Ну пойми же меня

Он сам выбрал путь отшельника.

В его прошлом было множество недопониманий, проглоченных обид и страхов. Ему было всего 9 лет. Когда он вернулся домой со школы, после веселой игры в снежки и валянием в сугробах. Пройдя в дом, увидел, как отец на полу, облокотившись на диван, держится за сердце, со стеклянными глазами и мухой, выползшей из его ноздри. Мальчонка в страхе и неверие выбежал из дома и побежал прочь. В ту ночь его искало все село, и смогли найти его только к 2 часам ночи, обмороженного в заброшенном на зиму лесником доме. Эта выходка стоила ему слуха. Отит взрослые не заметили, да и сам он молчал. Но опомнился, когда почти совсем оглох. Слух прорезал резкий удар, эхом разлетевшийся по земле, лязгом рассыпавшихся осколков. Взмах! И хрясь! Рассколенное надвое полено упало с пня в стороны. Его движения старым советским топором, чей металлический клинок грозился слететь с топорища, были отточены временем и силой. Старый слуховой аппарат раздражающе болтался на его ухе, заставляя его лишний раз нервничать. Рубка дров была одна из рутины его жизни в глухой деревне. Он давно отрёкся от своих обязанностей страны, сбросив это на свою столицу и президента. Уже несколько лет он живёт отшельником, местные жители прозвали его блаженным. Как только с дровницы начали валиться дрова, Россия вколол топор в пень и потащился в дом с охапкой дров. В его деревянном доме был минимализм и порядок. Первое, что бросается в глаза, — икона Божьей Матери в левом уголке с лампадкой и прочими иконами на иконостасе. Далее маленькая кухонька с печкой вместо нормальной плиты с конфорками и маленький вырезной дубовый столик у окна, сделанный самим Россией. И, конечно же, персидские ковры. Атмосфера была домашняя, и приятная для России. В доме пахло чаем из листьев шиповника. Россия жил за деньги, что ему высылала Москва, и этих денег ему хватает с лихвой. Зайдя в дом он закинул дров в печь, чтобы тепло разлилось по трубам и можно было начать свой день. Пока печь грелась, он набрал воды с колодца, чтобы приготовить завтрак. Зайдя уже на порог дома, за его спиной послышалась вибрация сильных басов и жужжание аккумулятора машины. — гости? — невольно спросил он сам себя. За 4 года он привык к жизни «монаха», растерял все свои социальные навыки. Игнорирую постороннего в его обителе все так завершая дело до конца, занес воду и залил немного в чайник, стараясь не оборачиваться на тонированную машину, стоящую напротив дома. — Сколько это будет продолжаться? — спросил его сухой мужской голос, с очевидной усталостью.