сторону и заставляя выдавить из себя, — Мы встречаемся, а я случайно увидел баннер про скидку, — он трет затылок. Чувствуется, что волнение прошибает его насквозь, заставляет мяться и терять ту уверенность, с которой парень вошел.              — Он всегда так смущается, когда говорит о нас, простите, — Чан наконец втягивается в разговор и приобнимает за плечи, одаривая удивленную хостес улыбкой. Их маленький обман маловероятно заподозрить и, уж тем более, раскрыть.              — Конечно, я помечу это в программе, — наконец выйдя из секундного ступора, отзывается девушка, записывая что-то быстро в блокноте. — Я вас провожу до столика, — Юнми берет пару книжек с меню и приглашает за собой.              Тишина и уединение — именно так Чан описал бы это место. Просторный зал, между столами широкие проходы. Можно не переживать, что кто-то заденет твой чайничек или подслушает разговор. Светлые высокие потолки, не давящие никаким едким цветом стены, удобная и приятная глазу мебель в современном лаконичном стиле. Что может быть лучше? Тут определенно заботятся о комфорте клиентов.              Крис забирает верхнюю одежду Минхо и оставляет на вешалке, чтобы та не мешала им обедать.              — Как давно мы встречаемся? — усмехается и открывает полное разнообразия меню: тут и корейская кухня, и итальянская, и китайская — все, чего пожелает голодный желудок.              — Целых, — Минхо замолкает, копается в небольшой сумке в поисках телефона, чтобы глянуть время и убрать его обратно, — шесть минут. Надеюсь, что ты рад, что я стал твоим бойфрендом, но, если честно, это не имеет значения, потому что главное — я доволен.              Он нахально, в своей манере хмыкает и тоже переключает свое внимание на перечень блюд. Уж чего хотелось больше, чем разбирательств о радости внезапным мнимым отношениям, так это вкусно поесть. Глаза разбегаются от количества страниц и позиций с кратким описанием под названием. Картинки рядом, показывающие подачу и внешний вид еды, выглядят непозволительно аппетитно, либо это всё проделки голодного мозга, заставляющие слюну скапливаться под языком неожиданно быстро.              Через несколько минут к столу подошел официант, чтобы принять заказ. Он сориентировал по времени ожидания и даже предложил бутылочку шампанского в честь такого прекрасного праздника, но лишь напоролся на вежливый отказ и скромное «мы не пьем» от Чана.              Зал тоже оказался украшен: окна были увешены бумажными гирляндами с сердцами, на окнах наклейки. Даже столы были тематически сервированы салфетками в розовых и красных цветах, красивыми оригами и небольшими открытками-валентинками.              — Сегодняшний день станет значимым, — зачитывает вслух Чан, ведет пальцами по картону и ставит презент обратно в центр столика. — Чушь какая-то, — он неопределенно жмет плечами.              Он рассматривает Минхо, словно что-то новое в нём появилось с их последней встречи. Хотя, вероятно, так и есть: его шоколадно-молочные волосы стали короче после похода к парикмахеру, его скулы стали выразительнее то ли от скорости студенческой жизни, то ли от постоянных тренировок в тренажёрном зале. Неизменным осталась его внимательность к одежде и официально-деловому стилю одежды во время учёбы — даже сейчас на него надеты вязанный жилет, белая выглаженная рубашка, торчащая из-под крупной вязки, и чёрные брюки. Красота в простоте, если это касается Минхо.              За окном неподалёку виднеется пара подростков — разве уроки не в самом разгаре? — девушка сжимает мальчугана за руку и широко улыбается, клюёт в щеку, пачкая её в тинте для губ. Парень на это только краснеет и робко, заметно нервничая целует в губы. Минхо отворачивается, немного ёрзая от неловкости — он подглядел за чьей-то жизнью, частью, которую он вряд ли должен был видеть.              — Они такие приторные, аж челюсть сводит, — бурчит, смотря на Чана.              — Кто? — Кристофер оглядывается по залу, чтобы найти тех, про кого сказал друг.              — Да парочка подростков лобызаются там, — он невнятно машет в сторону окна и опускает голову в стол, чтобы нечаянно больше не подсматривать.              — Ты таким же был, разве нет? — в голосе слышится сдерживаемый смех. Что он там вспомнил? Позорную попытку Минхо начать разговор с симпатичной девочкой в средней школе с объятий? Ли выгибает бровь, не понимая о чём именно говорит Кристофер, и вместе с ответом приходит и жалобный стон: — Ты целовался с девчонкой на свиданке, а потом мне все уши прожужжал, что тебе не понравилось.              Да, было, но это не значит, что Минхо готов об этом вспоминать без толики стыда в глазах! Ясно?              Он никогда до этого не ходил на свидания: как-то не доводилось приглашать симпатичных девочек вечером в кафе будучи тихим и невзрачным мальчишкой. Минхо места себе не находил, когда Лия согласилась, ему казалось, что это самый счастливый день в его жизни. Долго и щепетильно подбирал наряд, возился с укладкой, параллельно советуясь с Чаном, сидящим в его комнате и мотающим ленту коротких роликов.              Крис был старше всего на год, но иногда, когда дело касалось романтики, свиданий и любви, он казался самым древним мудрецом. Разве можно отказать во встрече крепкому, спортивному парню с кудрями на голове и идеальным знанием английского?              — Ты точно на свидание идёшь, а не на собственную свадьбу? — хмыкнул Чан. — Крутишься у зеркала и крутишься. Выглядишь идеально, а всё равно не доволен.              — А вдруг ей не понравится со мной? — раздраженно вздохнул Минхо, в очередной раз поправляя чёлку. — Чёрт, а если все будет как в фильмах? — в глазах застыл ужас, пока друг непонятливо выгнул бровь, — Там же всегда они целуются в конце! А я, мать твою, не умею!              Чан, услышав в его голосе тоску и самый настоящий страх, понял, что тот не шутил. Ли действительно трясся от ужаса, что может облажаться в такой мелочи как поцелуй. У Криса был опыт: он не один раз целовался с девчонками, будучи популярным и симпатичным выпускником-старшеклассником — поэтому в голове не укладывалась мысль о том, что из-за этого можно так переживать.              — Во-первых, не трогай мою маму. Во-вторых, если ты настолько нервничаешь, то я мог бы тебя научить. — Он всегда был прямым как палка.              — Ты сейчас серьёзно? — Минхо присел на край кровати, на которой сидел Чан и скролил ленту. Смотрел он сейчас совсем невинно, словно ребенку объяснял как правильно держать ложку.              — Я хоть раз издевался над тобой, когда видел, что ты переживаешь? В отличии от некоторых, — насмешливо улыбнулся, напоминая, что младший часто так себя вёл от волнения и попытки помочь, но никогда не злился на такое поведение — наоборот, просил оставить себя в покое.              — Хорошо, но я соглашаюсь чисто из-за того, что мне нужно не упасть в грязь лицом. Что я должен сделать? — голос теперь звучал спокойнее, чуть тише обычного от взволнованности.              — Для начала замолчать и расслабиться.              Кристофер отложил телефон на кровать, чтобы не мешался, и, несильно сжав чужое костлявое, острое и угловатое плечо, коснулся его губ совсем робко. Мягко поцеловал кожу, как бы успокаивая, и уже смелее прижался, подхватывая расслабленную полную губу, посасывая и сжимая. Минхо, быстро сообразив, как примерно это должно ощущаться, и сам стал отвечать: покусывая от неумелости Криса и до глухого ворчащего хмыка всасывая нежную кожу.              Казалось, что прошло не меньше получаса с момента, как Чан положил свою тёплую ладонь на плечо, но, нечаянно зацепившись глазами за часы на его запястье, он увидел, что прошло всего две минуты. Это ощущалось магнитной бурей, дошедшей до головы Минхо головокружением, отвратительно вкусным тортом на День Рождения, единственной «пятёркой» на весь класс. Он не понимал, с чем можно сравнить это ощущение, пока не почувствовал лёгкий, скорее извиняющийся поцелуй на слюнявых губах — не сданный из-за доли секунды норматив по бегу.              — Только поменьше кусайся и не стой как оловянный солдатик. Обнимай её, иначе получишь сумочкой по лицу, — весело прокомментировал старший и вытер влажные после поцелуя.              Минхо не знал, что ответить, и потому лишь отвернулся, потупил взгляд в пол и бодро встал, начиная активно рассуждать вслух о том, что, наверное, этот комплект одежды проигрывает предыдущему. Чан знал, что это ничто иное, как попытка отвести внимание от его покрасневших ушей и нервозности.              Вернувшись со свидания, парень признался, что целоваться с Крисом было приятнее, чем с Лией, и объяснил всё невнятным бормотанием: «Ну ты умеешь, это удобно». С каждой минутой звонка и рассказанной подробностью вечера голос креп, а вскоре послышались и отчётливые признания, что целоваться и встречаться с этой девушкой Минхо больше не будет, а с Чаном — за милую душу и даже без уговоров.              Им на стол выставляют заказ, напоминая название каждого из блюд. Они смотрят друг на друга с едва сдерживаемым смехом, лезущим наружу из всех щелей. Кажется, что если официант сейчас же не уйдет, то ситуация станет хуже и громкий хохот накроет их с головами. Удача оказывается на их стороне: они перестают молча кивать ровно в тот момент, как сотрудник пропадает из поля зрения.              — Не напоминай мне больше об этом ужасном дне, — почти молит Минхо, звонко выдыхая со смешком.              — Я настолько плохо целовался тогда, что ты не хочешь вспоминать об этом?              «Я настолько хочу повторить свой первый поцелуй, балбес» — остаётся не высказанным. Вместо этого звучит:              — О-о, да. Это был полный отстой, — соглашается, но Чан все равно хмыкает довольно и без обиды, заприметив в глазах отблеск честности: это был очередной сарказм с серьёзным лицом.              Вокруг зависает тишина, прерываемая только звуками столовых приборов и негромким голосом хостес, доносящимся от входа, куда подошли новые клиенты. Они наконец приступают к еде, от запаха которой слюна быстро скапливается во рту. Еда здесь всегда была неповторимого вкуса и качества: свежая, нежная — секретными ингредиентами определенно являются любовь и щепотка магии профессиональных рук повара.              Когда дело доходит до вкусного эксклюзивного напитка с небольшими десертами, то Минхо резко смурнеет. Чан уверен, что над их столиком сгустились неожиданные тучи недовольства и злости, улыбается совсем нежно и успокаивающе, как умеет только он, и наливает в чашку друга ароматный чай, интересуясь по-доброму:              — Ну? Так и будешь смотреть на весь мир самыми злыми глазами?              — Почему этот праздник так ценится у людей? Это же так утомительно, — Ли вздыхает и откидывается на спинку мягкого стула. Он никогда не любил этот день. Тут укрась и сделай, там подари, здесь улыбнись. Кому нужен этот маскарад любезностей?              — Разве? А мне казалось, что ты всегда был в восторге, когда мы после школы сидели у меня, ели подаренные конфеты и делали домашку.              Чан откровенно хохочет, поднимая палочки и рисуя ими что-то в воздухе. Недовольство сильнее проступает на лице Минхо, но складка между бровей быстро разглаживается, когда он усмехается воспоминаниям. Хорошее было время.              Кристофер был тем самым старшеклассником, на которого пускают слюни девчонки. Он был популярен, крепко сложен, дружелюбен и, совесть Ли не даст соврать, красив. Его любили все учителя не только за светлый ум и тягу к знаниям, но и за вежливость, опасно граничащую с безотказностью: Чан соглашался каждый раз, когда кто-то просил помочь, и не имело значения нужно ли кому-то помочь с учёбой или с переносом парт в другой кабинет.              Ни для кого не становилось сюрпризом, когда команда выигрывала и Чан, как её участник, получал множество приятных подарков и слов как от игроков, так и от болельщиков. Не удивляло никого и количество доставленных на имя Бана сердечек с пожеланиями на День Святого Валентина. Нередко девушки и сами подходили, передавая небольшой презент и открытку с признанием, считая, что именно в этом году никто больше не осмелится так поступить. Из школы Чан обычно выходил четырнадцатого февраля минимум с тремя упаковками конфет и, кажется, сотней бумажек.              Минхо всегда нравилось дома у семьи Бан: чисто, ухожено, уютно и тепло. Переступая порог, ты и сам проникался этой семейностью и безвозмездной любовью к каждому члену. И даже к Берри, хотя он никогда не был любителем собак.              После занятий они заходили в гости к Крису, чтобы попробовать новую кооперативную игру. В комнате Чана было светло и прибрано, словно тут вовсе не подросток живет, в коробке под кроватью были спрятаны чипсы — Минхо узнал это случайно — и полочки шкафа периодически пополнялись новыми дисками с играми, которые они вместе и пробовали, под смех и споры подъедая подаренные Крису школьными поклонницами конфеты самых разных марок и вкусов. Выбор у девчонок, к слову, был неплохой, в этом их мнения безоговорочно сходились.              Иногда, когда учёбы совсем было много, они не отвлекались на развлечения: утыкались носами в тетради и работали до тех пор, пока госпожа Бан не позовет с кухни на ужин, переживая за мальчишек. Лишь в небольших перерывах между своей усердной работой могли прочитать парочку валентинок и посмеяться с того, что очередная девушка пыталась выставить очевидно броские и заметные черты Чана, как нечто божественное, отчего тот лишь морщился, сворачивал открытку и убирал подальше от себя.              — Если честно, то я никогда не радовался такому количеству бумажек у себя дома. Валяются себе без дела, копятся, а потом я их выкидываю, — признается Чан, потирая затылок.              — Да ты тот еще разрушитель подростковых нежных сердечек! — парень только усмехается в ответ и разводит руками, мол, какой есть, другого всё равно нет.              — Мне всегда хотелось получить валентинку только от одного человека, но он так и не сделал этого. Хотя, наверное, и не должен был, если я ему был безразличен, — рассуждает вслух, пальцем выводя круги по ободку чашки. Такое сильное откровение не было свойственно для Чана: он скорее будет мучить и изводить себя, чем расскажет кому-то о своих волнениях.              — Кто был этот счастливчик, в которого ты втюрился в свои зеленые и молодые шестнадцать? — интересуется Минхо совсем осторожно, но всё равно с весельем, чтобы не спугнуть. — Я знаю его?              — О-о-о, да. Лучше всех знаешь, — усмехается и складывает руки на столе, смотря с вызовом. В глазах показываются искры предложения поиграть в «Угадай-ку».              — Да ладно тебе, я практически ни с кем не общался же, — отмахивается и замолкает всего на пару мгновений. — Это была Ли Чонджа?              — Нет, но с фамилией попал, — Чан щелкает пальцами и улыбается до ямочек на щеках от появившейся задумчивости на лице Минхо.              Шестерёнки в голове начинают со скрипом поворачиваться. Механизм приходит в движение после долгого, приближающегося к вечному застоя: Кристофер обычно не говорит загадками, его прямолинейности многие могут только позавидовать. Ли перебирает всех знакомых девушек со старшей школы. Смотрит с удивлением, когда друг умиротворённо мотает головой, стоит только ему произнести первое мужское имя. Такого он точно не ожидал. После ещё нескольких имен он потирает лоб и уставляется прямо на Чана со взглядом, полным претензии:              — Я точно знаю эту твою пассию юности?              — Конечно. Остался последний вариант. Не догадываешься какой? — он протягивает руку, аккуратно отодвигая тарелку от центра стола второй. Минхо отрицательно качает головой и опасливо вкладывает свою ладонь в его. Голос звучит крепко и уверено, но вот в глазах виднеется взволнованность — это настораживает. — Остался ты, Ли Минхо, — совсем тихо признаётся Крис.              Тишина зависает и заполняет собой всё вокруг. В груди становится тяжело, словно он дышит горячим и влажным, спёртым воздухом. Брови медленно опускаются, сводятся друг к другу — между ними залегает хмурая складка. Он видит, как Чан начинает нервничать сильнее, колеблется, сомневаясь в правильности своего решения высказать правду.              — А сейчас всё ещё нужна моя валентинка с признанием? — просто спрашивает Минхо, сжимая его длинные и не совсем ровные пальцы.              Не так он себе представлял момент с таким откровением: вздрогнувший от неожиданности Кристофер, его сбитый с толку взгляд и покрасневшие уши. Он молчит, не зная, что ответить — все моментально перемешалось в голове.              — Ну-у, — тянет Ли с откровенным удовольствием от издевательства, наклоняется к столу и Чану ближе, — молчание — знак согласия? — тишина с привкусом взволнованности. — Я люблю тебя с самого начала старшей школы. И количество валентинок меня бесило не из-за зависти, а из-за того, что я не осмеливался тоже подарить тебе этот кусок бумаги, — абсолютно спокойно и с нежной улыбкой объясняет Минхо.              — Какой же ты придурок, Ли Минхо, — задыхается вдохом Бан и сжимает ладонь обеими своими руками. Он звучит веселее и так, словно с него сняли обязанность держать всю планету на своих потрясающе крепких плечах. — Почему ты раньше не говорил об этом?              — Знаешь, как-то не доводилось обсуждать со своим лучшим другом, что я влюблен в него по уши, — вдруг начинает ворчать, но кисть из чужой хватки вырвать не смеет — наслаждается каждым долгожданным прикосновением.              — И что теперь? Мы как бы встречаемся? — Чан склоняет голову в сторону, как обычно это делают собаки, слыша что-то новое.              — Как бы да, — ухмыляется довольно, а у самого в голове ярким подсвечивается «Поцелуй его». Сейчас, пока они в общественном месте, он не позволит себе такой вольности, но, когда они придут к Кристоферу домой, чтобы сыграть в новинку игрового мира, обязательно вспомнит какого это — целоваться с Чаном.