золотистая нежность & гранатовое безумие

      Не надо было начинать, Джо был прав, Кейтлин была права, доктор Уэллс был прав — все, кроме него, и потому он облажался, попытавшись прыгнуть выше головы. Повезло, что никто не пострадал, но повторять ошибки Барри не намерен, и костюм отправляется в «Стар Лабс», а он уносится в участок, возиться с отчётами, проводить анализы, сопоставлять факты, делать свою работу, которая никому не навредит, которая действительно поможет людям — и оплатит счета.       Никакой он не герой, обычный парень, переживший прямое попадание молнии, вот и всё, и следовало послушаться доктора Уэллса, оставаясь просто материалом для изучения — но Барри хотел доказать себе, что чего-то стоит, что всё возможно, и к чему это привело.       Стопка бумаг не уменьшается, а стаканчик кофе с пугающим количеством сахара пустеет, и Барри раздражённо взлохмачивает волосы, устало потирая переносицу и желая поскорее закончить этот отстойный день. Ещё и голова слегка кружится, предупреждая, что пора бы плотно поесть или посидеть пару часов под капельницей с глюкозой, но возвращаться в лабораторию неловко, будто неуместно, и он упрямо остаётся, высыпая по шесть пакетиков сахара в кофе и скачивая кучу приложений для доставки, которые теперь будут необходимы — чертовски неудобно, чертовски затратно, дополнительная проблема, будто уже имеющихся недостаточно.       Очередная папка закрывается и откладывается, а за огромным окном совсем темнеет, и Барри понимает, что пропустил ужин, что дома будет ждать разговор, что желудок противно ноет от голода, что в висках неприятно тянет. Надо поесть что-то сытное, приличнее растворимого кофе и печенек, но в глаза будто засыпали песок, а руки начинают мелко подрагивать — плохо, очень плохо, и рядом никого, кто поймает, когда он рухнет и шмякнется об жёсткий пол.       Барри уже упоминал, что сегодняшний день — полный отстой? — Вы — Барри Аллен?       Курьер в фирменной одежде скучающе обводит обстановку заспанными глазами, жуя жвачку, и сверяется с экраном телефона, зажав в руках пакет, пока Барри осоловело моргает в недоумении. В памяти нет момента заказывания еды, которая, если честно, кстати, но курьер нетерпеливо лопает розовый пузырь, дожидается кивка и впихивает ему в руки пакет, дежурно желая хорошего вечера и уходя, оставляя его сидеть в тишине и растерянно пялится на заказ.       Внутри оказываются три коробки горячей лапши с мясом и овощами, несколько протеиновых батончиков с разными вкусами, куриный салат с картошкой фри и два хот-дога — всё, что он ест, всё, что он любит, и Барри не хочет думать о сумме, которую пришлось за это отдать.       Но кому? Айрис не в курсе его возросшего аппетита, как и Джо, с Кейтлин и Циско они не настолько близки, чтобы они оплачивали ему ужин, а про доктора Уэллса и вспоминать нечего, где он, а где Барри — наверное, внимательная Кейтлин позвонила Джо и рассказала, попросив приглядеть за потребляемым количеством калорий.       Стоит заскочить к ним позже и извиниться, потому что они не виноваты в том, что он не способен определиться, что делать со своей жизнью — они хорошие люди, поддерживающие его, помогающие, и ему нужно их отблагодарить.       Барри с жадностью набрасывается на еду, отправляя Джо смс с лакончиным «спасибо за ужин и прости», не дожидаясь ответа, но уже спустя минуту, когда три пустые коробки кинуты в мусорку, а он решает забежать к Айрис в «Джиттерс», приходит ответ.       «всё нормально, Бар, но о каком ужине ты говоришь»

***

— Мистер Аллен?       Формальное обращение царапает слух, Барри вздрагивает, оборачиваясь, и чувствует себя вором, застигнутым врасплох на месте преступления — хотя он просто зашёл в «Стар Лабс», пусть и тогда, когда здесь вроде бы никого не должно быть. Но после внепланового забега ради идиота, севшего за руль пьяным, голова снова кружится, сигналя о низком уровне глюкозы, магазины закрыты в поздний час, а дома нет достаточного количества еды, чтобы утолить голод, и Барри примчался сюда за чудо-батончиками Циско и, может, капельницей. — Ээ, здравствуйте.       Но что доктор Уэллс делает тут в такой поздний час — вопрос рвётся с языка, но Барри придавливает его к нёбу, молча копошась в ящиках, и доктор Уэллс понимающе хмыкает, подъезжая поближе. После небольшого расследования стало очевидно, что ту доставку оформил именно доктор Уэллс, и Барри до сих пор не определился, как к этому относиться, просто утопая в смущении и не решаясь даже сказать банальное «спасибо», потому что сухое «мистер Аллен» не располагает к заботе, но тем не менее. — То, что Вы ищите, лежит в соседней комнате на нижней полке стеллажа.       Барри краснеет, кивая, и хочет перейти на супер-скорость, чтобы поскорее унять бешено стучащее сердце и прекратить ощущать неловкость, но едва он делает шаг, как тут же перед глазами всё завихряется, скручивается и расплывается, теряя краски и темнея, и ноги предательски слабеют в коленях, обещая болезненную встречу лица с полом. Но падения не случается, вместо синяков и разбитого носа он получает крепкие руки, подхватившие за талию, аромат ненавязчивого одеколона с мускусными нотками и ощущение затянутого в мягкую ткань бедра под ладонью.       Вот чёрт, а он-то думал, что вчера было отстойным и хуже не будет. — Мистер Аллен? Барри?       Голос звучит взволнованно, совсем рядом с ухом, и вдоль позвоночника проносятся мурашки, а во рту становится ужасно сухо. Барри мечтает провалиться под землю, потому что это такой позор, осесть вот так, почти теряя сознание, почти на чужие колени, вынуждая доктора Уэллса ловить его и держать будто пьяного или немощного, и стыд запекает внутренности на слишком высокой температуре. — Простите. — Тебе стоит уделить больше внимания своему питанию.       Рассеянно кивнув, он стискивает зубы и восстанавливает равновесие, отстраняясь и пряча кулаки в карманы, всё ещё чувствуя фантомную хватку под рёбрами. Неудивительно, что у доктора Уэллса настолько сильные руки, но Барри бы прекрасно жил без наглядного подтверждения этого знания, спасибо большое.       Доктор Уэллс смотрит на него цепко, пронзительно, заглядывая под кожу и просвечивая рентгеном, и Барри мнётся на месте, дожидаясь разрешения уйти. Быть наедине непривычно, незнакомо, и Барри осознаёт, что впервые они по-настоящему вдвоём, когда ни Кейтлин, ни Циско не бродят где-то поблизости, когда во всём огромном здании нет никого, кроме Барри и доктора Уэллса.       От этого щекочет у желудка, но он не успевает обдумать эту мысль, потому что доктор Уэллс отъезжает к выходу и желает спокойной ночи, мягко улыбнувшись уголками губ напоследок.