Сквозь тени ПОРОКа

1 глава

Спокойный летний день, нежный и тёплый — именно такое время было необходимо Аве после напряжённой работы врача. Она чувствовала, как со сменой нахлынувшей усталости, мысли о отдыхе становились всё более настойчивыми. Работая в больнице, она часто сталкивалась с эмоциональными и физическими перегрузками, поэтому для неё вырваться на пол часика на свежий воздух представлялось настоящим спасением. Ава взглянула на свой рабочий халат, который до этого времени напоминал ей о медленных часах, проведённых в обследованиях и разговорах с пациентами. Она сняла его, повесила его на вешалку с легким вздохом, чувствуя, как с неё сходит часть напряжения. В этот момент в кабинет зашёл Дженсон — мужчина около тридцати, с уверенной походкой и лёгкой небритостью, придающей ему непринуждённый вид. Увидев его, Ава задала себе вопрос: "Что ему здесь нужно?" Она воспитала в себе привычку не высказывать свои мысли вслух и поэтому просто посмотрела на него с любопытством, ожидая объяснения. Однако Дженсон лишь улыбнулся и пригласил её куда-то, что её слегка насторожило. Она вышла из кабинета, чувствуя, как за её спиной оставалась трудная атмосфера рабочего дня. Дожидаясь её в коридоре, Дженсон задумался о том, как начать разговор. Вчерашняя их беседа оставила много вопросов без ответов; для него всё казалось странным и запутанным. Он понимал, что Ава дала ему ясный сигнал, отказавшись от его ухаживаний, но, несмотря на это, в его душе всё ещё теплилась надежда на то, что они смогут разойтись на хорошей ноте, без лишних недоразумений. Он активно перебирал в голове возможные темы для разговора, стремясь сделать его лёгким и непринуждённым. "Может, поговорить о погоде? Или о предстоящем отпуске?" — думал он, в то время как его сердце било тревожно, а разум искал нужные слова, чтобы не потерять шанс на дальнейшее взаимодействие с ней. Солнечный день в парке напоминал о давно забытых радостях. Воздушные потоки мягко касались лиц Авы и Дженсона, перенаправляя их мысли в сторону привычных забот, которые внезапно казались далёкими. Они шли по аллее, окружённой зелёными деревьями, слыша, как под ногами шуршат листья, а яркие цветы, распустившиеся на клумбах, словно приветствовали их нежными ароматами. Ава остановилась у одного из цветущих кустов. Солнечные лучи играли на её лице, и, казалось, мир вокруг остановился. Она не могла избавиться от чувства, что этот мгновение — всего лишь иллюзия. — Как здесь красиво... — произнесла она, вдыхая свежий воздух; голос звучал почти шёпотом. — Наконец-то вырвались с работы. Дженсон, шагая рядом с ней, улыбнулся, как будто его внутренний мир приятно встряхнулся доброй новостью. — Да, иногда нужно просто отдохнуть и насладиться простыми вещами, — ответил он, и его тон был вроде бы искренним, но в глубине его глаз проскользнула тень. Ава ощутила это, и в её сердце раздался тихий, но настойчивый голос: «Но это не для нас». Она продолжала, стараясь скрыть свои тревоги: — Знаешь, не всегда получается забыть... есть вещи, которые не отпускают. Взгляд Дженсона потускнел, и он посмотрел в землю, словно искал там слова, но не находил их. — Я понимаю. Такие разговоры, как наши, тоже иногда навевают тоску... — сказал он, и его слова заставили Аву почувствовать неловкость. — Да, — ответила Ава, её голос стал чуть тише, — но я не хочу, чтобы между нами было что-то большее. Мы совсем не в одном мире. Дженсон, слушая её, чувствуя тяжесть каждого произнесённого слова, просто кивнул. Его взгляд был полон понимания и грусти. И Ава продолжила: — Мы знакомы не так долго, — произнесла Ава с усилием, — и наши миры слишком различаются. У меня нет времени на что-то ещё. Его плечи заметно опустились, и он вздохнул, как будто в этом вздохе содержалась вся тяжесть невысказанных слов. Ава посмотрела на него, и в её глазах мелькнула тень сомнения. Она сжала пальцы в кулак, как будто искала в этом жесте поддержку. Он вскоре снова вздохнул, внутренне тяжело осознавая, что пути их расходятся, даже если сердца что-то чувствуют. — Да, видимо, так и должно быть. Будем просто друзьями, хорошо? — Да, друзьями, — согласилась Ава, словно с облегчением, что не лишилась той связи, которая всё ещё сохраняла тепло между ними. Они продолжили свой путь по парку, шаги перекрывались шорохом природы. Каждый из них чувствовал груз неразрешённых чувств, но понимал, что следующий шаг может разрушить хрупкость этого мгновения. Ветер шевелил листья, словно прошептать: «Не думайте о том, что не сбудется».

***

«Светлые стены, окрашенные в тепло-нейтральные тона, создавали иллюзию уюта и безопасности. Однако при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что этот кабинет не предназначен для простого врачебного осмотра или лечения. Каждая деталь напоминала о его истинном назначении, и это наложило на атмосферу особый отпечаток. В центре комнаты располагалось кресло — объемное и внушительное, обитое искусственной кожей. Оно выглядело комфортно, но в то же время внушало некий трепет. Из кресла исходили разнообразные ремни и крепления, предназначенные для того, чтобы фиксировать пациентов, которые могли вести себя неадекватно или буйно. Взгляд на эти ремни вызывал тревогу: они были аккуратно свёрнуты, но лишь одно их присутствие создавалось ощущение, что здесь не просто лечат — здесь стремятся подчинять. Перед креслом находился массивный экран, который, казалось, был главным инструментом в этом зловещем процессе. Он внушал мысли о том, что на нём могут транслироваться потайнные записи, исследования или нечто ещё более тревожное, чем просто медицинская информация. Возможно, тут наблюдали за пациентами, проводили тесты или запускали программы, которые были далеки от этического лечения. Воздух в комнате был пропитан специфическим запахом, смесью препаратов, спреев и лекарств, которые кажется обыденными в больничной обстановке, но здесь они приобретали зловещее значение. Аромат был достаточно резким и химическим, от него создавалось впечатление, что в конце концов все эти вещи были придуманы не для улучшения состояния человека, а чтобы контролировать и подчинять его воле. Человек в зеленом костюме приближался к маленькой девочке лет 5-6. Ребенок, пытаясь найти выход из комнаты, которую он специально закрыл и заранее отключил все камеры в комнате, чтоб скрыть улики своих дел, дождавшись момента, чтоб ей никто не помог, и начал пытаться её уговорить лечь на койку и забыть свое имя. Не понимания в глазах девочки было намного больше, чем страха, ведь ей не должны были ничего такого делать в этой комнате, ни имя менять, ни чипа вживлять. А не значит ли это, что её обманули? Нет, родители сами ведь её говорили, что не дадут её на опыты ПОРОКу ведь она единственная кто у них есть, та и Советник Андерсон не думал её трогать, Доктор Пейдж запретила думать всем, чтоб её ребенка мучали там, где она работает. - никто ничего не узнает, не переживай, - в доброй тоне старался говорить Рэндалл, но у него плохо это получалось, ведь он знал, что девочку потеряют, скоро и будут искать и заметят, что именно в этом кабинете выключена камера. Медлить нельзя, ни минуты дольше, - прости, но придется прибегнуть к мерам – озлобленным голосом сказал тот, и схватив девочку и введя ей препарат, он усыпил её. Во сне она чувствовала, как что-то проникает в её шею, и этот зеленопижамный шёпот произносил какое-то имя. Но девочка не могла расслышать его из-за глухого звона в ушах, который нарастал с каждой секундой. Казалось, что этот звук исходил из самой глубины её сознания, как будто кто-то пытался пробиться сквозь завесу её страхов и тревог. Вокруг неё царила тьма, и каждый шёпот, каждое слово терялось в этом хаосе, словно растворялось в воздухе. Она пыталась сосредоточиться, но страх и неуверенность сковывали её, не позволяя уловить смысл того, что ей пытались сказать. В этот момент ей казалось, что она находится на грани между реальностью и кошмаром, и это имя, которое шептали, могло быть ключом к её спасению или же к её гибели. Но как бы она ни старалась, всё оставалось неясным, и лишь тень её страха продолжала преследовать её в этом мрачном сне.» Проснувшись, голова болела сильно; от непонимания девочка хотела кричать, но голос осип, и у неё получались только всхлипы и понимание, что она попала в лапы злодею, который ищет только лекарство, и если родители её не найдут, то она просто будет тем же объектом для испытаний нахождения лекарства.

***

Комната Аяны напоминала маленький оазис детства, где каждый предмет носил отпечаток её беззаботных дней. Стены были окрашены в нежно-розовый цвет, а на одной из них красовалась яркая фреска с изображением природы и мест куда бы она хотела полететь. По углам стояли мягкие игрушки — мишки, зайцы, которые она никогда не выбросит, это для неё такое напоминание о детстве. Каждая из них имела свою историю. Вскочив с кровати девушка поняла, что сон её опять накрыл и память возвращается, для неё это было хорошо и плохо, ведь она не хотела вспоминать те роковые дни в которых её мучал этот мужчина в зеленом костюме. Посмотрев на часы девушка поняла, на часах только три ночи, но сон не шел или она сама не хотела спать чтоб опять не окунуться в этот страх заново, встав с кровати она пошла на кухню. Кухня была уютным сердцем квартиры, наполненным домашним теплом и ароматами. Стены были окрашены в теплые оттенки желтого, а множество деталей создавали атмосферу уюта: хлопковые занавеси были однотонны, фарфоровая посуда, расставленная на полках, а также семейные фотографии, висящие вокруг, отражающие моменты счастья. На кухонном столе стояли бумаги, разложенные в беспорядке, среди которых Ава пыталась найти что поможет найти лекарство— для неё это был одновременно и труд, и спасение от собственных мыслей. Она знала, что не может прекратить эти опыты. Здесь, рядом с матерью, Аяна всегда чувствовала себя защищенной, даже когда её мучили кошмары. Ава, оторвавшись от бумаг, подняла взгляд на дочь, и тогда сердце её сжалось от тревоги. Она знала, что просто так Аяна не просыпается. — Опять сон? — с тревогой произнесла Ава, стараясь звучать успокаивающе, хотя в её душе также бушевали эмоции. — Да, опять заново тот день, та комната и тот человек… — чуть не разрыдалась Аяна, комок в горле не давал ей выговориться. Ава прекрасно понимала, насколько её дочке сейчас нужна поддержка. Забирая стакан с водой и ставя его на стол, она села рядом, облокотившись на плечо матери, словно искала утешение. Этот простой жест утишал Аяну без слов, ей просто надо побыть с мамой. Ава решила отложить свои дела на завтра и заключила Аяну в объятия, и погрузилась в сладкий сон, устав от переживаний ночи, но находя утешение в родной любви.

***

Мэйсон проснулся, слегка потянувшись, и обнаружил, что его рука не нащупала тепло любимой. Он приоткрыл один глаз и взглянул на пустую сторону кровати, просто зная, что Ава снова не уснула. Сердце его сжалось, когда он почувствовал эту пустоту — ощущение, знакомое, как песок, просачивающийся сквозь пальцы. Он знал её распорядок: нельзя оставлять хотя бы одно дело на утро. Ава всегда говорила, что «сегодняшние заботы не должны тянуться в завтрашний день». Мэйсон встал с кровати, потянулся и, слегка потирая затылок, направился на кухню. По пути он уловил запах вчерашнего ужина, который ещё витал в воздухе — упрямый, как её отношения к работе. Когда он вошёл в кухню, картина перед ним была одновременно трогательной и печальной. Ава сидела обнимая маленькое чудо. Разбросанные перед ней бумаги говорили о том, что работа отложена на завтра. Черты её лица были спокойны и утомлённые, волосы небрежно спадали на лоб. На её плече, словно маленькое напоминание о безмятежности, спала их общая дочь, Аяна. Мэйсон не мог не улыбнуться, видя, как его девочка уютно устроилась, совершенно не замечая забот взрослого мира вокруг. Он тихонько подошёл ближе, стараясь не потревожить ни её, ни девочку. Ава так же спала, не слыша ничего вокруг. Вместо этого он вернулся в спальню, где по-прежнему лежали мягкие и тёплые пледы, подаренные им на годовщину. Словно в замедленной съемке, он достал один из них, нежный и уютный, и, вернувшись на кухню, аккуратно укрыл своих любимых. Он наблюдал, как Ава по-прежнему спокойно и без заботно как будто перед ним не Глава ПОРОКа, а обычная женщина работающая в больнице. Это было добрым и заботливым жестом, и он сам почувствовал, как сердце его наполнилось теплом. В такие моменты его душа переполнялась гордостью за семью. Как бы ни было сложно, и как бы ни перегружена была жизнь, в сердце он всегда носил нежность к этим двум девушкам. Мэйсон понимал, что семейные узы — это не просто слова, а настоящие действия. Забота о них была его приоритетом, и он знал, что, несмотря на рутинные заботы и будни в ПОРОКе, каждый такой момент был бесценен. Настроившись на активный день, он тихо снова вернулся в спальню, с надеждой, что Ава сможет немного расслабиться, когда придёт время. Ему было важно, чтобы они вместе создали атмосферу гармонии и любви, поддерживая друг друга в трудные моменты в такое не легкое для их мира время, и даже в такие тихие утренние часы, когда вся жизнь казалась погруженной в ожидание нового.

***

Ава напряженно следила за процессом, когда новых иммунных, которых она попросила отвезти в их комнаты, начали размещать по зданию. Коридоры длинные и узкие, обрисованные тусклым светом, создавали ощущение замкнутости. Было ощущение прошлой жизни, но сейчас напоминали только о том, что за пределами этих стен произошло что-то ужасное. Аяна шла впереди, её шаги были быстрыми и резкими, словно она старалась сбежать от собственных мыслей. За ней неустанно следовали все эти дети — переполненные любопытством и, в то же время, опасением. Каждый коридор, каждый поворот вызывал у них новые вопросы, которые рвались наружу. — А куда мы идём? — спросил один из мальчиков с острыми щёчками и большими, наивными глазами. — Почему мы не можем остаться здесь? — добавила девочка с веснушками, её голос дрожал от волнения. Аяна, отведя взгляд от детей и задумавшись на мгновение, ответила с холодной недоступностью: — Вам нужно просто следовать за мной. Все вопросы позже. Голос её звучал коротко и сухо, как будто она пыталась закрыть тему. Дети обменивались взглядами, не понимая, почему их вопросы не вызывают никакого отклика. Они хотели узнать больше о том, что их ждёт, но Аяна лишь продолжала двигаться вперёд, не позволяя себе остановиться. За детьми неотступно следовали два охранника. Их присутствие служило напоминанием о том, что даже в этой, казалось бы, безопасной среде остерегаться нужно всегда. Охранники были крепкими, с настороженными взглядами, внимательно следившими за тем, что происходит вокруг. Периодически один из них обменивался ироничным взглядом с другим, явно не находя этой ситуации особенно интересной, но тем не менее оставаясь на чеку. Девушка чувствовала, как напряжение нарастает среди детей, и это только усиливало её нежелание открываться. Она была так занята своими мыслями, что даже не заметила, как её рука чуть дрогнула при каждом вопросе. Она вспомнила, как сама когда-то была на их месте, полной надежды и страха, но теперь ни один из её образов о том, как должно быть, не совпадал с действительностью. Следуя дальше по коридорам, они наконец достигли дверей, которые вели в комнаты, предназначенные для новых иммунных. Открыв одну из них, Аяна указала детям, чтобы они входили, всё ещё оставляя закрытой ту часть своего сердца, которая когда-то была полной. — Здесь вы будете отдыхать. Вечером придет медсестра взять у вас анализы. — Сказала она, и, наконец, в её голосе послышалась доля сострадания, которая, тем не менее, звучала неуверенно, как будто она сама не верила в свои слова. Дети, усевшись на кровати, начали перешёптываться, а она, наблюдая за ними, почувствовала, как её сердце сжимается. Она понимала, что эти дети, возможно, потеряли всё, что было для них важно, но у неё не было ни сил, ни ресурсов, чтобы дать им больше, чем просто безопасный уголок. Аяна медленно покинула комнату, оставив их наедине с навалившимися волнениями, надеясь, что они смогут отыскать в себе силы двигаться дальше. Аяна стояла возле двери, которая только закрылась, а в её голове крутилась одна лишь мысль: «Побыстрее убраться отсюда». Это было не просто желание — это был вызов, обращенный к самой себе, напоминание о её прошлом, когда она тоже, как и эти дети, оказалась в замкнутом пространстве, полным страхов и неопределенности. Воспоминания нахлынули на неё, словно вода из прорванной трубы. Она вспомнила те дни, когда сама была сбита с толку, потерянной в мире, полном ужасов и непонятной опасности. Каждый звук, колебание света или шорох казались зловещими. Она чувствовала себя как пленница, и, что хуже всего, не имела ни малейшего представления о том, что ждёт её за пределами этих стен. Аяна закрыла глаза на мгновение, стараясь подавить волнение, но память была настойчива. В голове возникали образы — её случайные встречи с другими такими же потерянными детьми, сумасшедшие ночи, когда она думала, что никто не найдёт её и не поможет ей с этим чипом в голове. Подобно этим детям, она искала ответы, поддержку и, прежде всего, безопасность, но находила только холодные стены и пустоту. Она подумала о том, как легко забыть о страхе, когда ты оказываешься на другой стороне, когда ты становишься тем, кто отвечает за других. Но совершенно не важно, насколько она пыталась быть сильной и уверенной, её собственные демоны всё ещё были в её сознании. Она не могла просто выключить эти воспоминания, не могла игнорировать те чувства, которые когда-то заполняли её сердце. Аяна тихо вздохнула, стараясь сосредоточиться на настоящем. Этим детям только одна дорога. Она не могла позволить себе сломаться — у неё была задача, она должна была помочь ПОРОКу найти лекарство, даже если это означало, что в момент может сдаться и не найти лекарство. Тем не менее тени прошлого всё ещё преследовали её, и она знала, что избежать их не получится. Каждый раз, когда она спала её часто посещал тот мужчина в зеленом комбинезоне, звучащие полные сомнений и страха, её сердце сжималось. Каждый её вопрос, каждое недоумение пыталось найти ответ «зачем он так с ней поступил». «Я уйду, я это сделаю», — внушала она себе, но в глубине души знала, что как бы она ни пыталась убраться отсюда, её прошлое всё равно будет рядом. И всё-таки, что бы ни случилось, она найдет лекарство, хоть пожертвует миром, но достанет его. Написав отчет, Аяна отправилась в кабинет советника. Аяна, собравшись с мыслями, направилась в кабинет матери. Она знала, что разговор с ней будет непростым, но чувствовала, что это необходимо. Каждый шаг по коридору напоминал ей о том, что её поддержат в её семье и помогут с трудностями и со снами которые её тревожат не первый год. Когда Аяна вошла в кабинет. В кабинете был уютный диван, на котором сидела Ава и смотрела что-то в планшете. Девушку встретил теплый, но настороженный взгляд матери, который каждый день волновался за неё. Комната была уютной, с мягким светом и отчетами и статьями об Вспышке. Но сейчас атмосфера была пропитана тревогой и ожиданием. Аяна почувствовала, как её сердце забилось быстрее, когда подошла ближе. —привет, Аян, садись, — произнесла мать, её голос был полон заботы, но в нем слышалась и нотка беспокойства. — Как дела у тебя? Сон не беспокоил сегодня? — да, все хорошо, — ответила Аяна, стараясь говорить уверенно. — Мы разместили новоприбывших и вот отчет по ним. Мать кивнула, но её выражение лица не изменилось. Забрав отчет она пробежалась быстро глазами и отложила в сторону. Она заметила, что Аяна хотела, что то сказать но не знала, как подобрать слова. — Я знаю, что ты испытываешь, — произнесла Ава, её голос дрожал. — ведь я понимаю, как тебе было трудно в тот момент, когда нас не было тут - помолчав какое-то время она добавила – ведь если бы я взяла бы тогда тебя с собой, то этих снов и страхов не было. Аяна почувствовала, как её сердце сжалось. Она понимала, что слова матери отражают не только её страхи, но и попытку поддержки. — Я понимаю тебя, если бы я отказалась от его предложения пойти с ним то он все равно это сделал — сказала Аяна, её голос стал более грустным. — этого было при любых случаях не избежать. - да ты права- проговорив женщина и продолжила- его намерия так и не понятны и он ведь умер и не спросить его уже. Когда Аяна встала с дивана, её сердце забилось быстрее. Она старалась скрыть грусть, вспоминая разговор с матерью, и улыбнулась, чтобы придать себе уверенности. -Мне нужно взять ещё анализы у новеньких, — произнесла она, стараясь звучать спокойно. Подойдя к двери, она потянулась за ручку, но в этот момент раздался пронзительный звук сирены. Аяна резко обернулась к матери, и в её глазах отразился страх. "Что происходит?" — спросила она, но не дождавшись ответа, выбежала из кабинета, стремясь узнать причину тревоги. В коридоре царила паника, а солдаты, одетые в форму, бежали, словно ветер, с решительными лицами. Аяна почувствовала, как адреналин наполняет её тело. Она не могла оставаться в стороне. "Что случилось?" — думала она, следуя за солдатами, которые, казалось, знали, куда направляются. Она быстро вбежала в толпу, стараясь не отставать. Внезапно перед ней возникла группа беглецов, которые, похоже, пытались сбежать из охраняемой зоны. Их лица были искажены страхом и злости, и Аяна почувствовала, как её сердце сжалось. Она знала, что должна действовать. В этот момент её рука инстинктивно потянулась к карману кофты, где она нащупала пистолет, который ей подарил дядя. "Спасибо, дядя, что научил стрелять и подарил пистолет," — пронеслось у неё в голове. Она понимала, что это может быть её единственным шансом защитить себя. Собравшись с мыслями, Аяна вышла на тупик коридора, где глейдеры столкнулись с солдатами. В воздухе витала напряжённость, и она могла почувствовать, как страх и решимость переплетаются. Солдаты пытались остановить беглецов, но те, казалось, были полны решимости. Аяна сделала шаг вперёд, но перед ней встал дядя - Ну куда же вы? - громким голосом Дженсон обратился к субьектам. Он поднял руки, показывая, что не собирается нападать. Ситуация накалялась, и Аяна знала, что ей нужно быть готовой к любому исходу. Она глубоко вдохнула, стараясь сохранить спокойствие, и приготовилась к тому, чтобы начать в них стрелять. Солдаты пытались остановить беглецов, но те, казалось, были полны решимости. Аяна сделала шаг вперёд, готовая вмешаться, но перед ней встал Дженсон, её дядя, с грозным выражением лица. — дядя, папа — произнесла Аяна, стараясь сохранить спокойствие, — как вы их упустили, вам советник голову оторвет — Да знаем, — ответил Мэйсон, его голос стал тише, но всё ещё полон решимости. Аяна кивнула, осознавая, что он прав. Но в её голове всё ещё звучали слова папы о том, как важно защищать себя и остальных. Её рука все время лежала на кармане, где лежал пистолет и в любой момент она была готова его схватить. Когда Аяна заметила, как один из глейдеров, пытается придумать план и как сбежать, пытался открыть дверь с помощью не рабочей карты. Обернувшись и посмотрев на всех один из глейдеров произнес: - а мы с тобой не виделись раньше? - спросил тот с ноткой страха и не уверенности, направив оружие которое он успел забрать у одного из солдат. - вспомнил меня Томас- с улыбкой проговорила она. Она поняла, что должна действовать. Её сердце колотилось в груди, а адреналин наполнял тело. Стараясь выглядеть уверенно, несмотря на нарастающее напряжение в воздухе. Глейдер остановился, его глаза были полны страха и недоверия. Аяна заметила, как он дрожит, и это только усилило её желание поймать его. Она понимала, что время на исходе, и нужно действовать быстро. Она старалась говорить спокойно, объясняя, что они могут помочь ПОРОку, и что если он не остановится, это может закончиться плохо для всех. Томас колебался, его взгляд метался между Аяной и приближающимися солдатами. Она осознавала, что ситуация становится критической, и нужно найти способ установить контакт. Она продолжала уверять его, что они могут найти безопасное место, где он сможет объяснить, что происходит. В этот момент Аяна заметила, как страх в глазах беглеца начал немного утихать и это было подозрительно для всех. Ситуация накалялась с каждой секундой. Один из глейдеров, действуя быстро и решительно, схватил девушку за руку и, вытащив пистолет из кармана, приставил его к её виску. В её голове проскочила мысль: «Чёрт, надо было сразу всех ловить и не церемониться». В этот момент остальные имунные, словно по команде, достали оружие и нацелили его на солдат. -Не стреляйте! — закричал Дженсон, его голос звучал резко в тишине, наполненной страхом и напряжением. Он осознавал, что в руках глейдеров находилась не только судьба его племянницы, но и возможность избежать насилия. Тем не менее, в его сердце нарастала неприязнь к этим людям, которые, казалось, были готовы на всё ради своих целей. — Чего ты хочешь? — спросил он, стараясь подобрать слова, чтобы не спровоцировать одного из субъектов. Но его интонация выдавала недовольство; Дженсон не был склонен к компромиссам с теми, кто использовал страх, чтобы добиться своего. — Ничего, — ехидно ответил один из глейдеров, его голос полон насмешки. — Чего мы все хотим с друзьями? Дженсон прищурил глаза, глядя в лицо имунному с пистолетом. Он не собирался представлять себя жертвой; это была дочь его брата, и он был готов пойти на всё, чтобы её спасти. — Мы не враги, — произнес он, глядя в глаза имунному с пистолетом. — Но я не собираюсь ставить вам условия. Вы находитесь в ситуации, где у вас нет выбора. Я требую лишь одного — отпустите девочку. Она не должна страдать из-за вашего безумия. Он говорил так, будто не оставлял им выбора. В глубине души Дженсон знал, что мягкость может сыграть против него, и поэтому он старался оставить мало места для маневра. Его уверенность вызывала лишь ещё больший гнев у захватчиков, которые находились на грани срыва. Ситуация накалялась с каждой секундой. Его племянница, находясь в заложниках, испытывала страх и неуверенность, её сердце колотилось, как будто хотело вырваться из груди. Она искала поддержки у своего дяди, и отца, но чувства страха скомкивались вместе с её надеждой. Каждый звук, каждое движение вокруг неё казались угрожающими. Внутри неё боролись страх и желание быть смелой, но Дженсон чувствовал себя готовым сразиться с любой ценой. Джeнсон был человеком, который не проявлял особой дружелюбности, особенно в критических ситуациях. Его характер проявлялся в момент, когда он оказался лицом к лицу с глейдерами, и он осознал, насколько опасна их ситуация. Его крик "Не стреляйте!" был полон тревоги, но в то же время он старался сохранить спокойствие и найти способ разрешить конфликт. Когда Аяна, испуганная и растерянная, искала выход из сложившейся ситуации, Джeнсон пытался подобрать слова, чтобы не спровоцировать глейдеров. Он понимал, что их действия могут привести к трагическим последствиям, и его внутреннее напряжение нарастало. Он не был склонен к компромиссам с теми, кто использовал страх для достижения своих целей, и это придавало его голосу холодный оттенок презрения. Несмотря на его жесткость, он также осознавал, что необходимо установить контакт с захватчиками, чтобы спасти её. Он пытался говорить с ними, предлагая найти общий язык, но его недовольство и неприязнь к ним были очевидны. Он не собирался проявлять сострадание к тем, кто был готов причинить вред ради своих интересов. Он знал, что должен действовать быстро и решительно, даже если это означало проявить жестокость. Аяна чувствуя его напряжение, старалась оставаться сильной, но страх за свою жизнь. Она пыталась успокоить его, произнося слова поддержки, но Джeнсон понимал, что доверие к захватчикам было подорвано, и он не мог позволить себе быть уязвимым. В конечном итоге, его характер, полон решимости и непримиримости, стал ключевым фактором в этой напряженной ситуации. Он не собирался оставлять племянницу в руках глейдеров и был готов пойти на все, чтобы защитить ее. Джeнсон стоял перед Глейдерами, его лицо было напряжено, а в глазах читалась решимость. Он понимал, что ситуация критическая, и не собирался уступать. — Мы не враги, — произнес он, стараясь сохранить спокойствие, хотя его голос звучал жестко. — Но я не собираюсь вас отпускать. Вы слишком ценны, чтобы просто так уйти. Один из Глейдеров, с пистолетом в руке, нахмурился и ответил: — Мы не можем просто так уйти! У нас есть требования, и вы должны их выполнить! — Мы тоже не собираемся просто так уходить. У нас есть свои интересы, и мы не оставим вас просто так. Джeнсон почувствовал, как его гнев нарастает. Он знал, что доверие ПОРОКа было подорвано, и не собирался проявлять к ним сострадание. Тут голос подал Мэйсон — Я не собираюсь оставлять свою дочь в ваших руках, — сказал он, его голос стал решительным. — Я сделаю все, чтобы защитить ее. Глейдеры начали нервничать, понимая, что Джeнсон и Мэйсон не собирается идти на компромисс. Но Джeнсон уже понимал, что слова для него сейчас были в дефиците. Он не собирался проявлять нежность или понимание к тем, кто готов был усугубить ситуацию ради собственных интересов. Он знал, что должен действовать быстро и решительно, даже если это означало проявить жестокость. Разговор продолжался, и напряжение нарастало. Снаружи двери раздался резкий звук – кто-то быстро открыл её. В дверном проеме показался какой-то подросток, его лицо было напряжённым, полным решимости. Он не теряя ни секунды, бросил внутрь дымовую шашку. Густой серый дым мгновенно заполнил помещение, затрудняя дыхание и видимость. Внутри, среди клубов дыма, Аяна осталась в смятении. Она чувствовала, как её сердце стучит в груди, и не успела как следует осознать, что происходит, как два Глейдера, не церемонясь, схватили её и, не дождавшись ответа на свои действия, бросили к ногам Мэйсона. — Держи свою девочку! — прокричал один из Глейдеров, кидая как игрушку Аяну в руки Мэйсона. Аяна, неожиданно оказавшись в руках Мэйсона, отдернула голову и посмотрела на него с тревогой. Мэйсон, мгновенно и крепко схватил её за плечи, стараясь защитить от накопившегося дыма и хаоса. — Все будет в порядке, — произнес он, пытаясь одновременно успокоить её и сосредоточиться на происходящем вокруг. Тем временем Глейдеры, воспользовавшись густым дымом, побежали прочь, быстро исчезая за дверным проемом, словно тени. Их шаги звучали всё тише, пока, наконец, не исчезли совсем. Теперь в помещении оставался лишь густой дым и Аяна с Мэйсоном, которые стояли среди хаоса, пытаясь осознать, что произошло.