My Number One Hero

──────── Пять лет ────────

      Пятилетний Изуку Мидория зевнул, когда его разбудил смутно знакомый мужчина с ядовито-зелеными глазами и запахом дыма.       — О, я вижу, мой маленький герой наконец-то проснулся, — сказал мужчина, опускаясь на колени у кроватки ребенка.       — Папа? Что-то случилось? — спросил Изуку, потирая глаза своими маленькими кулачками.       — Нет, мой маленький герой. Папе позвонили и сказали, что ему нужно уехать в командировку, — ответил мужчина. — Я просто не хотел покидать свою пушистую мяту, не сказав, что скоро вернусь.       — Как скоро? — спросил Изуку.       — Один или два года. Я вернусь раньше, чем ты это поймешь, а когда вернусь, мне не терпится будет увидеть, как улучшится твой анализ и насколько ты станешь умнее, — сказал мужчина, в то время как Изуку изо всех сил боролся со сном, стараясь не закрывать глаза. — Помнишь, что я всегда тебе говорил?       — М-м-м... Боги не дали мне причуду, потому что я напугал бы их своей силой и умом, — пробормотал Изуку, засыпая.       — Правильно. Не позволяй никому говорить тебе обратное, Изуку, — прошептал мужчина, прижимаясь губами ко лбу мальчика. Зеленые кудри ребенка шевельнулись от его вздоха. — Я люблю тебя, моя пушистая мята.

──────── Восемь лет ────────

      — Мам, мы можем поговорить? Пожалуйста? — сказал восьмилетний Изуку, теребя руками край футболки.       — Конечно, — с нежной улыбкой ответила Инко. Но улыбка тут же исчезла, стоило Изуку подойти к кухонному столу и сесть на свой стул. — Всё в порядке?       Изуку смотрел в стол, пока Инко не села напротив. Его пальцы вцепились в красные шорты, когда он наконец поднял на неё взгляд. В зелёных глазах блестели слёзы, что сразу подсказало Инко: этот разговор закончится тем, что они оба будут плакать.       — Изуку, что случилось? Опять что-то в школе? — спросила Инко. Вопрос был глупым, потому что в День отца это чувствовалось особенно остро.       — Т-ты не должна больше подписывать открытки от него, — выдавил Изуку. Сердце Инко сжалось от дрожи в его голосе и от того, что он раскрыл её секрет. — Я-я знаю, что п-папа никогда не вернётся. Из-за того, что я беспричудный. Те-тебе не нужно притворяться, что у нас счастливая семья.       — Изуку, малыш, твой отец не—… Твой отец ушёл не из-за того, что у тебя нет Причуды! Кто—       Изуку с силой хлопнул ладонями по столу:       — Хватит врать, мам! Учителя только об этом и говорят, а Каччан каждые пять минут напоминает мне, что у меня нет отца! Он говорит, что мой отец ушёл, потому что я никто, просто Деку! Что мой отец не смог смириться с тем, что его сын — бесполезный, никчёмный, беспричудный Деку! — выкрикнул Изуку.       Инко вскочила, стул с грохотом упал на пол. Она подбежала к сыну и крепко обняла его, и мальчик разрыдался.       — Почему они так говорят, мама? Почему они все говорят, что это я виноват? Я же не виноват… — спрашивал Изуку сквозь всхлипы и душераздирающие рыдания.       — Потому что они хотят, чтобы ты чувствовал себя неправильным. Они хотят сломить твой дух, — сквозь слёзы заговорила Инко, гладя его по голове. — Но они ошибаются. Ты был самым главным достижением своего отца. Он любил тебя. Помнишь, он всегда говорил тебе, что ты не получил Причуду, потому что боги побоялись бы твоей силы и ума?       — Тогда почему отец ушел? Почему он оставил нас? Почему он не позвонил и ничего не сказал? — спросил Изуку.       — Малыш, мама расскажет тебе, когда ты подрастешь, — ответила Инко, гладя его по голове. — Тогда ты лучше поймешь. Но твой папа любит тебя. Он не хотел тебя оставлять, просто так сложились обстоятельства. Работа заставила его уехать.       Позже той ночью, убедившись, что Изуку крепко спит, Инко взяла телефон. В ее голосе было столько гнева и обиды, что, когда собеседник поднял трубку, у того кровь застыла в жилах.       — Нам нужно поговорить, Мицуки. Ты не поверишь, что сегодня рассказал мне Изуку. Особенно насчет того, что Кацуки сказал ему об отце и о причине его ухода, — произнесла Инко.       — Оу... дерьмо, — выдохнула Мицуки.

──────── Десять лет ────────

      — Изуку, милый, — сказала Инко, — я думаю, ты уже достаточно взрослый, чтобы знать настоящую причину, по которой твой отец ушел.       Изуку поднял глаза от домашнего задания. Она увидела, как в них закипает ярость при упоминании отца. Школа и сверстники до сих пор винили Изуку в том, что он беспричудный, и считали это причиной ухода отца пять лет назад. Кацуки был главным зачинщиком, но Мицуки и Масару могли сделать не так много. По мнению Инко, их усилий всё равно было недостаточно.       — Ты знаешь, что я работаю на правительство Японии в области кибербезопасности? — сказала Инко.       — Да, но что это—       — Я к этому веду. Меня знают как киберсолдата, — продолжала Инко. — Я служу в армии, я солдат. Поэтому если правительство страны позвонит и скажет, что мне нужно переехать, нам придется переехать. Я не подчиняюсь приказам Комиссии героев, только национальному правительству. Твой отец тоже солдат, только у него другая должность и звание. Ты знаешь нового героя Снайпа?       — Снайп — мой отец? — спросил Изуку.       Инко рассмеялась:       — Нет, милый. Он слишком молод. Снайп тренировался под началом твоего отца в армии. Видишь ли, твой отец был— является квалифицированным военным снайпером, и японское правительство направило его подразделение в недавно признанную страну Велдон, чтобы обучить новобранцев и помочь стране с формированием новой армии, — сказала Инко. Ее тон стал серьезным, и она сжала фартук. — Так должно было быть.       — Мам, тебе нужно передохнуть? — спросил Изуку.       Она покачала головой:       — Нет, со мной всё будет в порядке. Лагерь, куда направили твоего отца и Снайпа, подвергся нападению через четыре месяца после его прибытия. Напали те, кто всё еще поддерживал старый политический режим. Благодаря помощи немногих солдат-ветеранов, таких как твой отец, новобранцы, включая Снайпа, выжили. Твоего отца и остальных взяли в заложники. До тех пор пока он не вернется домой, он — как и другие захваченные — считается военнопленным.       — Почему ты рассказываешь мне об этом сейчас? — спросил Изуку. — Почему не рассказала, когда мне было восемь? Почему ты молчала всё это время?       — Потому что мне пришлось ждать разрешения. А когда я наконец его получила, ни у кого из нас не было подходящего настроя для такого разговора, — ответила Инко. Она протянула руку и взяла ладонь сына, сжимая её. — Снайп хочет тебя видеть. Он хочет научить тебя быть героем и заодно поговорить об отце.

──────── Двенадцать лет ────────

      Два года тренировок под руководством Снайпа и два года онлайн-обучения очень помогли Изуку обрести уверенность и развить умственные способности. Инко не могла поверить, как сильно она обидела собственного сына, не забрав его из Альдеры раньше. Но она не искала оправданий. Она знала: она слишком увлеклась работой, похоронив в ней свою боль о муже, и заставила Изуку полагаться только на ее поддержку, в то время как сын ее лучшей подруги был главным мучителем мальчика.       Тело Изуку покрылось тонкими, но рельефными мышцами, которые, по словам Снайпа, были набраны для скорости и скрытности, из-за чего враги недооценивали его. Изуку быстро научился обращаться с оружием: собирать и разбирать его, заряжать и разряжать, а также разбираться в различных типах вооружения. С тех пор как Изуку начал заниматься онлайн, его успеваемость в школе значительно улучшилась. У него появилась надежная поддержка и друзья. Он постоянно общался с девушкой по имени Момо и юношей по имени Юга, которые тоже посещали те же онлайн-занятия.       Изуку настолько вышел из своей скорлупы после разговора со Снайпом, что Инко наконец осознала: она не справлялась с ролью матери, просто погрязнув в собственном горе.

──────── Flashback ────────

      — Я не хочу переходить границы дозволенного, — сказал Снайп, — но я обещал вашему мужу позаботиться о его семье и помочь Изуку осуществить его мечту стать героем. Я очень серьезно отношусь к своим обещаниям. И, мэм, я хочу дать вам понять две вещи. Первая: то, как вы сейчас обращаетесь с сыном, препятствует его прогрессу в физической силе и интеллекте. Отвлекитесь от собственного горя и сосредоточьтесь на своем сыне и его потребностях. Вторая: вы можете говорить мне «нет» сколько угодно, можете кричать об этом, пока не покраснеете, но я буду обучать вашего сына быть героем. Вы не остановите меня и не сможете остановить.       — Теперь послушай, — начала Инко, но Снайп поднял руку, останавливая ее.       — Мэм, вы лучшая подруга матери его мучителя, и из-за этого вы заставляете Изуку проводить с ним время в тесном общении. Вы давите на Изуку, заставляя его дружить со своим обидчиком. Сделайте пять шагов назад от своего горя, от работы и от собственной точки зрения. Смотрите, наблюдайте и действительно слушайте Изуку. Узнайте, как проходят его школьные дни, следите за языком его тела, чтобы понять, что он скрывает от вас. И слушайте его, когда он рассказывает о героях, причудах и своих мечтах.       Снайп осторожно положил руку ей на плечо и сжал его.       — Хисаши говорил о том, что ты замечательная мать и потрясающая жена, он любит и лелеет тебя. Но хотели бы вы, чтобы он видел вас такой? Заблудившейся в своей печали и забывшей о прекрасной жизни своего ребенка, который считает, что отец бросил его, потому что он беспричудный? Или вы бы хотели, чтобы Хисаши вернулся домой к сыну, который знает его как солдата, учителя и отца — человека, который действительно любил его таким, какой он есть?

──────── End Flashback ────────

      Речь Снайпа открыла ей глаза. Инко поняла, что совершенно упустила из виду обиду сына на отца. Хисаши и она оба знали, что Изуку умнее своих сверстников, но его оценки больше этого не отражали — и это должно было стать первым признаком того, что что-то не так. К счастью, у Снайпа были обширные связи в правительстве Японии, и дело о дискриминации в Альдере в отношении её сына, а также о нарушении других законов, всё ещё находилось на расследовании, но складывалось в её пользу. Сотрудники Альдеры не смогут больше получить работу учителя или любую другую должность в сфере образования или ухода за детьми — в их личных делах появится чёрная метка. А в личных делах всех учеников, которые издевались над Изуку, будут стоять чёрные флажки.       Она помнила, как Мицуки спрашивала её, не слишком ли она строга к детям, особенно к Кацуки. Ведь если они получат чёрный флаг, Кацуки никогда не сможет осуществить свою мечту и стать героем.       — Твой сын неоднократно говорил Изуку, что отец бросил его, потому что он беспричудный. Твой сын неоднократно использовал свою причуду на Изуку, чтобы причинить ему боль. Твой сын говорил Изуку, что он ничего не стоит, дав ему имя Деку — которым его потом называли все в школе, включая персонал. Если всего этого недостаточно, Мицуки, скажи мне: почему я слишком сурова? — сказала Инко. Она вздохнула. — Мне жаль, Мицуки, я знаю, что дети могут учиться на своих ошибках, пока они ещё маленькие. Но я даже не занимаюсь расследованием. За это отвечает правительство страны, и именно оно всё решает.       В тот же день Изуку вернулся домой с самой яркой улыбкой на лице, рассказывая о том, как учится метать ножи. Ссора между Инко и Мицуки показалась ей незначительной по сравнению с тем восторгом, с которым её сын вернулся домой.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

      Он прошел долгий путь с тех пор, как впервые встретился со Снайпом, и теперь понимает, что матери не следовало скрывать от него правду об отце. Он не испытывает ненависти к Хисаши: благодаря историям Инко и Снайпа, старым фотографиям, домашним видео и смутным воспоминаниям из раннего детства он смог почувствовать связь с ним.       Стук в дверь, раздавшийся в тот день, перевернул их жизнь.       Когда Изуку вернулся домой после тренировки со Снайпом, он застал маму сидящей за кухонным столом с красными опухшими глазами; на лице еще оставались следы слез.       — Мама? Все в порядке? — спросил Изуку.       — Нет, Изуку, боюсь, что нет, — ответила Инко. — Изуку, твой отец признан погибшим. Они нашли его хвост и жетон.       Инко глубоко вздохнула. Она всегда знала, что этот день наступит. Прошло уже семь лет, она почти смирилась. Но по-прежнему было больно оттого, что сын почти не помнил отца — лишь смутные образы из раннего детства.       Она почувствовала, как Изуку обнял ее и положил голову ей на плечо.       — Мам, теперь я знаю, что папа действительно любил меня. Благодаря твоим рассказам, домашним видео, фотографиям и историям дяди Снайпа я чувствую связь с ним, — голос Изуку дрогнул, но он пытался держаться.       Инко улыбнулась и, когда он отпустил ее, повернулась к нему:       — Я знаю, он хотел бы, чтобы это было у тебя, — сказала она, беря в руки маленькую коробочку с изображением японского флага. — Он хотел бы, чтобы у тебя был его жетон.       — Ты уверена, мама?       — Да.       — Я никогда его не сниму. Я навсегда сохраню память о папе в своем сердце, — сказал плачущий Изуку.

──────── Пятнадцать лет ────────

      — Айзава, — окликнул Снайп, проходя мимо коллеги по коридору Юэй перед началом занятий в первый учебный день. — Могу я занять минуту твоего времени?       Айзава вздохнул:       — Конечно, Снайп.       — Я собираюсь вернуть тебе должок за пару услуг, которые ты мне оказал, — сказал Снайп. Айзава приподнял бровь, но Снайп продолжил: — Считай, что это выгодно и для тебя. Твой ученик Мидория Изуку — не отчисляй его.       — Он должен доказать мне, что у него есть потенциал. И судя по тому, что я видел, о—       — У него больше потенциала, чем у Всемогущего и Ястреба вместе взятых, — перебил его Снайп. — Незу уже взял его в личные ученики. Мир ждет революция, потому что я лично знаком с Мидорией.       Айзава моргнул, когда Снайп тихо рассмеялся:       — Он каким-то образом получил причуду, старина, — сказал Снайп, и хотя в коридоре были только они двое да Незу, наблюдавший через камеры, у Айзавы возникло ощущение, что Снайп говорит с кем-то еще.       — Сегодня после школы я планирую встретиться со Всемогущим. На вступительном экзамене Мидория впервые использовал свою причуду, — добавил Снайп.       — Что значит «впервые»? — нахмурился Айзава.       — Мидория родился и до недавнего времени был беспричудным. Но ты видел экзамен. Он отлично владеет ножом, анализирует ситуацию и координирует других, помогая раненым. Он единственный ученик, получивший баллы во всех наших категориях.       — Ты же знаешь, что не должен был никому рассказывать об этих скрытых баллах.       — Я и не рассказывал. Не знаю, делал ли он то, что должен был, или взломал систему Юэй, но факт налицо, — Снайп надвинул ковбойскую шляпу на прорези для глаз в маске. — Мой старый друг познакомил меня с семьей Мидория и всегда говорил: Изуку родился без причуды, потому что боги побоялись бы его интеллекта и силы. У него сердце героя и целеустремленность солдата.       Айзава вздохнул:       — Хорошо, я не буду его отчислять. Но я также буду присутствовать при твоем разговоре со Всемогущим, если то, что ты говоришь, — правда.       Айзава был впечатлен парнем. Тот оставался в середине рейтинга, не используя причуду, и тихий голос Снайпа в голове напоминал Айзаве: парень впервые применил причуду только на вступительном экзамене.       Минету он определенно собирался отчислить. А если Мидория удержится в рейтинге и не будет пользоваться причудой, то он отправит Бакуго на курсы управления гневом и к психотерапевту. Он уже сказал Бакуго, что у него есть два предупреждения, и напомнил о желтом флаге в его личном деле за издевательства над Мидорией. Еще одно нарушение — и его переведут в общеобразовательный класс, а родителей вызовут на беседу. Там Незу и Айзава освежат в памяти политику Юэй. в отношении буллинга и дискриминации, и желтый флаг превратится в красную метку, за которой последуют более строгие меры.       Первое, что сделал Бакуго — оскорбил Мидорию словом «Деку» и попытался напасть на него с помощью причуды, но тот защитился. Во второй раз Мидория вышел на поле на три минуты раньше Бакуго, который снова попытался атаковать, выкрикивая что-то про «бесполезный камешек» и обещая оказать миру услугу, покончив с собой.       — Мидория, — сказал Айзава. — Ты следующий.       — Да, сэр, — ответил Мидория и встал в круг.       Айзава ждал. Мидория метнул мяч, и по его телу пробежала зеленая молния. Айзава активировал причуду, которая погасила молнию прежде, чем бросок успел усилиться и сломать кости, но ребенок даже не вздрогнул.       Более того, он мгновенно выхватил откуда-то нож и метнул его в мяч. Нож вонзился в цель, и Айзава зафиксировал результат. Даже без причуды Мидория оставался в середине класса.       — Сэнсэй, что случилось с его причудой? — спросила девочка с выдвижными штекерками.       — Сэнсэй по какой-то причине стер мою причуду, — ответил Мидория и, сверкнув глазами, продолжил: — Айзава-сэнсэй — подпольный герой Сотриголова. Его причуда «Стирание» отменяет почти все причуды, кроме мутационных.       — Никто не пришел сюда слушать твою болтовню, гребаный Деку. Ты бесишь, — рявкнул Бакуго.       — Бакуго, я много раз просил не называть меня бесполезным, но сейчас я начинаю верить, что ты действительно просто не помнишь моего имени, — спокойно ответил Мидория.       — Хватит. Мидория прав: я стер его причуду, потому что на вступительном экзамене он сломал три конечности из четырех. Если бы это был реальный бой, ты стал бы обузой, — сказал Айзава. Он бросил Мидории запасной мяч. — Попробуй еще раз.       — Можно я сначала заберу свой нож?       Айзава метнул один из своих скрытых ножей в сторону зеленоволосого ученика, и тот с легкостью поймал его. «Чему, черт возьми, этот ребенок научился у Снайпа?» — подумал Айзава.       Зеленая молния заплясала на коже ученика, когда он бросил мяч. Мидория выхватил нож из чехла, молния заметалась быстрее и вспыхнула ярче, когда он метнул нож, и тот снова попал в мяч.       «Этот парень… Снайп, какого черта?» — подумал Айзава, глядя, как Мидория бросил мяч дальше, чем Бакуго.       Краем глаза Айзава заметил движение и, мысленно вздохнув, среагировал молниеносно.       — Это твой последний шанс, Бакуго, — произнес Айзава, но когда Бакуго заорал на Мидорию, обвиняя его во лжи и в том, что тот посмел смотреть на него свысока, Айзава обмотал его рот шарфом.       — Знаешь, Бакуго, я никогда не смотрел на тебя свысока. Наоборот, я восхищался тобой, — улыбнулся Мидория, и улыбка его сияла ярче солнца (нельзя допускать, чтобы проблемный ребенок близко сдружился с Хизаши. Они приведут к тому, что солнце ослепнет). — Я хотел поддержать твою мечту, как и подобает хорошему другу. Поэтому я взломал публичные записи и изменил твою черную метку на желтый флаг, чтобы у тебя был шанс.       Улыбка исчезла, сменившись печалью.       — Не волнуйся, Незу был впечатлен и знал об этом. У меня не будет проблем, ведь я старался быть тебе другом. Я стал личным учеником Незу, но теперь, Бакуго, ты сам разрушил свою мечту. Не я.       Мидория перевел взгляд на Айзаву, затем замахал руками:       — Никаких переломов, сэнсэй. Можно мне поговорить с вами завтра перед школой?       — Да. А теперь все, кроме Бакуго, прекратите использовать причуды. У меня глаза сохнут. Возвращайтесь в класс и возьмите учебный план. Минета, забери вещи и уходи. Ты исключен, — объявил Айзава.       Минета расплакался и бросился к Момо, пытаясь до нее дотронуться, но Мидория перехватил его за рубашку.       — Ты ведь не собирался прикасаться к одной из моих лучших подруг в извращенной форме, правда, Минета? — спокойным голосом произнес Мидория, и в этом тоне Айзава узнал ту самую грань, за которой Снайп был готов собственноручно вышвырнуть кого-то вон.       Момо облегченно выдохнула, а Аояма, хихикая, подошел к ней:       — Момо, дорогая, ты должна нашему Изуку новый блокнот. Ты ведь проиграла спор о том, знает ли он, кто наш классный руководитель.

──────── Шестнадцать лет ────────

      У Айзавы разболелась голова, и он мысленно окрестил эту боль именем своего босса. Айзава с нетерпением ждал сегодняшнего дня — Дня героев, когда ученики геройского курса слушают, как их самые преданные фанаты читают письма о том, как сильно они изменили чью-то жизнь. Обычно Незу и учителя выбирали кандидатов и устраивали голосование, но в этом году директор уже определил самого большого поклонника Мидории без согласования и ведома персонала.       Эри не была выбрана, и она плакала из-за этого с тех пор, как узнала. Незу также решил нарушить традицию и оставить Мидорию напоследок. Но причиной головной боли, которую Айзава называл «Незу», стал подозрительный человек в группе фанатов, который не давал ему покоя.       Айзава старался не обращать на это внимания и сосредоточиться на реакции учеников, когда фанаты зачитывали им письма. Он прятал улыбки и отделывался дежурными фразами вроде «мне что-то в глаз попало» и «это просто котенок, заткнись», когда кто-то замечал его повлажневшие глаза.       «Конечно», — подумал Айзава, когда подозрительный человек подъехал к микрофону. — «У Проблемного ребенка потенциальный злодей в качестве фаната номер один».       Человек сидел в инвалидном кресле и опустил микрофон на уровень рта.       — Айзава, — сказала Эри, потянув его за рубашку, — а можно мне тоже такой костюм, как у Декиру?       — Что?       — Человек на сцене одет в костюм, как у господина Декиру, — пояснила Эри, и это заставило Айзаву приглядеться.       На незнакомце действительно был комбинезон, напоминающий геройский костюм Декиру. Капюшон был поднят и закрывал глаза, но спускался ниже затылка, словно—…       Ах, вот что сбило Айзаву с толку. Должно быть, у человека какая-то мутационная причуда — голова имела странную форму.       — Да, — ответил Айзава. — Мы найдем тебе костюмчик, как у Декиру.       — Сэнсэй, вы знаете, кто это? — спросил Иида, была ли в его тоне легкая зависть?       — Нет, Незу ничего не говорил нам о поклоннике Мидории, — отозвался Айзава.       Иида кивнул.       — Всем привет, — начал поклонник; судя по грубоватому голосу, это был мужчина. — Прежде чем я прочту письмо, хочу поблагодарить вас за этот момент. Я знаю, что у Декиру уже много поклонников, и надеюсь, со временем вы поймете, как много это значит для меня.       Айзава заметил, как Снайп выпрямился — то ли узнал голос, то ли почувствовал в нем власть.       — Некоторые события, о которых я расскажу, могут быть тяжелыми, особенно рейд против Восстановителя пару месяцев назад, — продолжал мужчина. — Заранее прошу прощения. Если кому-то потребуется уйти, я пойму.       — Эри, — сказал Айзава, взяв ее за руку, — скажи мне, если захочешь уйти, хорошо?       Эри кивнула.       — Одиннадцать лет назад я оставил свою семью и жизнь, чтобы служить нашей стране. Это должен был быть тренировочный лагерь для новобранцев, но на нас напали, и некоторые из нас оказались в плену. Поначалу я не терял надежды, но шли дни, мне не разрешали видеть солнце, и мои надежды начали рушиться. Не знаю, сколько времени я провел в плену, прежде чем начал подумывать о том, чтобы позволить смерти забрать меня. Но тут мое внимание привлек смех. Что-то в глубине души подсказало мне открыть глаза и увидеть, над чем они смеются. Собрав последние силы, я посмотрел на маленький телевизор и увидел Декиру с прекрасной испуганной девочкой, привязанной к его спине, — он защищал её от Восстановителя. То, как причуда Декиру окутала их зеленой молнией, было так ярко, что я, находясь в своей камере далеко от Японии, почувствовал прилив сил. Я смотрел, как он сражается, и с каждой секундой по моим венам разливалась воля к жизни, сила для побега. Я сбежал той ночью. Я вытащил свое избитое, сломанное, обессилевшее тело из камеры, из здания — и оказался в незнакомом районе. В голове снова и снова прокручивалось видео с битвой, и я начал двигаться в правильном направлении.       Мужчина сжал подлокотники инвалидного кресла и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.       Айзава почувствовал, как Эри сжала его руку.       — Айзава, этот человек похож на меня? — спросила она.       — Я-я не знаю, — ответил Айзава.       — Если этот человек тот, о ком я думаю, — тихо сказал Снайп, когда Мидория придвинулся к нему ближе, — то в каком-то смысле да. Его держали в плену и пытали одиннадцать лет, малыш. Дольше, чем ты живешь.       — Снайп, ты—… — голос Мидория дрогнул от испуга и потрясения, слишком похожего на интонации Эри.       — Наконец я нашел гостеприимный дом, где мне немедленно оказали медицинскую помощь, — продолжил мужчина. — И пока я ждал, когда все уладится, чтобы вернуться домой, я снова и снова пересматривал тот бой. Даже когда чувствовал, что смерть снова пытается забрать меня, я отказывался. Каждый раз, закрывая глаза, я видел, как Декиру сражается с Восстановителем, защищая ту маленькую девочку так, словно она была всем, что у него есть. Я чувствовал, как крепнет моя решимость стать лучше. Два месяца назад я наконец вернулся домой, в Японию. Так много изменилось, но я знал, что меня ждут ужасные новости. Я потерял способность ходить, но потом я наткнулся на видео со Спортивного фестиваля, где Декиру сражается с Тодороки, и что-то подсказало мне: я еще могу жить. Я упорно занялся здоровьем, начал физиотерапию. Я смотрел запись Спортивного фестиваля каждый день — до и после лечения. И продолжал пересматривать бой с Восстановителем, чтобы помнить, как далеко я зашел.       Он посмотрел в сторону Незу.       — Потом ко мне пришел посетитель, который предложил мне этот шанс. И я воспользовался им, потому что у меня появилась новая цель. Моя цель казалась невыполнимой: я не мог удержать равновесие. Но я был полон решимости. Такой же решимости, как у Декиру, когда он отправился спасать Индейца и Ингениума от Стейна в Хосу. Такой же, как у него, когда он защищал маленького мальчика от Мускула.       Мужчина медленно встал, ухватившись за стойку с микрофоном. Позади него виднелся обрывок хвоста.       — Каждое утро, просыпаясь, я смотрел бой с Мускулом, а перед сном — бой со Стейном. Сражение Декиру с Мускулом показало мне, как он боролся с чудовищной болью, но никогда не сдавался, — голос мужчины дрогнул. Он поднял микрофон повыше, балансируя на нетвердых ногах, и потянулся к капюшону. — Я так горд и благодарен тебе за то, что ты есть в моей жизни, Декиру. За то, что ты доказал: я ошибался.       Мужчина снял капюшон, продолжая говорить. Его покрытая шрамами голова дракона с темно-зеленой чешуей местами была изуродована. Ядовито-зеленый глаз смотрел вперед пустым взглядом, в то время как второй был переполнен эмоциями.       — Боги не дали тебе причуду, потому что испугались бы твоей силы и интеллекта. Но они просто ждали, когда мир будет готов к тебе.       — П-папа?.. — выдохнул Мидория тихим голосом, в котором смешались надежда и изумление.       — Я горжусь тем, что могу назвать тебя своим героем, Декиру. Но еще больше я горжусь тем, что могу назвать тебя моим маленьким героем, моей пушистой мятой, моим сыном, — произнес мужчина.       Мидория с надрывным криком бросился к нему и оказался в крепких объятиях. Мужчина едва держался на ногах, зарывшись лицом в зеленые кудри сына. Айзава краем глаза заметил, как Снайп украдкой вытирает слезы, да и Всемогущий плакал, не скрывая этого, но при этом выглядел невероятно гордым. Казалось, плакала половина зала: он отчетливо слышал, как Каминари, Мина, Хагакуре, Тёмная Тень и Кендо рыдали в голос.       — Я так по тебе скучал, — сказал дракон, отстранившись и прижавшись лбом ко лбу Изуку. — Теперь я дома и больше никогда тебя не оставлю. Я так горжусь тобой, мой маленький герой.       Дракон рассмеялся сквозь слезы, по его щекам текли соленые дорожки. Он положил когтистую ладонь на плечо Изуку, чтобы удержать равновесие, а другой рукой отдал честь, прикоснувшись ко лбу.       — Вольно, капитан-лейтенант Шуичи, — произнес он.       — Добро пожаловать домой, адмирал Мидория, — отозвался Снайп, отвечая на приветствие.       — Теперь я генерал-адмирал Мидория, — со смехом поправил старший Мидория, опускаясь в инвалидное кресло с помощью сына. — Хорошо быть дома. Особенно после одиннадцати долгих лет в плену. — Он с гордостью посмотрел на Изуку. — Спасибо, что защищал мою семью вместо меня, Сатоши.       Айзава и другие преподаватели переглянулись с недоумением. Неужели все эти годы они работали бок о бок с сыном премьер-министра?       — Так поступают солдаты и лучшие друзья, Хисаши, — ответил Снайп. — К тому же Изуку — чудо. Мой отец считает его любимым внуком, да и как премьер-министр он уже не раз пользовался аналитическими способностями Изуку. Но главное — у нас с твоим сыном накопилось множество историй о наших приключениях. Будет что рассказать.       — Мне не терпится их услышать. Но сперва, моя пушистая мята… — дракон перевел взгляд на Изуку. — Думаю, я хотел бы познакомиться с твоими друзьями и учителями.       Изуку вытер слезы и широко улыбнулся:       — Конечно, пап. Они все замечательные герои. Но как я для тебя — герой номер один, так и ты для меня — герой номер один, папа.