«L'amitié» à toute heure pour vous!

Все дни одинаково скучные. Праздники тоже давно стали частью этой мерзкой и склизкой массы однообразия. Ничего нет интересного. Возможно, только Новый год и делает жизнь ярче, ведь все улицы и дома озаряются ярким светом или мерцающими огоньками гирлянд, однако в этом году в городе и день Валентина решили отметить пёстро. Всё красное, но чаще встречались другие оттенки этого цвета, например, розовый. Фу, какая гадость! Везде все целуются, обнимаются, сюсюкаются и не стесняются вовсе! Ни стыда, ни совести, ни спокойствия вокруг бедных работяг, которые не могут себе позволить по разным причинам все эти нежности. Совсем некуда сунуть свою одинокую тушку, никому она не нужна, даже собственный владелец считает тебя проблемой, ведь если у человека нет пары, то в этом точно виновата внешность! — Молодой человек, можете ли ответить на один вопрос для нашей передачи? — подходят какие-то левые мужики с камерой и микрофоном, что за тупость? — Что Вы подарите своей девушке в такой прекрасный день? — и подносят эту мелкую петличку прям ко рту. Хамство! — У меня нет девушки. — Как у такого прекрасного парня может не быть девушки? — Это на что вы намекаете? Я не пидор, — парень со сплитом, который стал светло-персиковым со временем, отталкивает от себя незнакомца, протискиваясь между ним и оператором, а сам руки в карманы и дальше идёт куда-то... «Почему со мной не может познакомиться какая-нибудь очень красивая женщина»? — юноша думает, ведь быть немного нормальным иногда всё же хочется. Или хотя бы любимым. Один день! Всего-то! Наверное, не прошло и километра, как всё тот же парень со странной причёской (почему не кроп?) столкнулся с какой-то девушкой, у которой из рук выпадают открытки, (они были скреплены вязачками, и из-за удара от столкновения они очень неудачно развязались), падая прямо в снег на асфальт, практически сразу бумага начинает намокать. Стыдно как-то перед незнакомкой… — Ой, извините! Я очень тороплюсь, простите ещё раз! — ой, оказывается, это не женщина, а просто невысокий парень и с каре. — Не извиняйтесь, я сам виноват… — человек, который выше нового его знакомого, пытается подобрать розовые открыточки в виде сердечек, и у каждого из них выделено место для пожеланий и подписям от кого и кому. — Простите, я случайно затоптал несколько, — из-под ног сплитовый юноша вытаскивает помятые или, скорее, разбитые сердца. — М-да… Они же заказные были… — слышится бормотание от рассеянного парнишки, что уже собрал всё и ровненько сложил, а бечёвку скрутил и положил в карман. Быстро, однако… Розовая бумага уже потемнела и на ней образовались бугорки. — Эх, придётся всё переделывать… Ну. Ладно, всего доброго Вам, молодой человек! — тот, кого изначально спутали с девушкой начал уходить с поразительной скоростью, но, может помочь чем-то ему можно? Вина Курседа есть в этом тоже, если не всё это и есть только его вина. — Извините, возможно, я могу помочь Вам как-нибудь? Не знаю… Оплатить бумагу? Объяснительную написать или типа того… — никогда Кир не предлагал такой помощи, но перед парнем было действительно стыдно, в первую очередь из-за того, что принял его за «неё». — Ну, тут деньги мне не помогут, а вот Ваши руки — вполне! — В каком смысле? — Все открытки ручной работы, то есть моей, — парень добро улыбнулся, однако из-за этого стало на душе ещё хуже! — Могли бы помочь сделать новые? Праздник сегодня, а у нас нет такой важной вещи, как валентинки… Кареглазый, почесав затылок, кивнул. В конце концов, он сам виноват в случившемся, ему и исправлять ситуацию. Правда, он опасался, что сделает только хуже. — Куда нам идти? — спросил он. — Моя работа находится неподалёку, я работаю флористом. Можем заглянуть туда, — предложил зеленоглазый юноша, слегка прижимая к себе валентинки, словно что-то ценное. — Там как раз смена моей знакомой, и она, возможно, поможет нам, её руки намного лучше моих. — Бля, мужик… — воскликнул его собеседник, взмахивая руками и щёлкая пальцами, словно пытаясь вспомнить что-то важное. — Я Сергей, если что, — представился черноволосый и протянул руку для приветствия. Его «незнакомец» растерялся, но пожал чужую ладонь с вымученной вежливостью улыбкой. — Кир. Можно Курсед, либо просто Курс, — представился тот, отпуская руку. — У меня, наверное, всё ещё хуже в плане рукоделия, я не делал ничего своими руками с начальной школы. Думаю, это плохая идея просить меня о помощи. Однако я виноват, поэтому постараюсь помочь хоть чем-нибудь. Веди куда там надо! Черноволосый парнишка кивнул, и они стали пробираться сквозь толпу, которая неслась, словно куда-то спешила, конечно, люди хотели провести время с близкими сейчас же ж ещё день на дворе. Толкаясь и ругаясь, Кир держал какие-то жалкие остатки розовой, когда-то красивой, размокшей бумаги и делал всё, чтобы даже этот мусор не потерялся, возможно, они высохнут и их можно будет немного исправить? Типа это авторская задумка такая. Парни прошли мимо бабушек, продающих цветы и такие же красные валентинки. Ужас! Ну кому нужен этот блевотный праздник? Наверное, только тем, кто хочет срубить бабла на халяву, как и в восьмое марта, ведь именно женщины любят все подобные ничего не значащие вещички. Пройдя ещё несколько метров, они свернули налево. Перед ними оказалось огромное здание, точнее жилой дом, в котором на первом этаже находилось всё, что только можно: различные бутики, магазины продуктов питания, пункты выдачи, даже магазин с электроникой. И маленький магазинчик, где на балкончике надпись «Love», а над ним — «L'amour». Интересное решение, однако. Крыльцо было красиво украшено цветами, а перилла — гирляндой, (скорее всего, с нового года осталось). На ступеньках лежал красный бархатный коврик, правда, уже грязный и мокрый от снега, но на нём всё равно можно было разглядеть надпись на непривычном французском: «Bienvenue». Язык любви же, ещё и в такой день точно обязан быть. — Нам сюда, — сказал работник этого магазинчика, поднимаясь по ступенькам и открывая белую дверь, после чего раздался звук мелодичного колокольчика. В нос сразу же ударил запах цветов, самых разных, что стало непонятно чем именно пахнет. Глаза разбегались от того, как красиво и пёстро было в маленьком, тесном помещении. На настенных полках стояли искусственные цветы, специальные вкусные амортизаторные свечки, удобрения, даже диплом какой-то: «Самый лучший флорист Акумов Сергей» — гласила надпись. Ну нихуя себе, сказал я себе, этот лучший флорист говорил примерно десять минут назад, что у него руки хуже, чем у девушки? Да он угарает? — Насть, привет! — позвал девушку «самый лучший флорист», вешая куртку на вешалку. — Там бумага ещё осталась? А то я по случайности уронил половину валентинок, и они испортились. Маленькая черноволосая девушка, цокая, достала бумагу, ножницы, ручки разных цветов, маркеры и клей на всякий случай. Флорист очень симпатичная, одета она преимущественно в синие цвета была, а на голове беретик под цвета костюма и серого фартука, который был только в парочке мест заляпанным. — Это, кстати, Кир, — юноша глазами показал на парня, а потом снова на девушку. — Кир, а это Настя, — он улыбнулся и сел на стул, пока девушка протягивала руку для знакомства и мило улыбнулась голливудской улыбкой. От такого действия сплитовый растерялся, но всё же пожал руку. — Кир мне поможет, и, если тебе не сложно, поможешь нам тоже? Две руки хорошо, но шесть — лучше. — Да, без проблем, — картаво и с заметным акцентом ответила курчавая брюнетка, беря специальный трафарет и выводя на розовой бумаге сердечко. Теперь понятно почему на французском название магазина, одна из работниц — француженка. Виновник «торжества» подсел рядом и тоже взял бумагу. М-да, а если бы Кир смотрел внимательно, то ничего бы не случилось, точнее, если бы Сергей смотрел по сторонам... Хотя оба хороши. К удивлению, младший справился с «заданием» на отлично, создав первую валентинку аккуратно и красиво. Он разглядывал её минуту, а когда снова поднял взгляд, на столе уже лежала стопка аккуратно нарезанных, но ещё не оформленных открыток. — Думаю, пятнадцати штук будет достаточно? Сколько у тебя было, Серёж? — спросила девушка мягким и приятным голосом, видно что у этих двоих хорошие отношения. — Сейчас посчитаю, — ответил он и начал считать быстро и внимательно. — Здесь двадцать штук, ну, и плюс твои пятнадцать, то их тридцать пять, я думаю, ещё штук пять можно добавить, чтобы получилось ровно сорок. Голубоглазая девушка кивнула и посмотрела на Кира, у которого округлились глаза. Пока он вырезал и оформлял одну валентинку, они уже успели сделать пятнадцать штук. А точнее: — Шестнадцать, и того их тридцать шесть, — сказал Курс, откладывая готовую валентинку в сторону. — Я её подписал, как надо было. Если хотите, могу и эти подписать, — указал он пальцем на кучку розовых валентинок. Брюнет взял готовую валентинку, покрутил её и улыбнулся. — Да у тебя талант, Кир! Молодец, ты сможешь так же подписать все эти сердечки, как это, — сказал он, крутя перед носом красиво подписанную розовую валентинку. — Обижаешь, конечно, могу, — ответил Кир, выхватывая своё произведение искусства и беря чистую вырезанную валентинку. — Сейчас всё сделаем. И он сделал это, высунув язык и улыбаясь иногда, когда вспоминал, что его похвалили. Его, конечно, много раз хвалили, но в шутку или сарказм, а тут и похвалили, и попросили ещё сделать. Приятно. От этих действий на душе становится и вправду тепло. Он работает аккуратно, медленно и неторопливо, погружаясь в свои мысли и улыбаясь от удовольствия. Возможно, этот глупый праздник не так и плох? Второй флорист, наблюдая за ним, опускает глаза вниз и рассматривает его работы. Внезапно та резко подставляет руки к его сердечкам и восклицает: — Стой! Ты сейчас все испортишь, остановись! — атмосфера спокойствия и умиротворения нарушена, и виновата здесь не девушка. Серёжа поднимает глаза, не понимая, почему Настя так резко закричала. Но замечает, что она зачем-то забирает оставшиеся розовые открытки у их нового неофициального коллеги. — А? Что? — кареглазый машет головой, словно приходя в себя, и смотрит на ошарашенную Настю. — Что случилось? Его внимание привлекает то, как девушка вырывает последнюю бумажку из рук лохматого парня. Он всё испортил. Зря его хвалили. Из шестнадцати валентинок только семь были сделаны аккуратно, а остальные выглядели так, будто их делал человек, который делал это наспех, лишь бы от него отстали: то криво, то косо, то с использованием маркера, который портил саму валентинку, так как просвечивал с другой стороны, то зачем-то расписываясь на ней, (будто тот, кто её делал знаменитость). — Блять, простите… Я задумался… Я всё исправлю, дайте ещё бумагу, — ему снова становится стыдно, он снова оплошал. Позор... — Да нет больше бумаги! Это всё заказнное, вряд ли у нас её можно найти, да и… — Настя хотела продолжить свою эмоциональную речь, но её перебили. — Кир, всё хорошо, не нужно бумагу, здесь есть валентинки, которые можно исправить, я всё сделаю, не расстраивайся, — Серёжа пытается успокоить своего нового знакомого, пододвигая к себе кучку всех валентинок и выискивая те, которые можно подправить, их оказалось и не так много. — Нет-нет, я найду новую бумагу или куплю тебе новые открытки, — Кир резко встаёт с насиженного места, но его хватают за запястья. — Эй, всё нормально, тут хватает, не нужно, спасибо тебе, тем более таких нет, а другие не нужны нам, скоро вечер, их забирать придут, — но его и слышать не хотят, он отдергивает запястье, надевает куртку и выбегает из помещения со словами: «Я сейчас вернусь». Кума прикрывает глаза и тяжело вздыхает. — Жаль чувачка, но видно, что он хороший, — Настя хлопает по плечу своего напарника и берёт валентинки в руки, прикрывая веки от усталости. — Да не парься, нормально всё, может, найдёт эту ненужную бумагу, не найдёт — ну и ладно. У тебя есть его номер? Или другие контакты? — Нет, мы даже не успели обменяться данными, ну я надеюсь, он ещё придёт, — Серёжа берёт в руки бумажки и подправляет то, что возможно, и то, что можно, думая с поникшим видом, а действительно ли Кир придёт обратно?

***

Прошло около пятнадцати минут, и девушка со своим напарником были почти готовы: оставалось подписать всего лишь две валентинки, и можно было бы расслабиться. — Почему его так долго нет? Как же его там зовут? — голубоглазая девчушка задумчиво почесывала затылок, а затем резко подняла палец вверх, осенило, — Кир! Точно! Может быть, мне стоит выйти на улицу? Вдруг он не местный? — Да нет, он из нашего города, я видел его пару раз, или мне просто показалось, но я думаю, что он местный, я… — раздался шум, и на пороге появился он: сплитовый юноша, который обежал полрайона, полмагазинов и даже обошёл всех бабушек рядом с домами, и всё только ради жалких розовеньких открыток. — Я… Простите, я не нашёл ту бумагу, но я нашёл что-то похожее, — он пошарил по карманам и вытащил три валентинки из почти такой же бумаги. Если смотреть через лупу или под микроскопом, то отличить их было бы друг от друга невозможно. Только криминалисты из сериалов смогли бы сказать, что новая бумага от старой отличается по цвету на две целых три десятых процента, либо слишком дотошные люди. — Кир, спасибо, но у нас уже есть сорок одна штука, этого вполне хватит, даже останется ещё, — Серёжа нежно взял купленные валентинки из татуированных рук. — А где ты их нашёл? — У одной бабульки купил, представляете! — юноша с энтузиазмом начал жестикулировать руками. — Она потребовала три сотни за эти валентинки, но в итоге я купил три штуки, а вот ещё, — он расстегнул куртку и достал аккуратно упакованные цветы. — Вот, держи… — он протянул цветы девушке, и та даже слегка удивилась, будто перед ней достали живого кролика из абсолютно пустой шляпы, и покраснела от столь милого жеста. — Спасибо, и сколько ты отдал за эту красоту? — она поставила цветы в вазу прямо в розовой, целлофановой обёртке. — Неважно, — с улыбкой ответил он. — но уломать старушку было так-то сложно, — с шуткой произнёс Кир. Зеленоглазый парнишка рассмеялся и достал коробочку, которую нашёл в тумбочке, стоявшей в углу небольшой студии. Он сложил туда все валентинки, включая те, что принёс Кир, закрыл коробочку и отдал её юноше. — Подержи, пожалуйста, я сейчас соберусь, нужно сходить кое-куда, — худощавый парень схватил куртку, попрощался с коллегой, и они с новым знакомым вышли из помещения. — Эх, молодежь, — девушка вздохнула, потянулась и пошла опрыскивать все цветы, которые надо было бы упаковать для продажи сегодняшнего праздника.

***

— А куда именно мы идём? — Курсед нёс то, что ему вручили. Снова. И если он снова облажается, то этот позор с кошмаром в перемешку нельзя будет убрать или исправить никогда... — Надо заказчику в офис отнести, уже вечер, время, — Сергей шёл медленно и его шаги были не такими широкими, поэтому временному доставщику пришлось тоже подстраиваться под расслабленный темп ходьбы своего коллеги на полдня. — Получается, вы их делали для какой-то организации или мероприятия? — Вообще так-то да, — темноволосый юноша поглядывал боковым зрением и резко перевёл тему разговора, — если тебе тяжело, то могу понести, скоро придём всё равно. — Нет! Мне несложно! Я, итак, вам сегодня дважды всё испортил, поэтому надо рассчитаться за свои проёбы полностью, — валентинки были совсем не тяжёлыми, но руки настолько замёрзли, что им было всё равно, где они находятся и что нести. — Тем более когда компания хорошая, то ничего не имеет значения. — О, правда? Я и есть твоя сегодняшняя хорошая компания? Да ещё и в такой день... Приятно, не буду скрывать, — низкий парень шёл и смотрел на свои ноги и дорогу, а тем временем Кир поглядывал на своего товарища и улыбался одобрительно. — Так-то я как-то привык, что этот праздник, если его так можно назвать, я провожу один... Но в этом году возраст в голову ударил или хз что это. Одиноко стало, — Курс начал идти быстрее, из-за чего Сергею тоже пришлось ускориться. — Ну, главное, что судьбах столкнула нас. В прямом смысле, — брюнет засмеялся, закрывая рукой рот, возможно, отогревая ладонь или просто по привычке. — Реально... А мы когда придём? — Уже пришли. Сейчас я отдам коробку, — Акума забрал заказ из рук приятеля, ощутив на секунду то, настолько Курсед замёрз, как-то смешно стало, что он делал вид будто самый стойкий, но пройдя километр, парень уже трясся от холода. — Если хочешь, можешь пойти домой или подождать здесь, — Сергей совсем забыл про контакты или Телеграм, поэтому решил бедолаге дать хотя бы такой выбор. — Не, я здесь подожду. Мне вообще не холодно, — если хочет быть героем, то надо быть им до конца. Интересно будет посмотреть на этого «героя», когда у него обнаружат цистит. Возраст же ж не тот уже. — Ха-ха, хорошо, Я постараюсь побыстрее, — Акума заходит в многоэтажку какую-то, где у входа написано где и на каком этаже находятся офисы. К сожалению, Курс не знал куда именно пошёл его новый... Друг? Скорее нет, чем да.

***

Прошло где-то минут пятнадцать. Курсед уже прирос к земле и стал похож на ледяную статую из серии Смешариков «-41°С», где все якобы превратились в ледышки, а Кир уже не «якобы», он уже скоро станет холоднее камня... И льда в Арктике. И тут выбегает Акума из здания: — Боже! Мужик, да ты синее и бледнее смерти! Зайди всё же в помещение, хотя бы на несколько секунд, — темноволосый флорист испугался и повёл парня в тёплое место, чтобы отогрелся герой этого дня. — Хорошо, а то я заждался, — клацая зубами еле сказал Кир, от холода он говорить нормально не мог, челюсти сами тряслись. Они зашли в помещение и Акума привёл бедняжку-дворняжку к батарее, чтобы хоть немного его в чувства привести. Просидели они так где-то полчаса, молчали и надеялись, что Курсед не получил обморожение, или ему не станет хуже из-за резких перепадов температуры. — Ой, я совсем забыл! — резко выкрикивает сплитовый юноша, и расстёгивает куртку, доставая оттуда маленькую открыточку в виде сердца, — я хотел тебе это подарить, но она немного... Испортилась, — бумага вся промокла и пахла потом и духами того, кто подарил это чудо. — Да ничего страшного! Это же подарок, тем более я вижу, что его ты делал своими руками, — Акума усмехается беззлобно. — Всё так плохо? — Ни в коем случае! Пока Акума смеялся, а Курсед не понимал ничего, то на улице пошёл снег. Это выглядело очень красиво, ведь эти снежинки тоже «кто-то» делает своими руками, и у «кого-то» получается явно лучше, чем у некоторых людей. А в самой открытке, в середине, было написано печатными буквами: «День святого Валентина пройдёт, но память о нём должна остаться не только в наших сердцах, поэтому я дарю тебе этот подарок, вместе со своим сердечным теплом», — а снизу парнишка увидел ещё кусочек текста с подмигивающим лицом, простым смайликом, будто написано на цифровой раскладке клавиатуры: «Эта валентинка намекает на то, что нам суждено дружить», — Акума уже не усмехается, а тихо смеётся, Курсед очень рад, что его мини подарок понравился, специально одну открытку выцепил из-под зорких глаз Анастасии. Снизу виднеется подпись «К.К» и маленький, аленький цветочек рядом. — Ха-ха, Кир, это очень мило и смешно! Словами ты работаешь немного лучше, чем руками, — молчание, — я про рукоделие...