Возглавление

      — У Сала были враги, мисс Кэмпбелл?       Я тупо пялилась в одну точку, и хваталась за чашку чая, как за спасательный круг. Мои губы пересохли и кожа на них полопалась.       — Нет.       Мой ответ, кажется, удовлетворяет копов.       — Мисс Кэмпбелл, — Бристли складывает руки на столе в замок, — Сал вам что-нибудь рассказывал, что его беспокоит?       — Он сам. Мы в последний раз говорили неделю назад, и это был… — я искала подходящие слова объяснению, — один из тяжелых разговоров.       — А вы могли что-то предпринять?       — Нет, это был необратимый процесс, мистер Бристли, — я посмотрела на копа, словно могла найти утешения в глазах. Но в его взгляде ощущалась сталь.

***

      Спустя некоторое время, Салу дали приговор. Я присутствовала на заседании и выслушала все, что говорил судья. Я добилась того, что хотела: Сала не казнят. Его всего лишь отправят в психбольницу в изолятор. Мы переглядываемся и оба осознаем общий выигрыш.       Есть одно небольшое отступление: никто не будет рад приговору Салли. Все те, кто жил в апартаментах — подверглись жестокому убийству. Кроме Ларри. Джонсон уехал очень далеко, и вернется только после того, как Сала выпишут.       Когда я выходила из зала суда, то заметила оторванный лоскуток плаща. Где-то я такой видела, но не могу вспомнить. Ткань недорогая, темного цвета.       Фелпс!       Он был здесь. Он видел Сала. Видел его внешний вид, вглядывался в каждый проблеск глаз из прорезей протеза. В уголках памяти все еще сохранен образ того маленького мальчика-задиры. Сейчас же Трэвис вырос и возмужал. Щетина, что он не сбривал этим утром прибавляла ему возраст.       В отличие от Трэвиса Ларри совершенно не смотрелся с бородой. Я сравнивала с козлячьей бородой, но самому Ларри не говорила об этом.       Я скучала по ним всем, хоть и не говорила об этом. Шли дни, и в них искала для себя утешение в виде алкоголя и сигарет. Я осознавала свои вредные привычки, мне становилось плохо с каждым днем. Просыпалась от собственных криков по ночам, потом сидела часами перед телевизором. Пепельница заполнялась, но это меня не смутило. В один из дней, когда шла домой с работы, надумала прибраться у себя в квартире. Когда я подходила к своей двери, обнаружила конверт, вставленный в узкий проем.       Приглашение. От кого?       Я повертела конверт в разные стороны, никакой надписи не обнаружила. В задумчивости помахала им словно веером, достала ключи и открыла дверь. Письмо оставила в гостиной и не прикасалась к нему до самой ночи. Сама же начала генеральную уборку по дому.       Перед сном открыла окно для проветривания, забралась под одеяло и открыла конверт, чтобы удостовериться, что это шутка.       «Эй, чувиха.       Мы тут подумали с Тоддом, и решили собраться вместе где-нить, подкатывай к нам на следующей неделе. Адрес ниже».       Узнаю почерк Ларри и улыбаюсь. Не хватает только Салли… я навещала своего друга, но не смогла справиться с эмоциями, чтобы нормально говорить. Чувствовала себя плохим человеком, которому даже не хватало сил, чтобы обратиться к Салу.       Рукой провожу по коротким прядям, вспоминая, какими длинными раньше были. Тогда мы не догадывались, к чему все может привести. Ведь Салли не убийца.       Забываюсь тревожным сном, и просыпаюсь от холода, что прорвался сквозь задернутые шторы. На часах было 4:56. Слишком рано, чтобы собираться на смену.       Попытка уснуть не увенчалась успехом. Мне часто делали замечание на работе, что я выгляжу усталой. Так оно и было.       Мне нужно всего лишь отбросить свои страхи в сторону, они не имеют никакого значения в моей жизни. В том, что происходит сейчас.       Соберись, Эш.       Вспомнить, что было тогда — нетрудно, а забыть об этом — тяжелое испытание. Сколько можно вытерпеть ради одной цели? Разве я мало сделала для этого мира, чтобы одного из друзей уберегли от смертной казни, пока в то время на кладбище заносили по множеству бывших жителей апартаментов. Я там была. Среди сотен других граждан, которые так или иначе знакомы с каждым из упокоенных.       Что происходило сейчас, оставалось лишь корнем цветка. Сам бутон еще не раскрылся.       Вспомнить, с чего начались сдвиги Сала, очень тяжело. Я фактически ничего не могла предугадать и остановить это каким-либо образом. Каждый раз, ложась спать, в своей голове прокручивала тысячу вариантов, что могло случиться с моим лучшим другом.       На следующий день, освободившись после работы, я направилась по адресу. Мне становилось не по себе. По мере приближения я услышала легкий шелест бумаги, оторванной со стенда, воронье карканье и шум машин вдалеке. Ни одного признака жизни.       Когда обошла этаж, где жил Тодд и Сал, то ничего и никого не обнаружила. В подвал мне было боязно спускаться. Да и что я могла там найти кроме крыс.       — Заходи!       Короткий приказ вызвал у меня смесь удивления и страха.       — Ларри?       — А кто еще?       Джонсон предстает передо мной в своем привычном образе, отчего на душе начинает теплеть.       — Я думала, ты больше не приедешь.       — Я не успел попрощаться с тобой. Ну, как дела?       — Отстойно.       Из темноты вышел Тодд. Рукой махнул в знак приветствия.       — Пока отсрочки Сала нам не добиться, — сказал Тодд. — Но плюс в том, что он никому не угрожает. Хотя, я не понимаю его действий, говорит, что у него не было выбора.       На это мне нечего ответить, я тайком посмотрела первую страницу показаний Салли, и была, мягко говоря, поражена. Оставалось много нераскрытых тайн, о которых ни мне, ни Ларри, ни уж тем более Тодду неизвестно. Представила, что произошло, если бы Сала казнили на электрическом стуле и содрогнулась изнутри. Меня пробирала дрожь.       — Все в порядке? — Ларри приобнял меня за плечо, — у тебя лицо бледное.       — Вроде выспалась за сегодня, — попытка отшутиться была не очень удачной. — Мне не по себе, что все остается прежним.       — Но все же что-то сменилось? — задает вопрос Моррисон, — ты работаешь и живешь отдельно от родителей. Это уже считается изменением.       — Мне жаль, что ваших родственников больше нет, — голос подвел. — И Чега с Содой. Мэйпл больше не выходит из дома, и я не знаю, что с ней сейчас.       — Мы ее забрали к себе домой, — возразил Тодд, — она живет в помещении, выделенном для прачечной.       — А почему я об этом не знаю? — Ларри придержал меня за плечи так, чтобы не получилось вырваться.       — Ты и не спрашивала. Вспомни, сколько раз ты мне позвонила, и ни в одном разговоре не проскакивало темы про Мэйпл.       Я «задохнулась» в собственных возмущениях. Не может такого быть.       — Если ты хочешь ее навестить, то всегда можешь прийти. Только ближе не подходи, иначе случится неприятное.       — Что ты имеешь в виду? — краем глаза замечаю, как Ларри, отпустив меня, двигается в сторону кухни.       Тодд смахнул одним движением головы рыжие пряди со лба.       — Как бы помягче выразиться… она психически нестабильна. После смерти Чега и Соды она ушла в себя и больше ни с кем не разговаривала.       «Боже» — единственное, что пронеслось в моей голове.       — Но, — продолжает Тодд, — мы с Нилом регулярно возим ее проверяться.       — Понятно, — сухо выдавливаю из себя. — Мне жаль, что так вышло.       — Все нормально, — заверяет он, — все, что мы могли сделать — уже осуществлено. Никто из нас не в силах сдвинуть неподъемное.       Джонсон вернулся в комнату, оповещая о том, что пора уходить. Хотелось как можно скорее покинуть это место, наполненное скорбью.       — Эш, нам придется расстаться на некоторое время. Ты же понимаешь?       Оставляю легкий кивок, а после него тяжелый вздох. Мне снова будет не хватать его присутствия в моей жизни. Его нелепых шуток и убойного вкуса в музыке.       — Тогда, до встречи? — следуют короткие объятия.       — До встречи.       Тодд предложил провести меня до дома, на что я согласилась. Я не знала, что ждало меня впереди, но моя готовность достигала отметки «максимум».