золотистая нежность & гранатовое безумие

      Волосы насквозь пропахли кофейными зёрнами — как, впрочем, и вся одежда, и Барри с тоской признаёт, что, очевидно, запах кофе въелся в структуру его днк. Чёртова Элис взяла внеплановый отгул, и единственным, кто оказался свободен для выхода на смену, оказался Барри, работающий без выходных уже пятый день. И где, спрашивается, обещанное два на два?       Кругом сплошной обман.       Единственный плюс в том, что сегодня суббота, что означает, что первые пару часов с открытия будет довольно малолюдно, потому что офисники счастливо спят в тёплых постелях, и лишь немногие ранние пташки заскочут за чашкой кофе и умчатся по своим делам. Во всяком случае, Барри надеется, потому что Крис опаздывает, проспав будильник, а в одиночку принимать заказы, пробивать оплату и крутиться у кофемашины весьма проблематично — он с содроганием вспоминает те несколько часов, которые однажды ему пришлось провести без напарника, в самый час пик, ещё на этапе стажировки, и последующую позорную истерику в туалете.       Но пока что, в это славное весеннее утро, никого, кроме Барри и постоянного клиента, неизменно заказывающего лавандовый раф без сахара и устраивающегося с обклееным наклейками стареньким ноутбуком в углу зала, что-то печатающего на протяжении двух с половиной часов, постоянно обновляя заказ, и никогда не произносящего ничего кроме тихого «чёрт». Мешки под его глазами действительно внушают ужас, как и нездорово-серый оттенок лица, но, на удивление, от него всегда неизменно пахнет стиральным порошком и лимонами, никакого застарелого пота или сальных волос, и Барри даже подумывает попробовать познакомиться — несмотря на явную тяжёлую переработку, мужчина вполне симпатичный и вежливый, насколько возможно быть вежливым, не произнося ни слова, лишь кивая и дёргая уголком рта в слабом намёке на улыбку.       Барри бросает быстрый взгляд на безымянного клиента, задумчиво щурясь и решая, что приемлемым поводом для крохотного сближения и демонстрации симпатии будет бесплатная кружка кофе.       Но плану не суждено сбыться, потому что Криса всё ещё нет, а в «Джиттерс» заходит клиент, которому Барри обязан уделить всё своё внимание, натянув дружелюбную улыбку.       Видимо, он тоже не слышал пронзительный звон из динамика и валяется в кровати, потому что в кофейню заезжает на кресле доктор, мать его, Харрисон Уэллс, и у Барри подкашиваются колени, будто ему пятнадцать и его впервые целует учитель литературы, а из головы пропадают все мысли кроме восторженного «обожемой».       Потому что это сам Харрисон Уэллс, разве можно на него реагировать иначе? Разве можно оставаться спокойным, когда кумир всей жизни, чья биография бережно хранится на полке и стабильно перечитывается, с тихим жжужанием колёс приближается к стойке, мягко дежурно улыбается и смотрит, кажется, прямо в душу, раскладывая на составные и вычленяя главное.       У Барри, кажется, сейчас случится остановка сердца, или паническая атака, или приступ внезапной астмы, или что-нибудь ещё, и всё перед двумя людьми, позориться перед которыми он хочет меньше всего.       Чудно, ничего нового, обычный день Барри Аллена, осталось только запороть кофе или пролить на белую рубашку, тогда точно можно будет покупать билет до Тибета и уходить в монахи. — Добрый день.       Самый лучший человек обладает самым лучшим голосом, ничего удивительного, но у Барри сжимается желудок от восторга, ведь сам доктор Уэллс, затворник, которого после взрыва невозможно увидеть в городе, зашёл в «Джиттерс» в это утро, во внеплановую смену Барри, и это нечто. Это похоже на исполнение давней подростковой мечты, и Барри глупо улыбается. — Здравствуйте, что будете заказывать?       Доктор Уэллс задумчиво обводит глазами, спрятанными очками, меню, изучая варианты, и прикладывает кончики пальцев к губам, и у Барри визжит ультразвук в голове — безупречный деловой костюм, но лёгкая растрёпанность в волосах, и хочется податься вперёд и глубже вдохнуть, чтобы понять, чем он пахнет — лосьоном после бритья, кондиционером для белья, каким-то парфюмом?       Безымянный постоялец, просящий подписывать стаканчик лаконичным «Айти», странно косится на них, слегка сощурившись, и будто недовольно поджимает губы. Барри не понимает причины и слегка улыбается, виновато пожимая плечами, наверное, парень просто расстроен, что в кофейне есть кто-то ещё, создающий шум, и сегодня в планах были тихие посиделки — но, увы, приходя в общественное место, особенно в «Джиттерс», нужно всегда быть готовым к наплыву посетителей или очередному нападению. Но, по крайней мере, у них есть Флэш, готовый прийти на помощь, поймать летящие пули и обломки и надрать задницы преступникам. — Обычный кофе без сахара, с собой.       На миг Барри подвисает, пытаясь понять, о чём вообще речь и почему доктор Уэллс говорит о кофе, а затем он вспоминает, что на работе, что планам на марафон ужастиков с Тони не сбыться, что пора взяться за приготовление, что он виснет на чужом лице слишком долго — и скулы пылают под понимающе-насмешливым взглядом пронзительно-голубых глаз. Честное слово, он ощущает себя малолеткой, а не взрослым парнем, прошедшем через отборное дерьмо и сумевшим выкарабкаться. И если он не хочет опуститься в лужу глубже, ему стоит уделить внимание кипятку и зёрнам, а не длинным пальцам, расслабленно лежащим на подколокотниках.       Пискнув задушенное «простите», Барри активно включается в процесс управления кофемашиной, держа в голове чрезвычайно важную пометку «без сахара», но бархатный голос, произносящий эту фразу, отвлекает, как цепкий взгляд, прожигающий спину, и он едва не добавляет чёртов сахар, в последнюю минуту отдёрнув руку и и молясь, чтобы кофе получился приличным.       Но, по крайней мере, он не перепутал фирменный стаканчик с кружкой, ура, успех.       Боже, он просто жалок. — Оплата картой или наличными?       Доктор Уэллс ловко достаёт из кармана карточку, почему-то не прекращая смотреть прямо на него, и Барри раздражающе сильно краснеет, переступая с ноги на ногу и не зная, куда деться, чтобы спрятаться — с чего бы Харрисону Уэллсу так пялиться на него? Вряд ли он по парням, пусть пресса никогда и не ловила его с женщиной, и вообще едва ли Барри обладает насколько впечатляющей внешностью, чтобы заинтересовать его. У Харрисона Уэллса, даже после провала с ускорителем частиц, предостаточно качеств, способных заставить любого с радостью прыгнуть в койку без прелюдий и сделать что угодно — внешность, статус, связи, деньги, ум, всё это никуда не делось, и в научных кругах, несмотря ни на что, он по-прежнему авторитет.       Барри бы продал душу за возможность провести с ним день, болтая обо всём на свете и иногда соприкасаясь ладонями. Но этого, разумеется, никогда не случится, потому что они из совершенно разных галактик, которые могут пересечься лишь здесь, в этой кофейне, и то на короткий момент — а затем снова разойдутся, Барри работать и подрабатывать, а доктор Уэллс — строить будущее и разбираться с людьми со сверхспособностями, появившимися после взрыва ускорителя.       И всё в порядке, так и должно быть, потому что они такие, какие есть, и Барри с грустной улыбкой ставит стаканчик на стойку, дожидась, когда пробьётся чек, а доктор Уэллс забирает свой кофе и отпивает, не выглядя недовольным вкусом.       Всё нормально, хотя Барри и хотел бы написать свой номер вместо чужого имени, посетить «Стар Лабс» и познакомиться с Флэшем, который совершенно точно работает там — никто другой не смог бы сделать подходящий костюм так быстро и качественно.       Но они никто друг другу, и Барри машинально и бессмысленно поправляет еду на витрине, а доктор Уэллс, бросив на него странный взгляд и усмехнувшись, покидает «Джиттерс».       И день снова становится обычным.