Чёрные призраки

Пара длилась практически два часа, достаточно долго, что аж половина студентов стали вялыми и сонными за столами. Но наконец-то преподаватель Джибом сжалился над всеми и огласил окончания своего длинного рассказа. Руби резво собрала сумку, намереваясь быстро удрать из этой залы. — Пока! — только и сказала она на прощание своему соседу Сонхва, но даже не удостоилась от него не то, что ни словечка, а и ни кивка головой, ни взгляда в ответ. Впрочем, ей было не до него. Руби чего-то показалось, что знакомый из её прошлого, вот тот Чон Уён, подозрительно медлит и не встаёт, будто хочет с ней столкнуться на лесенке между рядами. И вот этого ей совсем не хотелось — таких вот неловкостей. И настроения вообще не было. Руби не отличалась трусостью, но вдруг впервые смалодушничала так позорно, желая избежать возможного разговора. Она просто прошмыгнула мимо, когда толпа народу вдруг затолкалась в проходе, отдавливая некоторых ребят и не давая вылезти из-за столов. А затем она практически сбежала в коридор, пока её никто не поймал. Руби отправилась обратно в общий деканат, получить своё расписание и некоторые предметы для учёбы. Ну и поприветствовать каких-то преподавателей. Уже там ей неприкрыто посоветовали добровольно-принудительно вступить в какой-то клуб, существующий в Академии. По мнению «Халазии» никто не должен быть «не при деле». И новых студентов просили вступить в существующие Клубы в течение недели с хвостиком, иначе руководство само пристроит беспризорников по своему усмотрению. Как шепнул ей на ушко один преподаватель, то обычно это Клуб «Уборки Территории», поэтому лучше бы ей найти себе местечко посолиднее, договорившись с другими студентами. Список всех существующих групп ей тут же предоставили с улыбочкой. Руби кивнула всем на прощание в деканате и поспешила уйти с кучей книг в руках. Она практически побежала, но стоило ей только оказаться у выхода, как в дверном проёме резко выросла плечистая фигура, и она просто позорно влетела в какого-то парня, споткнувшись с ним и уткнувшись носом ему в грудь. Немаленькую и крепкую грудь, к слову, которую Руби почувствовала даже через худи парня. — Простите, нечаянно, — тут же извинилась она. Это был новенький, который прибыл вместе с ней. Она запомнила его имя — Чхве Сан, у Руби всегда была хорошая память. Он склонился и быстро поднял её упавшую книгу при столкновении, а затем вальяжно положил том об основах чертежей обратно на её стопку в руках. И посмотрел так отстранённо, этим узким прищуром своих раскосых глаз. — Будь осторожней, — как какой-то учитель надменно сказал он ей. — Я же не специально, — нахохлилась Руби. — Я понял. Принял к сведению. Она лишь приподняла бровь и прошла мимо, когда этот Сан развернулся вбок, молча выпуская её, чтобы самому потом зайти в деканат. Очередной странненький пацан. Может и не пацан — выглядел он взросло. Может, дело было в серьёзном выражении лица или широких плечах, делающих его крупнее за обычного мужика? Впрочем, это был силовик, а там часто амбалы ходят. Только почему… почему что-то показалось таким знакомым в его лице? Да нет, глупости, она видела этого Сана впервые, точно бы запомнила такого. Наверное, его типаж кого-то напоминает, вот и всё. Руби уже и позабыла про него, она быстрым шагом добралась обратно к своей новой комнате, намереваясь разобрать вещи. И по дороге быстро посмотрела список всех Клубов «Халазии» и его глав. Нужный и интересный для себя она уже отметила. Осталось дело за малым — чтобы её туда приняли, всего ничего. Она также отметила одну делать: для существования Клуба в нём должно быть не менее трёх человек. Новички могли создавать свои только через полгода. И единственным феноменом в этом списке внезапно оказался её сегодняшний сосед — Пак Сонхва. Его Клуб назывался «Чернокнижники», и Руби чуть не засмеялась в голос — этот мрачный тип с гулькой на голове явно имел чёрное и ехидное чувство юмора. Впрочем, удивительно было именно то, что в Клубе он был… один. Да, всего один участник, и это было поразительно и нарушало условия. Почему же только ему разрешили подобное? Очень интересно… Руби быстро обосновалась в своей маленькой комнатушке, разобрав вещи. Единственное, что её очень напрягало — это отдельные туалеты и общие душевые, к сожалению. Ладно, как-то привыкнет. Есть отдельная кровать и стол — уже хорошо. До следующей пары оставалась куча времени, поэтому пришлось заставить себя выйти и отправиться в общую столовую. Ещё одна встреча с обществом, увы. И кормили здесь в строго отведённые часы, не более. Кто пропустит это время, тот сидит голодным. Вот Руби и пошла на обед. Найти столовую оказалось не так трудно — и по запаху, и по куче народу, со всех ног бегущему в явно самое любимое место в Академии. Руби уже приближалась к этому месту среди толпы идущих студентов, как вдруг к ней кто-то подлетел со спины и взял по обе руки. — Приветик! — с правой стороны оказалась пухлощёкая девушка, хотя телом была стройной. Рыжеватые волосы торчали непослушной копной. — Меня зовут Клеменс Пэйдж, я глава местной студенческой газеты! — А я Вивьен Прю, — улыбнулась с правой стороны невысокая девушка с белыми локонами и розовыми концами. Она буквально потиралась щекой о плечо Руби. — Я её новая помощница! Мы любим брать интервью у новеньких и помогать им быстрее осваиваться. — Я Рубин Колльбьёрн. Но что-то мне подсказывает, что вы уже это знаете, — Руби осторожно и мягко высвободила свои руки из хвата двух девчонок. Они не шибко поняли намёк, продолжая идти с ней вплотную. — Спасибо, но боюсь, что никакие интервью меня точно не интересуют. Я скучная и заурядная личность. И уж тем более не приветствую лишнее внимание. Так что простите. Она хотела ускорить шаг, но первая Клеменс быстро обежала её, становясь впереди. — Полно тебе, мы не докучаем, — лучезарно улыбнулась она. — Не будем настаивать, если тебе что-то не нравится, — ну просто врала, как дышала. — Просто хотели подружиться с новенькой. Если нужна помощь — обращайся. Вивьен тоже только пришла вот из-за недавней болезни. Так что неплохо было бы, если бы вы стали приятельницами. — Новеньким всегда нужно держаться вместе, — хохотнула вторая девчушка. Они реально пристали, как мокрый лист, увязавшись за Руби и галдя на перебой про бытие студентов в «Халазии». И так все трое и вошли в просторную столовую. Помещение было большим и светлым, достаточно простым. Вдоль одной из стен тянулся длинный буфет, где предлагалось небольшое меню на выбор. Работники за стойкой насыпали и наливали определённые блюда в тарелки на подносах студентов в очереди. По всему залу в хаотичном порядке стояли расставленные столы с вделанным скамьями, за которыми могли обедать сразу несколько человек. Места у окон, разумеется, были уже заняты, явно самые популярные. Руби, слушая вполуха, как щебечут рядом Клеменс и Вивьен, взяла у стойки поднос и встала в очередь за едой. Её спутницы тут же примостились рядом, чуть ли не толкаясь и воодушевлённо рассказывая ей про какого-то Одарённого Джексона, который выпустился в этом году, и это была настоящая трагедия, ведь он устраивал «лучшие вечеринки для студентов во всём мире», и кто ж теперь будет вместо него?! Клеменс так отчаянно всплёскивала рукой, сетуя, что не побывает уже на таких гуляниях, что Вивьен от греха подальше отодвинулась от неё, но тут же нечаянно задела подходящую к толпе девушку в кожаной куртке. — Эй, смотри, куда прёшь, мелкий шпендик! — фыркнула на неё черноволосая незнакомка, даже достаточно агрессивно и нарочно задела Вивьен плечом. — Я нечаянно, простите, простите… — пробубнила та в ответ, осторожно отодвигаясь обратно в шеренгу очереди. — За нечаянно бьют отчаянно, слыхала? — девушка в кожанке насмешливо наклонилась над ней, практически утыкаясь носом к носу, и Вивьен машинально вжала голову плечи. Руби нахмурила брови, глядя на эту сомнительную сценку. Краем уха она услышала, как Клеменс ей быстро и взволнованно шепнула в затылок: «Это Биби Хёнсо из силовиков!» Для чего это было сказано — непонятно, но вслух Руби быстро сказала: — Она извинилась, в чём проблема? К тому же здесь толпа за едой — подходить со спины без очереди тоже такое себе. Можно тоже быть повнимательней. Краем глаза она видела, как побледнела рядом Клеменс. А эта Биби Хёнсо тут же на неё посмотрела, на две секунды прищурив глаза. А затем спокойно подошла к Руби вразвалочку, чуть ли не вплотную. Перед взором сразу оказались чужие аккуратные груди в сомнительном топе под распахнутой широкой курткой. Огромная продольная татуировка торчала из-под ткани аж до пупка. — Кто это тут у нас подал голос? — хмыкнула Биби, взирая на неё надменным насмешливым взглядом. — Новенькая? Пупсик из очередного Благородного дома? — она склонила голову, чуть ли не дыша Руби в щеку. — Не тошно ли богатенькой питаться обычной едой с простыми смертными? Вас такое не раздражает, а? Меня вот реально тошнит от одного только вида, — премило улыбнулась Биби, не отводя взгляда о её глаз. — То, что ты стоишь тут в простенькой толстовке, не сделает тебя ближе к народу, как бы ты не старалась. Аж подташнивает от того, что мы все тут лицемерно должны изображать равенство, дружное сосуществование и смотреть на ваши надменные богатенькие лица, которые ничегошеньки не знают, как живут настоящие работяги. — Если постоянно подташнивает, — спокойно ответила ей Руби, как ни в чём не бывало, — то советую побыстрее обратится к врачу. Проблемы с желудком и поджелудочной — это не шутки, стоит всёрьёз заняться своим здоровьем. Застой желчи уже видно невооружённым глазом, — двусмысленно сказала она, но, разумеется, все это поняли. Биби глядела на неё, чуть задрав голову, рядом уже куча ребят не без интереса оборачивались, ожидая что сейчас будет. Однако впереди толпы раздался мужской голос, заставляя обратить на себя внимание: — Эй, Биби, чего там встала?! Харэ к чужим девкам приставать, иди к нам! — окликнул её какой-то мускулистый парень. — Мы очередь заняли, иди сюда, пока Вонхо все куриные грудки в меню не сожрал! — Тебе повезло, что последние куриные грудки мне в разы важнее, чем показ моей желчи, — усмехнулась Биби и пафосно сделала губами мнимый поцелуйчик Руби в лицо. Та даже не дрогнула, молча на неё взирая. — Удачи, новенькая посмотрим, как быстро ты окажешься на дне пищевой цепочки без влияния своего дома, — хмыкнула она и вальяжной походкой поплелась к компании своих ребят впереди. — Это что сейчас было? — наконец-то выдохнула Клеменс. Она ошарашенно поглядывала то в спину уходящей Биби, то на невозмутимое лицо Руби. — Ты зачем такая борзая с ней была? — обратилась она к ней. — С ней лучше не связываться. — А что, собственно, произошло? — посмотрела на неё Руби. — Ничего такого же. Не стоит давать повод задирать себя. Кому угодно. — Ох, вот теперь она будет задирать тебя, — с сомнением сказала Клеменс. — Будь осторожней. — А вы не мямлите так испуганно, — нахмурилась Руби, хотя сама была не рада ситуации. Ведь теперь куча народу посматривало на них, особенно на неё. — Но это всё равно было офигеть, как круто! — Вивьен, впрочем, вдруг засияла ярче любого фонаря, расплылась в улыбке и обхватила Руби за руку, потираясь щекой об её плечо и чуть не заставив её уронить поднос. — Ты моя спасительница! Ох, твоё лицо было таким серьёзным и пафосным, что моё сердечко затрепетало от восторга! Прекрасный день, чтобы любить женщин! — Ох, пожалуйста, отстань! — неловко улыбнулась Руби, отодвигая её от себя. На обед она взяла себе рисовой каши и котлет с кучей салата. И пошла быстро поесть к свободному столику. У неё это не вышло в одиночестве, разумеется. Клеменс и Вивьен абсолютно уверенно решили, что этот обед она принадлежит исключительно им и внаглую потащили её с собой. Они первыми уселись за небольшой продольный стол с лавками. И пока Руби стояла ждала, пока они усядутся, чтобы сесть следующей, она вдруг увидела краем глаза проходящих людей в узком пространстве между столами. Она машинально стала боком с подносом к столу, чтобы пропустить эту группку. Потому что два огромных бугая как-то не останавливались и шли напролом, не обращая внимания на других. За ними уверенно шло несколько девушек, очень красивых и разодетых, как на подбор. — Вильневы из богатых домов… — Руби услышала краем уха взволнованный голос Клеменс, замершей за столом. Яркий макияж, облегающие платья или с сомнительными рюшками, идеально уложенные волосы — эти дамочки казались инородным телом в простецкой столовой Академии «Халазия». Впрочем, подносы они несли как простые смертные, а некоторым из них их несли парни, очарованно улыбаясь красивым девчонкам. И, если бы у них были собачьи хвосты, то эти молодые люди виляли бы ими сейчас как сумасшедшие. Одна из девушек, очень высокая и худая, в розово-фиолетовом и неприлично коротком платье вдруг резко остановилась, глядя на Руби. А затем подошла к ней вплотную неспешным шагом, виляя бёдрами и сложив руки на груди. — Я Чан Вонён, — сказала она вслух, и другие студенты вокруг стола сразу навострили уши. — Руби Колльбьёрн, — машинально представилась Руби, спокойно смотря глаза в глаза подошедшей. Та смотрела на неё оценивающим взглядом с ног до головы, накручивая на палец прядь шелковистых волос. Вонён была её прилично выше, и Руби чуть задрала голову, невозмутимо смотря в ответ. — Я уже слышала твоё имя во время представления, — Вонён всё бегло рассматривала её. — Ты должна и о моём Доме знать, семейство Чан всегда было близко к Основателем. Благородные Дома должны процветать. Как жаль, что Дом Колльбьёрн постепенно приходит в упадок, теряя влияние и становясь обычным. Клеменс за столом с нескрываемым интересом зыркала то на Вонён с фарфоровой кожей и блестящими губами, то на обманчиво-спокойную Руби, которая холодно на неё взирала. Вивьен рядом так вообще приоткрыла рот, как и парочка людей за соседним столиком. — Я слышала эту мини-стычку пару минут назад в очереди за едой, — тут же продолжила Вонён. — Как какая-то быдловатая агрессивная дамочка нагло прошлась по тебе только за твою фамилию. Как прозаично, — её губы в малиновой помаде слегка улыбнулись. — Люди из низов фыркают предвзято только из-за того, что ты с Верхнего района, из Благородного Дома. А сами другие Благородные Дома уже не воспринимают как ровню того, у кого скоро близится закат и забвение, и, возможно, статус обычной семьи. Меня это расстраивает. — Моя судьба? — с сомнением уточнила Руби. — Твоё непростительное бездействие. Вонён шагнула ещё ближе, словно прогулочным шагом, практически вплотную нависая над Руби. Она медленно протянуло руку с ярким маникюром и огладила пальцами её длинную косу, лежащую на одном плече. — Косичка, как банально, — хмыкнула Вонён. — Что тебе от меня надо? — Руби махом убрала её руку от себя. Не больно, но многие замерли, таращась на эту сценку. Один из громил, что сопровождал красивых девушек, нахмурился и было дёрнулся, когда Руби отшвырнула в грубом жесте от себя руку Вонён, но та жестом показала бугаю не вмешиваться. — Смотрите-ка! — хмыкнула она, продолжая вальяжно рассматривать Руби. — Характер отвечать мне есть. Где же он, когда твой Дом теряет влияние? Ты должна показывать свой статус, своё превосходство над другими. А ты ничего не делаешь. Хотя бы внешне соответствовала, — она махнула кистью в воздухе, что-то малюя на её лице. — У тебя красивая внешность, густые волосы. Могла бы быть не хуже нас, — саркастично улыбнулась Вонён. — А стоишь в каких-то бесформенных тряпках, кто же будет считать тебя выше себя? — Ты подошла обсудить мой внешний вид? — сухо спросила Руби. — Ох, ты начинаешь раздражать, — вздохнула Вонён. — Я хотела дать тебе простой совет — перестань тусить с кем-то на дне, с кем-то обычным, — так просто сказала она, бегло проходясь взглядом по замершей Вивьен возле себя на стуле. — Приоденься, накрасься для начала, выгляди как элитная сучка, смотрящая на всех свысока. Тогда приходи к нам — и будем вместе достойно держать голову высоко поднятой. Предлагаю по доброте душевной. Руби едва сдержала смешок, лишь улыбаясь одним уголком губ. — Спасибо за столь щедрое предложение, — сарказм всё же скользнул в её голосе. — Боюсь, придётся мне ходить с косичкой и дальше. И платьев с собой я не брала, увы. И общество предпочитаю более… доброе и лёгкое, — спокойно закончила Руби, стойко выдерживая холодный взгляд девушки напротив. Вонён глядела на неё с лёгким отвращением две секунды, а затем вернула на лицо обманчиво-милую улыбочку. — Как я и думала — напыщенное высокомерие, ничем не подкреплённое. Реально раздражаешь, — хмыкнула она. — Впрочем, какое мне дело до какой-то девчонки? И Вонён, нацепив на красивое кукольное лицо холодную маску равнодушия, посеменила дальше, к своим заждавшимся девочкам у другого стола, а огромный бугай последовал за ней преданной тенью. Руби не без раздражения увидела, сколько любопытных глаз теперь таращиться на неё отовсюду, пока усаживалась за столик, чтобы наконец-то поесть. — Вот это да! Она сама к тебе подошла, — выдохнула Клеменс, смотря на неё как-то по-особому. — Ты, конечно, языкастая. — Ты офигенная и начинаешь мне безумно нравиться! — Вивьен заулыбалась до ушей, чуть ли не хватая Руби за руку и ластясь об неё щекой. Та смущённо кашлянул и нарочито отодвинула от себя любвеобильную девчушку. — Не люблю прикосновения от незнакомых, — бесцеремонно сказала она. Вивьен вообще не обиделась, принимаясь болтать без умолку. Клеменс же тут же начала намекать, чтобы они бы с радостью взяли такую к себе в газету. Раз Руби такая смелая, хоть и спокойная, то она легко могла бы подходить к кому угодно. Руби скептически заметила, что её смелость сильно переоценили. И вообще она не будет заниматься подобным и лучше бы её вообще оставить в покое с такими вопросами. Клеменс попыталась что-то невзначай порасспрашивать её о семье, но она уклончиво ушла от ответа, и глава газеты не стала настаивать. Впрочем, Руби быстро смекнула её характер — Клеменс понимала, когда лучше не давить, а пока временно отстать, чтобы потом напасть с новыми силами и страстью. Однако, обед им всё равно решили испортить и дальше: Руби съела только половину содержимого своей тарелки, как вдруг к ним за столики присела сомнительная компашка из трёх парней. Точнее из пяти — двое остались стоять возле столика. Первая же троица внаглую присела за их скамью, буквально притесняя девушек. — Привет, малышки! — хохотнул один из них, в фиолетовой куртке. — Здесь занято! Негде сесть? Вас не звали! — возмутилась Клеменс, но её тут же перебил другой, долговязый парень с длинными волосами: — А мы тебя не спрашивали, зазнайка. С тобой и так всё ясно. Мы подошли к новенькой, чтобы просто парой словечек перекинуться. — Тогда не стоит хамить девушкам. И не тем, кто со мной, и вообще никому другому, — холодно отозвалась Руби, поднимая на этого наглеца взгляд. Он уставился на неё, не мигая, и по взгляду сразу стало ясно, что приятного разговора тут не будет. — Полно тебе, новенькая, просто хотели познакомиться, — приторная улыбочка расползлась на бледном лице долговязого. — Меня зовут Уджи Кисида, я глава местного Клуба «Ларикон». Обычно мы так просто не берём новеньких, но для хорошенького пупсика можно сделать исключение. «Да я могу поесть нормально? Без всего этого?» — вздохнула про себя Руби, а вслух сказала: — Даже не знаю, с чего вдруг? Так и не поняла по списку, чем этот Клуб занимается. — Ох, пупсик, за это не волнуйся! — с ухмылкой отмахнулся этот Уджи. — Основа — боевые тренировки для протокола, а в большей части — патрулирование на добровольных основах. И это делают другие ребятки, кому мы поручим. А девочки… девочки у нас просто для души в Клубе, — неприятно улыбнулся он. Краем глаза Руби видела, как смотрит на неё другой парень, с немного взъерошенными белыми волосами. Он смотрел на неё нагло, пожирающим и неприличным взглядом, в котором читалось столько грязи, пошлости и насмешки. Впрочем, и их главный, Уджи Кисида, смотрел не менее специфично и похабно. — Боюсь, вам здесь нечего ловить, подобное не интересует, — Руби не отвела взгляда, лишь молча и гордо ответно смотрела в эти наглые глаза. — Да брось! — уголки губ Уджи медленно растянулись в гадкой ухмылке. — Тебе нужна защита в новом месте, с нами будет спокойнее. — Защита от кого? — сухо спросила Руби. — От таких, как вы? Может просто не стоит к нам подходить? Пока что меня напрягаете только вы. — Вот же!.. — ехидно оскалился блондин рядом, который похабно смотрел всё время, и странно дёрнулся, но Уджи остановил его взмахом руки: — Остынь, Сато, это наивная глупышка ещё ничего не понимает, — хмыкнул он своему дружку. — Уже спорит со всеми. Отшила ту сучку Вонён так легко. А могла бы реально сиськи красиво обтянуть, примкнуть к ним и проблем не знать. — Жаль, что под этой бесформенной одеждой ничего не разглядеть, — гадко улыбнулся Сато, просто пялясь Руби в область груди. — Жопа сразу видна, что хорошая, одно загляденье, а под верхними тряпками не видно, но явно хороший размер. Всегда было интересно, как бабы из Благородных Домов выглядят голыми. Мы надеялись, ты покажешь. В обмен на нашу защиту, — хохотнул он. — Это уже ни в какие ворота не лезет! — возмутилась Клеменс, смущённо вспыхивая, как рак. — Я на вас жалобу напишу! — Что ты там напишешь, хомяк девственный? — этот Сато оскалился и резко протянул к ней руку, непонятно что желая сделать. Но Клеменс он не успел схватить, потому что его кисть отбросили ударом — это Руби шлёпнула его в воздухе по руке. И парень на неё тут же возмущённо уставился. — Она права — жалоба на вас последует незамедлительно, — ледяным тоном сказала Руби. — Никого нельзя трогать без спроса, особенно женщин. Сато снова странно дёрнулся, но его осадил Уджи, вскидывая руку. — Что-то вы не так нас поняли, — усмехнулся он. — Мы всего лишь хотели предложить защиту новенькой, подружиться, так сказать. — Шли бы вы отсюда, — перебила его Руби и увидела мелькнувшую злость в глазах этого Уджи, но на лице он сохранил гаденькую улыбочку. — Нет, ты всё-таки реально с Благородного Дома, — хмыкнул он. — Только там такие надменные моралисты, глядящие свысока. Думаешь, можешь так перебирать нами? Или попытаешься найти защиту «получше», как ты думаешь? Побогаче? Среди тех напыщенных богатеньких идиотов из Клуба Законников? — Кто знает? Может они в моём вкусе, — зачем-то ляпнула Руби, её уже изрядно напрягал этот разговор. — Тем более, я обладаю достаточным интеллектом, чтобы понять, что лучше — хорошее или червивое яблоко. — Значит, мы пытаемся кусаться? — лицо Уджи осталось спокойным, лишь карие глаза сощурились так, что видны были лишь две сияющие щёлочки. — Право же, что-то слишком много смелости для подобной девицы. Я имел и не таких строптивых, и бабу из Верхнего города тоже уложу на раз… — Что здесь происходит? Вам нужна помощь? — вдруг прервал их чужой голос. Это над ними вдруг оказался невысокий, но крепкий молодой человек с чуть курчавыми волосами, держащий в руках поднос с едой. За ним подошли ещё два парня, а затем и третий очень высокий — сегодняшний новичок Чон Юнхо. Руби чего-то хорошо запомнила его имя. — Меня зовут Бан Чан, — обратился первый курчавый к девушкам за столом. — Эти ребята докучают вам? — Вообще-то мы здесь, можно напрямую, — оскалился Сато, но его главный Уджи чего-то промолчал. — Мы… — Я не к тебе обращался, — сухо перебил его Чан. Руби видела, как Клеменс чего-то спешилась, покраснела при виде этого нового паренька. Вивьен вообще молчала всё время в тряпочку. Поэтому она сама выпалила без зазрения совести: — Ох, спасибо, что подошли. А то господа подсели к нам без спросу и явно не хотят уходить за другой столик. Я новенькая, не знаю всех нюансов, но, возможно, я как-то не так прошу? — Я тоже новенький, — хмыкнул Чон Юнхо, — но, возможно, кто-то плохо осведомлен, что правила приличия одинаковы для всех? Кое-что донеслось до моего уха, и, кажется, кому-то явно стоит выбирать выражения, общаясь с девушками. Юнхо улыбался, но во взгляде, обращённом на этих сомнительных ребят, мелькнуло что-то такое жёсткое и опасное, что даже Руби напряглась. — Ой, да ладно вам, мы просто хотели познакомиться, и всего-то! — Уджи поднялся с места, глядя на других ожидающих парней с подносами. — Просто недопонимания, надеюсь, девушки не в обиде! Пошлите! — он кивнул своим ребятам, и те наконец-то освободили стол, уходя прочь с надменными рожами. Бан Чан проводил их группу пристальным взглядом, а затем посмотрел на девушек, особенно на нервничающую Клеменс. — Всё нормально? — спросил он, сделав два шага к ним ближе. — Они конченные придурки. — Мы заметили, — нахмурилась Руби. — Спасибо, что помогли избавиться от их внимания. — Не за что, — сказал ей Чан. — Но будьте осторожней, не стесняйтесь подавать жалобу руководству, здесь стало слишком много сомнительного люду. Он кивнул девушкам на прощание и отошёл с подносом. За ним пошли какие-то парни, а Юнхо куда-то отбежал, а затем чуть ли не в обнимку потащил следом другого парня, своего дружка Чхве Сана. Тот наложил себе от души еды на поднос и с ледяным лицом шёл вслед за парнями-силовиками, будто не на трапезу, а на какие-то исправительные работы. — Фух! Нам повезло, что эти красавчики за нас вступились! — вздохнула Вивьен, наконец-то подавая голос. — Вот же придурки эти, Уджи и его команда! А ты крутая, Руби, так дерзила ему, нагло смотря в глаза! — Это вряд ли… — с сомнением сказала она. — Обычно мне прилетает за то, что я не думаю прежде, чем дерзить. Это может плохо закончиться. — Это правда, — буркнула Клеменс. — Мне импонирует твоя смелость, но с такими придурками лучше вообще не заговаривать! Я однозначно напишу на них жалобу! Она ещё что-то побурчала, но быстро сдалась и начала уже вещать очередные сплетни. То про преподавателей, то про жизнь в Академии, то про недавнее собрание их доктора из медпункта, мадам Ян. Она возмущалась, что студенты плохо предохраняются. Мол, спирали-то не дают девушкам беременеть, но половые заболевания ещё никто не отменял! А затем она сошлась в словесной схватке с каким-то студентом, который возмущался, откуда взяться заболеваниям в столь закрытом городе, пусть и огромном, на что его все обзывали дураком. Руби слушала обсуждения девчонок вполуха. Она наконец-то расправилась с едой и поспешила удалиться из столовой. Как назло, её спутницы тут же увязались за ней, теперь споря, кто более секси — преподаватель Лестат или преподаватель Лектор. Обсуждение шло нешуточное. Но стоило им выйти из столовой, как в толпе их обогнули те самые придурки, как говорится, не прошло и минуты. Впрочем, четверо прошли мимо. Но пятый вдруг резко обернулся, тот беловолосый Сато с гадким взглядом. Он зашагал обратным ходом, практически вплотную втыкая в идущую Руби. — Эй, новенькая! — противно усмехнулся он. — Просто знай — мои глаза всё время на твоей сочной заднице, я слежу за ней, — он сделал жест двумя пальцами «глаза в глаза», а потом приложил два пальца к губам в виде галочки, быстро и пошло повращав между ними языком, изображая неприличный жест куннилингуса. Он хмыкнул, видя отвращение в её взгляде. — Не стесняйся, обращайся, если что — я с удовольствием разрешу твоей заднице попрыгать на моем члене. — Иди куда шёл, придурок, — грубо ответила ему Руби. — Или смотреть больше нечем будет — выколю твои глазки нахрен, — отнюдь невежливо добавила она, опускаясь до его уровня. Сато явно хотел сказать что-то нелестное, но увидел позади вышедших из-за угла парней-силовиков, тоже явно закончивших трапезу. Ему явно не понравился ни взгляд Бан Чана, ни сомнительного новенького Чхве Сана, и он быстро ретировался, догоняя свою группу с Уджи. — Вт же придурок! Это нельзя так оставлять! — затараторила покрасневшая Клеменс, а Вивьен гневно поджала губы. — Я накатаю такую жалобу! Такую! Ух! Руби вздохнула про себя. Она знала, что в подобном месте будут стычки, но не ожидала, что прям в первый же день. Всё же из-за своей фамилии она на ровном месте получает сомнительный интерес. Вскоре у неё получилось отделаться от своих новых приятельниц под липовым предлогом, и она наконец-то ускользнула от них. Битый час она просидела в библиотеке, пока ей не сообщили, что могут дать только две нужные книги, а остальное читать нужно было прямо на месте, что ей, собственно, и пришлось делать. А затем она пошла обратно в свою комнату. Руби ещё путалась в огромной «Халазии» и свернула не в тот коридор, прежде чем выйти в крыло с комнатами студентов. Она оказалась в длинном коридорчике, топая по нему вперёд. Через пару секунд она вдруг услышала за своей спиной едва различимые шаги и обернулась скорее машинально, чем осмысленно. Сзади неспешной походкой шёл Чон Уён, заложив руки в карманы широкой куртки. И смотрел прямиком на неё. От неожиданности Руби растерялась, взяла и… отвернулась, продолжая идти дальше. Мда, абсолютно тупая недостойная реакция. — Эй, Унывашка, будешь и дальше делать вид, что не помнишь меня? — донёсся до неё насмешливый голос. Что ж, это реально выглядело уже глупо. Вздохнув, Руби остановилась и снова развернулась, на это раз нормально и по-настоящему. Уён оказался возле неё парой шагов, смотря с какой-то едкой усмешкой во взгляде. — Чон Уён, точно, — сказала Руби, изображая, что вдруг вспомнила это имя. Разумеется, он это понял и улыбнулся ещё шире, не размыкая губ. — Как мило, что ты вспомнила моё имя, — сказал он. — Значит, не такая уж ты пьянчужка, Унывашка. Ах да, прости, правильнее же называть Рубин Колльбьёрн? Как жаль, что я узнал твоё имя только через год. Ты, кстати, торчишь мне мою куртку, которую забрала с собой. — Прости, не хотела её воровать, — слабо улыбнулась Руби. — Я куплю тебе новую. Всё дело в ней? Или мне чудятся нотки чего-то раздражительного? — Чудится, однозначно, — хмыкнул Уён, подходя как-то слишком близко, на что Руби с трудом не сделала шаг назад. Он остановился и глянул на неё так пристально. — Я подумаю, насчёт новой куртки, — сказал он. — Но знаешь, чуть-чуть было неприятно, проснувшись по утру, обнаружить, что ты сбежала и не сказала ни «спасибо», ни просто «доброе утро». Всё-таки я тащил тебя на горбу пьяную прочь от опасного места. Потом ещё и переодел. А в итоге от меня сбежали как от прокажённого. — Ну, не совсем так всё было, — растерянно возразила Руби, немного смущаясь под его загадочным взглядом. Она вздохнула и уже более серьёзно сказала: — Слушай, ну растерялась я с утра. У меня такое впервые было в жизни вообще — набухаться в хлам, плохо что-то соображать, а потом проснуться по утру в какой-то телеге с сеном, на крыше чьего-то дома и самое главное, в объятиях какого-то незнакомца. Ну, я немного испугалась, знаешь ли. В истерике подумала, что настолько была пьяна, что не помню, как развлекалась с первым встречным. — Да не было ничего, мы просто уснули, — теперь уже Уён чуть смутился, но быстро взял себя в руки, водружая обратно серьёзную мину на лице. — Я что, обидел чем-то нечаянно? — Нет, не бери в голову, — Руби покачала головой. — Тогда просто очень много всего навалилось, столько проблем… И протрезвев с утра я испугалась ещё и этой неловкости, знакомится снова с незнакомцем. У меня дел было по горло, и не хотелось, чтобы ты из приличия ещё и провожать меня пошёл, к примеру. Узнал бы, где я живу… — А, так ты всё-таки скрывалась, — чуть криво улыбнулся Уён. — Не хотела, чтобы простачок из механического узнал, что ты из Благородного Дома? В этом вся суть? Руби поморщила нос, смотря в пол. — Слушай, спасибо, что помог тогда, — быстро сказала она. — Мне реально приятно, что обо мне позаботились. Извини, что так вышло, я плохо тогда отдавала себе отчёт. Прости за куртку, я скоро пришлю тебе новую, не переживай, — она быстро кивнула ему и поспешила уйти прочь. — Ч…ч-то… что? Эй! — Уён немного опешил, а затем поспешил за ней. — Да сдалась мне та куртка, это просто предлог. Ты куда сбегаешь? Мы не договорили, у нас есть что обсудить. — Да что обсуждать-то? — Например, то, что мы долго целовались тогда на улице в танце. Руби несколько опешила, растерянно глянув на него, но шаг не убавила. Впрочем, Уён злорадно улыбнулся, видя, как она не сумела скрыть смущения. — Мы были пьяны, — буркнула она. — Под алкоголем люди часто чудят. Давай забудем этот инцидент. Уён вдруг шагнул в сторону, словно в танце обминая её в развороте и становясь с другого бока. Он чуть склонился, чуть ли не шепнув ей на ухо: — Может, я не хочу забывать? Может, мне очень понравилось, и я бы повторил. Знаешь, Унывашка, даже пьяная, ты очень хорошо и сладко целуешься. Руби отшатнулась от него, как от прокажённого. А затем нахмурилась, видя, как его развеселила её реакция, он явно хотел её смутить. — Во-первых, меня зовут Руби. Не Унывашка, можешь это больше не использовать, — сказала она. — Во-вторых, повторять мы не будем. Напомню ещё раз — мы были пьяны. — Ты когда злишься, то ещё милее, — подразнил её Уён и пошёл следом, когда она упрямо потопала снова вперёд. — И также мило, что ты просишь называть себя Руби, а не полным именем Рубин. Сразу так по-дружески. — Уён, чего-то ты хочешь? — прервала она его, бегло зыркнув на его профиль. Ну да, его красивый нос вряд ли забудешь, слишком колоритный. — К чему это всё? Подошёл поязвить? Я же извинилась. Ещё раз могу — я честно не хотела тебя обижать. По правде, ты подарил мне приятную пару часов, и моя хандра действительно притупилась тогда. Впрочем, проблемы не ушли, и мне пришлось уйти с ними разбираться. Здесь нет личного, просто не то время и не те люди. Она снова попыталась уйти, но её вдруг поймали за руку. Руби растерянно посмотрела вначале на мужские пальцы, сжимающие её запястье, а затем на самого Уёна, который глядел на неё так серьёзно и пристально. — Так давай попробуем заново, — просто сказал он. — Ты Руби, я Уён, будем снова знакомы. Не хочешь прогуляться? Она растерянно смотрела на него, несколько смутившись. Его желание было понятно, как ясный день — это было предложение свидания. И положа руку на сердце, она бы сказала, что тогда посчитала его милым парнем, хоть и не лишённым сарказма и едкого юморка. Уён казался смелым и добрым, оставляя неплохое впечатление. Только… только не сдались ей никакие отношения, а просто друзьями такие парни быть не хотят. У Руби же была цель и дело, в которое она посвящала себя с головой. Наработки отца расшифровать было сложно, и она пропадала днями и ночами в его лаборатории. Какие ж тут отношения? А если у неё получится… То она сможет переместиться за Купол и поискать отца. И не факт, что сможет вернуться обратно. Тогда какой-то смысл привязываться и давать ложную надежду другом человеку, если ты его оставишь? А Руби чувствовала, что такие парни, как это Чон Уён, явно захотят большего, отношений всяких, а не одноразовой интрижки на ночь. — Мне не интересно, Уён, — сказала она вслух, серьёзно глядя ему глаза в глаза. — Я с удовольствием буду с тобой в хороших отношениях, но не более. Романтика и отношения мне абсолютно не важны. Так что давай не афишировать наше сомнительное знакомство, просто оставь его себе, как приятное воспоминание. Нечто мрачное мелькнуло в его глазах, и явно обиженное. Уён как-то по-детски поджал свои губы. Руби же чего-то отметила, что на нижней у него коричневое пятнышко, словно милая родинка. — Это потому, что мы из разных сословий, да? — вдруг неожиданно спросил он. — Поэтому ты не признавалась, кто ты? Богатая девочка спустилась забыться в Механический район, но не захотела мараться об простого парня? Ты стесняешься меня? Руби едва сдержалась, чтобы удивлённо не вскинуть брови. Ей было плевать на разницу в иерархии, она дружила с разными сословиями. И вообще-то сама была как изгой среди Благородных Домов, ни с кем не контактируя и не общаясь. Многие не знали, как она выглядит особо, и относились как к кому-то обычному. После исчезновения отца Дом Колльбьёрн стал медленно терять своё влияние, хотя и так его особо не имел. Большая часть прав отошла мужу сестры её отца, поэтому из-за них всё ещё держалось на плаву. Но сейчас Руби решила, что воспользуется стереотипами этого Уёна, подыграет ему, чтобы специально отвратить от себя, на всякий случай. Чтобы сразу отвадить и забыть про сомнительную недоинтрижку год назад. Поэтому она соврала с самым беспристрастным лицом: — Да, в этом всё дело. Мы слишком разные. Перспективы здесь нет, я уж точно не переберусь жить в механический ради простого парнишки. Механика не оценит моя семья, а интрижки меня не интересуют. У меня уже есть предполагаемый жених для брака по расчёту, — тут она даже не шибко соврала-то, — так что не хочу портить репутацию случайными связями. Ничего личного, Чон Уён. Прости, если обидела. Давай просто дружно и хорошо общаться, но не более. Руби видела, как в его глазах мелькнули те самые эмоции — эмоции задетого мужского эго. Ему было неприятно, его гордость была уязвлена. Желваки напряглись на лице Уёна, когда он поджал губы и смотрел на неё чуть свысока, явно намереваясь сдержать хлёсткий злобный ответ. Руби лишь кивнула ему на прощание и поспешила наконец-то удалиться прочь, с трудом не ускоряя шаг. Ей было несколько тошно от своих слов, ведь она так не считала. Но лучше обрубить на корню, чем дать прорасти наивной надежде или развязать кому-то руки. И уж она сама явно не создана для нормальной жизни. Руби надеялась, что он по-настоящему обидится и отстанет от неё. Но, только завернув за угол другого коридора, она вдруг услышала позади себя: — Подожди. Чего-то испугавшись, Руби снова поступила максимально тупо — просто ускорила шаг, с трудом не переходя на бег, ведь он уже не видел её за поворотом. Почему-то этот Уён смущал ее, хотя обычно за ней такого не наблюдалось. Это могло значить, что она могла в него и… Нет. Нет-нет, глупости! — Унываш… Руби! Подожди, кому говорю! Дай сказать! — снова услышала она за спиной, а потом раздались быстрые шаги — Уён таки последовал за ней. «Да что такое?! Да за что?!»— хотелось проныть ей в голос. Ещё и впереди послышались другие шаги и весёлые переговоры. В каком-то испуге Руби показалось, что она слышит голос того придурка Сато из столовой. То есть тут сейчас будут свидетели странной драмы и возможная стычка. Руби слышала, как Уён последовала за ней, но продолжать этот разговор не хотелось, и от чего-то она побоялась, что сомнительное внимание разных парней приведёт к некому конфликту между ними. Мозг за секунду не придумал чёткого плана, поэтому она вдруг сделала самое странное из всего возможного: заходя за угол, Руби краем глаза увидела, как сразу закрывается какая-то дверь. И мигом кинулась к ней, намереваясь зайти за вошедшим человеком, и позорно спрятаться от других глаз. Почему-то показалось, что в комнату вошла девушка, ведь ей почудились собранные в пучок волосы, и Руби бездумно кинулась следом и нырнула в не успевшую закрыться на замок дверь. Она резко закрыла за собой эту самую дверь и быстро развернулась. И только потом поняла, что учудила не менее сомнительную ситуацию. Ведь это была не какая-то там подсобка, а чужая жилая комната, в итоге. И непонятно, как она умудрилась спутать высокого парня с девушкой, даже несмотря на то, что у него были длинные волосы, собранные в небрежный пучок. А хуже всего то, что это был… Пак Сонхва. Её сегодняшний странный сосед. О, да, она ворвалась в комнату прямо к Сонхва. Он тут же развернулся, толкаемый в спину и уставился на неё. На секунду в его чернющих глазах мелькнуло удивление, но потом брови грозно нахмурились. — Есть какая-то особая причина, по которой можно бесцеремонно ко… — начал было он холодным тоном, но Руби в панике бросилась к нему и мгновенно накрыла его рот ладонью, заставляя молчать. — Пожалуйста, тш-ш-ш! Три секунды! — едва слышно прошипела она, стараясь не думать, что на инерции несколько сильно впечатала Сонхва в шкаф спиной и грубо зажала ему рот рукой. Руби нервно обернулась на дверь комнаты, надеясь, что никто всё-таки не увидел и не услышал, как она сюда вошла. Она вслушивалась в звуки извне: в коридоре послышались шаги — Уён явно прошёл мимо, а затем другие шаги в противоположную сторону, и слух её не подвёл, это рыгатал тот придурок Сато. Ей пришлось подождать пару секунд, удостоверившись, что за дверью больше никого не наблюдалось. И тут Руби опомнилась и осознала, что делает. Она быстро развернула голову обратно и чуть не вздрогнула. Ведь все эти долгие секунды просто стояла и вжимала Пак Сонхва в его же шкаф, практически соприкасаясь с ним грудью, а её ладонь по-прежнему накрывала его рот. Кожа его была, на удивление тёплая. Ну да, это было логично, просто на контрасте с такой холодной внешностью и тяжёлым взглядом наивно казалось, что он сам ледяной, как замёрзшая вода. Но нет, Сонхва был вполне горячий. И сейчас внимательно таращился в её лицо, чуть склонив голову. Причём выглядел он абсолютно спокойным, абсолютно невзволнованным, скорее вопросительно ожидающим. В его в глазах трудно было считать эмоцию, они буквально впились взглядом в лицо Руби, и в тот момент она поняла нелепость того, что только что сделала. Она просто ворвалась к пацану в комнату и придавила собой его к шкафу. А ещё перед обедом вещала ему, что у него с ней не будет проблем. «Ну просто грёбаный трындец, ну просто жесть!» — в панике воскликнула про себя Руби. Она тут же отшатнулась от него, отходя на два шага назад, и несколько нервно уставилась на Сонхва, пытаясь отдышаться. Повисло какое-то странное молчание на ещё две долгих секунд, пока они играли в гляделки. Сонхва стоял перед ней до смешного устрашающий, с тёмными глазами и еще более тёмными волосами, глядя чуть сверху вниз — он был выше ее сантиметров на десять минимум. Сонхва хмурился — с таким выражением обычно скоро начинают отчитывать нерадивых детей. — Я сильно извиняюсь! — выпалила Руби, неловко потирая шею. — Произошло недоразумение, всего-то! — Да ну? — Сонхва приподнял одну бровь. Голос у него был глубокий и бархатный, и звучал так, будто он вот-вот взбесится. Как будто он уже взбесился. — Что вообще происходит? Любой нормальный человек счёл бы положение Руби странным, а Пак Сонхва выглядел так, будто считал эмпатию дефектом, а не нормальным человеческим качеством, он явно не поймёт её проблемы. — Я это… пойду, прости, что потревожила, это было нечаянно, — кашлянула Руби, надеясь, что он не разорётся. И она хотела было быстро ретироваться, но тут же услышала его мрачный смешок: — Сбегаешь? Хорошо. Я спокойно уже переоденусь и также спокойно напишу на тебя жалобу. — Жалобу? — с сомнением переспросила Руби, её рука отпустила дверную ручку. — За что? Сонхва сложил руки на груди в закрытой позе, смотря на неё и чуть вздёрнув подбородок. — Жалоба, согласно статье Халазии о защите студентовов — «За проникновение в комнату студента другим студента без согласия, а потом и попытку насилия». — Н-насилия? — снова переспросила Руби, будто ослышалась. — Ага. Или это не ты меня схватила, вдавила в шкаф и держала рот закрытым? Это даже можно посчитать попыткой сексуального домогательства, включу это в отчёт. — Сексу… что?! — щёки Руби аж вспыхнули. Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, а затем уже сказала поспокойнее: — Не было ничего такого! Ты преувеличиваешь! — Тогда объяснись, — на миг ей показалось, что в его голосе прозвучали нотки сарказма, хотя смотрел он на неё нарочито серьёзно. Что ж, он явно только что подтрунил и поиздевался над ней, но спустить всё с рук был не намерен. Тихим он только казался, этот парень явно был с характером. — Я просто запаниковала и на эмоциях сделала какую-то фигню, — вздохнув, призналась Руби. — Я только что буквально удирала по коридору от сомнительного тяжёлого разговора, а затем чуть не наткнулась на группу придурков, которые успели мне уже подокучать сегодня. Ты ведь знаешь неких Сато и Уджи? Сонхва на секунду закатил глаза вверх, явно вспоминая, а затем глянул на неё вновь своим пристальным хмурым взглядом. — Да, припоминаю, — сказал он. — Они полные придурки. — Вот-вот, — кивнула Руби. — Уже имела честь узнать об этом и выслушать пошлые гадости просто так. Вот в коридоре и распаниковалась, не желая с вступать в дебаты, — про Уёна она решила тактично промолчать, он-то не сделал ей ничего плохого. — Короче, я реально растерялась, увидела краем глаза, что-то кто-то в комнату входит, и юркнула следом, намереваясь спрятаться и… ну…это… переждать опасность, так сказать. — И как? Переждала? — Ну, вроде, переждала. Руби нахохлилась, понимая, что он уже явно язвит над ней. — Слушай, ну нечаянно так вышло, — серьёзно сказала она. — Не хотела врываться. Кто ж знал, что левым студентом, к которому я бездумно забегу, окажется мой сегодняшний сосед? Это просто совпадение! И всего-то! Она хотела что-то ещё сказать вразумительного, но её глаза вдруг остановились на бумагах и раскрытых блокнотах на столе. В узкой комнатке всё было как на ладони. Руби невольно засмотрелась на чертежи и схемы, его разработки, чуть нахмурила брови, примерно понимая, что он пытался изобразить. Сонхва вдруг в два шага оказался рядом, закрыв один из блокнотов, а потом навис над самой девушкой. Несмотря на худобу, он смотрелся как-то внушающее, наверное, всё дело был в этом остром взгляде. — Предположим, я поверю, — хмыкнул он. — Оглядывалась ты натурально. Но убегать от проблемы — сомнительное дело. Таким придуркам, как те двое, только нравится азарт погони, это распаляет их. Нужно показать им, что ты не смолчишь. — Предлагаешь на них жалобу тоже написать? — улыбнулась в ответ Руби, уже более смело глядя глаза в глаза. Сонхва, впрочем, не улыбался, его лицо по-прежнему было невозмутимым. — А почему бы нет? — сказал он. — Надо защищать своё пространство. Я вот на тебя пожалуюсь. Руби улыбнулась ещё шире, понимая, что он блефует. — Ну, хочешь, жалуйся, что уж, — она склонила голову чуть вбок. — Может, тебе это только на руку будет. Перестанут думать, что ты заражаешь людей скверной, раз к тебе девчонки вламываются и хватают в собственной комнате. Чем не приятная и пикантная слава? — Чт… чего? — Сонхва на миг даже опешил, а затем скривился. — Что за глупости? Мне не нужна никакая слава. — Ну, мне тоже, — развеселилась Руби, наконец-то увидев живое смущение под этой надменной маской. — Ладно, реально прости, не хотела быть грубой и вламываться. Если напишешь жалобу, я пойму. Но, пожалуйста, не выгоняй с последнего ряда, где сидишь. Я хочу сидеть только там — ненавижу другие места! Не буду я тебя больше трогать, обещаю, ты не подумай. — Я и не думал, — хмыкнул Сонхва, как-то странно на неё смотря. — Тогда я пойду, хорошо? Прости-прости за эту наглость, это реально недоразумение, — Руби развернулась, мгновенно открыла дверь и поспешила уйти прочь по коридору. — Рубин, — послышалось ей за спиной. — Рубин, подожди… Она не остановилась, радуясь, что прошлые парни и Уён ныне не наблюдались в коридоре, и она выбежала в новое крыло, поспешив, наконец-то, в свою комнату. И, кажется, Руби так и не осознала, что мрачный Пак Сонхва — такой нелюдимый по слухам — окликнул её по имени. Только когда она рухнула на постель, она наконец-то перевела дыхание. Ну и денёк выдался сегодня! Какой-то слишком активный, и это только первый день! Уставившись в неровный потолок, Руби зависла, думая над тем, что увидела в чертежах Пак Сонхва. Уж больно необычное мышление в формулах, но она не успела детально рассмотреть. Задумавшись, она перевела взгляд на свой комод, а затем нахмурилась. Руби встала и быстро подошла к нему. Открыла и закрыла, бегло оглядев вещи, которые едва успела разложить, в особенности бельё. Что-то показалось ей странным. Будто… кто-то здесь порылся недавно? Она же вроде не так всё складывала, или это у неё глюки, вещи то просто были покиданы внутрь ящика комода. Надо бы всё проверить… Из дум Руби вывел звонок по всей Академии «Халазия», заставивший её вздрогнуть. Как она читала, по уставу за двадцать минут до новых занятий раздается оповещающий сигнал, и за пять минут второй, приглашающий в новую аудиторию. Поэтому она быстро собрала сумку и новые конспекты, ведь по плану была теория действия силы Кромера на Купол. Что ж, хорошо, что практика с физической силой будет лишь завтра. А пока она продержится эти два часа, а потом пойдёт приставать к главе Клуба, в который удумала вступить. По расписанию у них сегодня собрание, между прочим.

***

— Очень интересно, настоящая неожиданность, право, — пробубнил себе под нос Ким Хонджун, рассматривая её с ног до головы. Руби лишь улыбнулась, просто хлопая глазами и смотря на него. Ну, и немного позыркивала на других участников Клуба Изобретателей, которые также удивлённо позыркивали на неё. Удивительно, но девушек здесь не наблюдалось. Всего парочка странных парней, которые что-то шуршали за столами. Этому Клубу выделили достаточно просторный кабинет, даже залу, можно сказать, ведь по бокам была небольшая библиотека — четыре стеллажа с книгами возвышались аж до потолка, и у них стояла передвижная лестница на колесах. На других столах было множество приборов и предметов. Комната уходила в закрытые лаборатории для преподавателей. А за ними — явно был склад. — Здесь симпатично, — мечтательно молвила Руби, крутя головой из стороны в сторону. — Будет приятно здесь находиться, хорошие условия для тихой работы. — Мы только изволили представиться друг другу, — Ким Хонджун несколько надменно приподнял бровь. — Но мне не припоминается, чтобы я дал своё согласие взять в свой Клуб незнакомку. Руби с любопытством посмотрела на него. Невысокий стройный парнишка с обманчиво милым лицом, но тяжёлый холодный взгляд выдавал решительного и твёрдого человека. Почему-то ей со смешком подумалось, что самое примечательное в его внешности — это его ноздри. О да, они были чуть продолговатые, как оливки, и сразу запоминались. Хонджун выглядел чуть эпатажно на вид: его волосы были покрашены в два цвета, одна сторона была белой, другая — чёрной. И свои отросшие космы он собрал прямо на макушке в торчащий хвостик-кисточку, придавая своей внешности нечто бунтарского. В его ушах было куча пирсинга, на носу и губе тоже по колечку, на пальцах — десятки колец, а один ноготь был покрашен в чёрный. И одежда его была необычной — мешковатой, с кучей ремней и накладок, странных бесполезных деталей и карманов, но придающие образу некой «крутости», как любили говорить дети. При всём этом образе Ким Хонджун разговаривал уважительно и с лёгкой вычурностью, немного по-дедовски. Точнее, дело было в его говоре, он специфично вытягивал слова и некоторые согласные не так проговаривал. Кажется, раньше подобное называли «акцентом», и он у Хонджуна был достаточно колоритным, будто с тобой разговаривает интеллигентный сноб. Очевидно, сказывалось то, что он был из одного старого Благородного Дома. Семейство Ким было обширным и достаточно влиятельным, они просунулись везде. — А почему ты не можешь взять меня? — с любопытством спросила Руби. — Я гляжу, здесь одни мальчики. Ты специально не берёшь в свой Клуб девушек? Это позиция? Ты предвзят? Высветленные брови Хонджуна чуть нахмурились. — Отнюдь, нет, — сухо сказал он. — Я не обладаю стереотипами насчёт половой принадлежности человека. Прекрасных дам здесь, увы, не наблюдается, потому что пока никто из них не смог показать достойный талант, который был бы способен заинтересовать такого скромного учёного, как я. Мне не важны статус, возраст и пол. Любовь к науке, трудолюбие, мозги и талант — вот что меня способно заинтересовать и очаровать. Поэтому, если у тебя этого не наблюдается, то извольте, нам не по пути. — Ты даже не спросил, что я умею! — Прости, я вижу слишком много назойливости. Я не видел никаких рекомендательных писем в твоём отчёте, не наблюдал грамот и наград за успехи. Предо мной лишь девушка, которая просто хочет приткнуть к какому-то Клубу, как требует Халазия. Посему скажу — меня подобное не интересует. — Какие награды и грамоты? — хмыкнула Руби, лыбясь во весь рот, тогда как Хонджун сохранял на лице невозмутимое выражение, сложив руки впереди себя. — Сам же знаешь, что это просто показуха и пыль в глаза. Настоящие способности видны только на практике, — она чуть склонила голову, смотря на него, а затем решила бесстыдно воспользоваться чужой славой: — мой отец Джеймс Колльбьёрн был выдающимся учёным, если ты когда-то слышал о таком. Поэтому я не понаслышке знаю многое об его экспериментах… — Конечно, я знаю, кто он и кем был, — быстро перебил её Хонджун. — Он был талантливым и выдающимся учёным. Утрата подобного человека — настоящая трагедия для человечества и жизни Стриклэнда. Я был его большим поклонником с детства, и только поэтому я стою и выслушиваю тебя, а не прогоняю прочь, — со своим акцентом сухо вещал он. — Но то, что ты дочь знаменитого учёного в своих кругах, не делает тебя такой же талантливой, и вообще это абсолютно не значит, что ты умеешь что-то делать. Дети не наследуют мозги своих родителей. — Зато они могут наследовать их привычки, стремления и идеологию, живя их воспитанием, — спокойно парировала Руби. — Наши дебаты бесполезны. Есть только один способ узнать, умею я что-то или нет. Просто испытай меня. Хонджун смотрел на неё две секунды, поджав губы. Руби прекрасно понимала, что он относится предвзято к ней только потому, что она женского пола, как бы он не говорил обратное. Но всё же он кивнул: — Хорошо. Изволь следовать за мной. Он подвёл её к столу, не обращая внимания, как Руби приветливо помахала всем остальным ребятам, молча работающими за столами, но те что-то забурчали, чуть покраснев, непривыкшие к дамам в этом Клубе. Хонджун подвёл её к дальнему столу и указал рукой на весь хлам посредине, особенно, на огромный пакет. — Что это? — спросила Руби. — А вот ты мне это и поведай, тогда поговорим серьёзно, — хмыкнул Хонджун. — У тебя есть полчаса. Руби лишь повела бровью и спокойно села за стул, придвигаясь плотнее к большому свёртку в грубой обёртке, изготовленной из бумажных отходов. Он был скреплен белыми пластиковыми зажимами, которыми обычно стягивают пучки проводов. Руби улыбнулась, увидев их, она потянулась рукой к валяющимся предметам на столе и взяла универсальный мультитул. — Как банально, — хмыкнул Хонджун за её спиной. — Все новички берут его, а не отдельные профессиональные инструменты. — Брось, каждый работает, как ему удобно, — отмахнулась Руби. Она вытащила из мультитула самую маленькую отвёрточку и сунула её в фиксатор одного из зажимов, затем медленно развела зубчики, сохранив зажим в целости, чтобы можно было воспользоваться им повторно. — У нас их много, — снова хмыкнул Хонджун. Он стоял за её спиной, опёршись задницей об другой стол, и сложил руки на груди, наблюдая за Руби исподлобья. — Можно не заморачиваться с сией пустышкой. — Какая расточительность! — улыбнулась Руби, игнорируя его слова. — Ведь можно воспользоваться им ещё раз, — она внимательно смотрела перед собой, а затем задумчиво предалась маленькой ностальгии. — Однажды я получила взбучку от папы, когда он застукал меня срезающей такой зажим с печатной платы. Отец, давно превратившийся в ворчливого чудака, сперва наорал на меня, отругав за порчу имущества, а затем показал, как надо раскрывать фиксатор, чтобы сохранить зажим в целости. Хонджун лишь закатил глаза, а потом приподнял бровь, смотря, как Руби надевает на голову взятое крепление с линзами, раскрыв свёрток и рассматривая его. — Это мини-воздушный компрессор, — сказала она, глядя на устройство перед собой, она повертела его в руках и вытянул из него шланг. Наконец она включил компрессор, который начал слабо гнать воздух через шланг с неровным и громким шипением. — У него, кажется, сгорела плата. — Так почини, — спокойно ответил Хонджун. Руби пожала плечами и склонился над захламленным рабочим столом, поправила очки на голове — большие выпуклые линзы крепились к наголовному обручу. Тот мог бы показаться неудобным, если бы Руби не носила подобный ещё дома под надзором папы. Сейчас, когда она установила обруч в нужное положение, коричневая микросхема на печатной плате стала видна совершенно чётко. Руби различала каждую блестящую металлическую ножку — паучью лапку, угодившую в ловушку серебристой лужицы застывшего припоя. — Ты дал мне починить переносной компрессор? — сказала она, протирая кисточкой пыль. — Это умеют делать профессиональные механики. Я думала, у тебя в Клубе научные разработки. — Для того, чтобы делать научные разработки, нужно вразуметь, как устроены вещи, чтобы их совершенствовать, — сказал Хонджун за её спиной. — Каждый учёный — механик по-своему, не так ль? Как мне дозволить тебе совершенствовать нечто, если ты не понимаешь суть и основу? — Логично, — согласилась Руби. Кончиком очень тонкого паяльника она коснулась припоя, одновременно нажав ногой на резиновую грушу под столом. Металл вокруг ножки расплавился и втянулся в соломинку — одна ножка из шестнадцати освободилась. Руби тут же перешла к следующей. Она справилась за двенадцать минут вместо предлагаемых тридцати. Хонджун какое-то время молча разглядывал её работу, хмуро смотря на работающий маленький компрессор. — Твой отец пытался делать искусственные сферы Сайенсальвар, — вдруг сказал он. — Проект заглох. Ты видела наработки? — Да, — Руби кивнула, — но они не рабочие. Я пыталась создать что-то похожее, но не вышло особо. — Тогда давай сделаем это вместе, — просто сказал Хонджун, распрямляясь и возвышаясь над ней, сидящей на стуле. И сказал уже громко, обращаясь к остальным ребятам: — С сего дня в нашем Клубе новый участник — Рубин Колльбьёрн. — Можно просто Руби, — она позволила себе смелость перебить его. — Хпфф! — что-то странное издал Хонджун, закатывая глаза, но затем снова спокойно продолжил: — Обучим и покажем ей то, что знаем. Будем вместе работать над новым проектом для Стриклэнда. А затем каждый волен заниматься своими разработками, — он повернулся уже к Руби. — Правила сего Клуба просты, но чётки: быть вежливыми, помогать друг другу, любить науку, вести себя подобающе, не воровать ничего. И пить со мной чай с молоком, это всё. — Чай с молоком? — с улыбкой переспросила она, видя, как кривятся другие участники Клуба Изобретателей. — Серьёзно? Это реальное условие? — Абсолютно, — невозмутимо ответил Хонджун. — В моей семье так было принято — чай с молоком после полудня. Я волен придерживаться своих традиций. И даже готов доставать вам пудинги иль овсяной каши. Это проблема для тебя? — Нет, не проблема, я нормально отношусь к этому, — Руби с трудом не прыснула перед ним, замечая, как за его спиной другие ребята показывают ей шарады — якобы рыгающие звуки и тошноту. Очевидно, чай с молоком, пудинг и овсянку тут любил только этот мелкий тиран Хонджун. — Раз тебя устраивают все правила, то ты принята в наши ряды, — кивнул он ей так серьёзно. — Я сегодня отправлюсь в деканат и внесу тебя в список, раз ты согласилась на всё. Ведь правда, нестрашные условии для порядочного человека? Руби закивала ему, думая, а насколько она вообще относительно порядочный человек? Нет, зла она никогда никому не желала, но на некоторые пункты ему приврала. Ведь кое-что своровать она всё-таки собиралась в Халазии. Ей не достать нигде нужные элементы для своего секретного устройства, а в этой Академии такие должны быть в хранилищах. И совесть её не мучила, ей лишь двигал научный интерес и стремление завершить начатое. Вскоре она покинула это место и направилась уже обратно в свою комнату. По дороге она размышляла всё о своих наработках, как истинный ботан. Но тут спокойную идиллию своих мыслей вдруг нарушили внезапные истошные вопли. Кто-то неистово заорал, парень, прям до одури. Руби вздрогнула, а затем ускорила шаг, направляясь на чьи-то крики боли. Впрочем, не она одна: куча студентов понеслась следом, спеша то ли помочь, то ли поглазеть на произошедшее. И вскоре люди вбежали в небольшую комнату, толкаясь на перебой. Это была небольшая лаборатория со столами, где стояли колбы и химикаты. На полу корчился парень, извиваясь от боли и истошно вопя. У него на лице было кровавое месиво — из шипящих пустот в глазницах вытекали остатки глаз, кровь залила всё вокруг. Руби, выглядывающая из-за плеча какого-то парня, вдруг опознала по одежде этого несчастного. Тот самый придурок Сато, который говорил ей пошлые вещи, выйдя из столовой. И сейчас он корчился на полу, окровавленный и безглазый. Двое мужчин уже пытались его поднять, справиться с его дрыгающимся в агонии телом. — Отошли все! Уходите! — прокричал один из них, отмахиваясь от студентов. — Кто-нибудь, позовите врача! — Он уже спешит! — Что произошло?! И шепотки, и вскрики моментально заполнили комнату, перекрываясь орами пострадавшего. — Это Сато Икимура! — отозвался один парень. — Он пришёл по просьбе учителя взять реагенты, но они вдруг взорвались, и кислота ослепила его! — Как они могли взорваться?! — прогундосил кто-то. — Здесь ксеоцид! — тут же воскликнула некая девушка в синем свитере, стоя у стола с явно взорвавшимся устройством. — Если его смешать с этим реагентом белоцитона, то они станут ядовиты и взорвутся! Их нельзя держать вместе! Это послужило взрыву! — Сато такой дурак?! — Клянусь, я видел удирающую фигуру, когда сюда первым поспешил! Точно из этой комнаты, но ничего не разглядел! — Ты хочешь сказать, что кто-то сделал это с ним это нарочно?! — Ну… я не уверен в том, что видел… Вроде… — Вот и «вроде»! Этот Сато точно не отличался умом! Руби стояла и мрачно слушала перекрикивания студентов, на которых уже орали преподаватели и охрана. С нахмурившимися бровями она смотрела, как уносят этого Сато в полубессознательном состоянии на носилках. Его голову накрыли парой слоев марли, и она уже пропиталась его кровью, становясь абсолютно красной. Руби смотрела на него, как и все, провожая взглядом. Как вдруг её больно схватили за руку выше локтя. Она вскинула голову — над ней склонилось взбешённое лицо Уджи Кисиды. — Ты!!! — прошипел он сквозь зубы. — Я слышал, как ты ему сегодня сказанула, что выколешь его глаза нахрен, если он будет смотреть на тебя! Это ты сделала?! Ты выжгла ему глаза?! — Совсем сдурел?! — Руби возмущённо глядела на него. Она попыталась вырвать руку, но не вышло, он сжал её ещё сильнее и больнее. — Отпусти, придурок! Я забежала вместе с остальными, и была всё время в одном Клубе до этого, это куча народу подтвердит! Отпусти, кому сказала! — Может, подговорила уже кого, а? — Уджи грубо дёрнул её на себя, бешено глядя ей в лицо. — Сучки из Благородных Домов явно на такое способны! — его пальцы до хруста сжались на её руке. Но тут его плечо обхватила сильная крепкая рука, и уже сам Уджи вскрикнул от боли, когда под чужими пальцами его кость чуть не хрустнула. — Тебе сказали отпустить, — раздался холодный и спокойный голос Чхве Сана, выросшего за спиной Руби. И он с силой отшвырнул от неё этого Уджи. Тот чуть не упал, но устоял на ногах, схватился за собственное плечо и яростно глянул на новенького. — Это можно расценить как нападение на студента просто так, без доказательств, — сказал Сан, оказавшись быстрее его брани. — Мне доложить об этом? Уджи глянул на него раздражённо, а потом надменно зыркнул и на Руби. — Сдались вы мне! — фыркнул он и быстро поспешил выйти из комнаты. — С-спасибо… за помощь, — потирая руку, на которой явно останется синяк, Руби искоса глянула Сана, стоявшего вплотную к ней. Он проводил Уджи пристальным взглядом в спину, сощурив глаза до тонких щелочек. Вид у него был достаточно устрашающий. Он наклонил голову, быстро глянув на Руби, а затем на её руку. — Не за что, — сухо и безэмоционально сказал он. — Рука в порядке? Нужна помощь? — Нет, спасибо, — покачала она головой. — Просто было неприятно. Как и то, что он схватил, как и то, что он сказал. Меня тут не было уж точно. — Это понятно, что не было, это кто-то другой точно был, — нечто странное выдал Сан, почему-то шмыгая носом, будто принюхивался, как собака. Но он быстро опомнился, кратко кивнул ей в жесте прощания и отошёл. Руби вздохнула, бегло окидывая взглядом комнатушку, а затем поспешила выйти за остальными студентами, когда их стал выгонять предподаватель. Она не сопротивлялась, хотелось побыстрее вернуться в свою комнату. «Дерьмо. Что за ужасный первый день? Надеюсь, следующие будут получше…»