Выпивка в качестве благодарности

Ступор, который сковал всего Ки Хуна, все же дал в его глазах проблеск маленькой надежды, что еще не все кончено. Перед ним стоял он — Ен Иль. Живой, полностью в целости и сохранности. Тот даже не обратил внимания на его черное одеяние, испачканное в крови. Все сфокусировалось на знакомых чертах лица впереди стоящего. Хотелось ринуться к нему со всех ног. Вновь прикоснуться к тому, что, казалось бы, ты уже потерял. Почувствовать эти необъятные ощущения лишь от одного прикосновения к этому, уже как родному, мужчине. Конечности сами задвигались, хотя силы делать это были на самом минимуме. Но веревка держала их. Так крепко держала, что каждое движение отдавало режущей болью, но 456 был куда настырнее какой-то там веревки. - Ен Иль! Это вы? Господи, как я рад, что вы целы. Это те уроды в масках заставили вас притвориться мертвым? Развяжите меня. Нам надо осмотреться, все ли в порядке. Ки Хун, в конце концов, все же обратил внимание на одежду впереди стоящего. Тот расслабленно представлялся перед ним в черных кровавых “тряпках”, будто так и было задумано. - На вас… Одежда ведущего? Неужели вы все же смогли убить его? Ен Иль? Ен Иль!Молчание повисло в воздухе, создавая еще больше непоняток. Порой казалось, что мужчина говорит сам с собой. - Почему вы молчите? Ен Иль, с вами все в порядке? Пожалуйста, развяжите меня. Нам надо перестрелять всех чертей в маске до… Слова были проглочены моментально вместе с языком. К собственному лбу было подставлено дуло пистолета, а палец 001 прямо на спусковом крючке, вот-вот будучи в готовности нажать на него и размазать Ки Хунские мозги по всем поверхностям. Вновь ступор, который в этот раз был похож на то, что 456 парализовало. Он не верил в происходящее. Просто мечтал, что на деле это все плохой сон, так еще и не самый ужасный. Сейчас он проснется, все проголосуют за крестики и будут жить дальше, будто никаких игр и не было... Но как раньше уже никогда не будет. - Отставить, Сон Ки Хун, - грубо, и даже режуще для ушей, произнес Ен Иль. Пару секунд молчания с точно так же подставленным пистолетом ко лбу, после чего оружие обратно убирается от головы Ки Хуна. Связанный, такое чувство, не дышал. Даже моргнуть лишний раз он не мог. Тот не понимал, что его так сильно сковало. То ли шок, то ли постепенное осознание, что его опять взяли и обвели вокруг пальца, то ли вернувшееся осознание, что все кончено. Но никак не страх смерти. Почему-то собственная кончина была самой мелочной в данной ситуации.       Полностью опустошенный взгляд опускается вниз, когда до него постепенно доходят отрывки до того, как его вырубили: ведущий, в точно таком же одеянии, что и Ен Иль; несколько рабочих треугольников с оружием в руках; последний взгляд Чон Бэ, в котором не читалось ничего, кроме как тревоги за свою жизнь и за план в целом; звук выстрела… Но хоть картина постепенно и проявлялась после отключки, вопрос тот все же задал, слегка перефразировав: - 390. Это… Вы его убили? Первоначального ответа на вопрос так и не последовало. 001 нагнулся, теперь будучи на одном уровне лица вместе со связанным. Этот тяжкий взгляд стоявшего, который залезал тебе чуть ли не в самую душу своей свирепостью, теперь был чем-то из разряда чрезвычайной опасности. Будто надвигающийся пожар или цунами, которое вот-вот поглотит тебя всего. - Не я, а вы убили его - как нечего делать, промолвил мужчина в черной одежде. Ки Хун поджал губы от нахлынувшей злости. Как ему смеет подобное выдавать тот, кому он доверился, а в итоге оказался вновь обманутым? - Вы держали оружие в руках! Хватит мне врать! - 456 это выдает, едва пытаясь выдавить что-то на пол тона громче. Он настолько ослабел, что даже голосовые связки были готовы отбросить коньки в этот же момент.              - Так если вы сами можете ответить себе на этот вопрос, зачем интересуетесь этим у меня? — издается тихий смешок, который больше был похож на фырканье — Но даже здесь вы так и не можете понять истинны. - Да какая здесь может быть истинна. Вы… Да я даже не знаю, как к вам теперь обратиться! Вы уб… - Я тот, кого вы были нацелены убить. Другими словами - ведущий этих игр. Связанный и до этого мог понять, кто перед ним стоит, ведь все было слишком очевидным. Но так не хотелось в это верить. Ему нужно было официальное подтверждение, видимо, чтобы с большим разочарованием отодвинуть свои совсем маленькие, но предположения об обратном. И в итоге он и вправду разочаровался. Даже куда сильнее, чем мог бы. Боль от обиды ужасно стискивала все органы в груди. Ребра, будто дверцы клетки, с каждой секундой превращали легкие, пищевод, сердце и другие составляющие организма в один целостный ком. Ен Иль, когда-то стоявший за него горой перед толпами недовольных людей, резко смотрит на тебя сверху вниз, называя себя ведущим, так еще и угрожая самым настоящим пистолетом у головы. А ведь именно ему за долгое время 456 доверил свои переживания, когда рассказывал про свое положение и семью. Находясь рядом с этим человеком, на сердце сразу же становилось куда спокойнее. Особенно после игр, когда все мысли были заполнены только что увиденным кровавым месивом. Но как только стоило вновь собраться прежней компанией, то становилось так хорошо. 388, 222 и 390 когда в очередной раз что-то бурно обсуждали, Ки Хун и 001 зачастую смотрели на подобное со стороны. Просто молчали, исподтишка подслушивая чужие разговоры, но всегда сидели рядом. Даже от этого мизерного факта становилось спокойнее, чем сидеть одному в своих тревожных мыслях и переживаниях. Эти двое будто отделялись на какое-то время от всего мира. Да, так и не нарушая тишину между собой, но разговоры здесь тоже были излишни. Эти двое нуждались в поддержке друг друга, но в особенной. И эту поддержку они могли извлечь лишь друг от друга. Банальное местонахождение рядом исключало из себя обыденную простоту, теперь будучи чем-то на уровне первостепенной нужды. Когда начинался очередной бунт в сторону бывшего победителя, Ен Иль ведь всегда спешил выдать свое слово за него. За счет этого 456 мог чувствовать себя еще более уверенно, понимая, что кто-то вместе с ним топит за одну и ту же идею.       Но это было все чистейшей ложью… И ведь даже в этот момент Ки Хун так и не узнал, как на деле зовут своего бывшего товарища, ведь теперь даже здесь не мог доверять кому-то. - Ваша игра в героя убила 390, - продолжил ведущий, даже не отрывая взгляд от сидящего — а я лишь показал, каковы могут быть последствия. Злость еще сильнее закипала в венах мужчины. Нервы начали выходить за рамки дозволенного, будто убежавшее молоко, которое продолжало закипать при высоких температурах, но уже не имеющее место для этого. А эта смесь из обиды и гнева образовывала жерло вулкана, которое было готово прямо сейчас начать извергаться.- Я всего лишь хотел всех спасти! Жизнь — это вам не игрушка. Это вам не скачки на лошадях. Слышите?! Не скачки! За этим не весело наблюдать! Чон Бэ… У него же есть жена! Та, что ждет его… А вы… Наверное, и про жену в тот день мне наврали. Человек, на деле имеющий семью, никогда бы не сделал то, что сделали вы! Во взгляде Ен Иля что-то резко переменилось, хотя визуально это никак нельзя было подкрепить. Теперь свирепость в его взоре начала превращаться в нечто более щадящее, если не склонное к грусти. - Может, про должность я соврал, но про жену и ребенка - не совсем. - В каком таком смысле «не совсем»? - У меня была беременная жена, на деле заболевшая циррозом печени. Я погряз в долгах, которые я должен был вернуть в срочном порядке. Так я и попал впервые на эти игры под номером 132 - тот сделал длинную паузу между словами, которые были будто бы проглочены, но все же с усилием выплюнуты обратно — Выиграл, но не успел к своей жене. Мы ведь довольно схожи, не так ли?              Теперь это сходство не давало покоя. Когда-то оно давало лишь больший стимул двигаться. Сейчас то было еще большим. Точно такая же победа в никуда теперь сильнее связывала двое мужчин против воли как минимум одного. Даже факт вранья не был так сильно учтен, нежели как эта назойливая общая проблема. Саботажник еще сильнее разозлился, когда какое-то моральное уродство решило провести грань между ними.              - Да как вы сме..! - не договорив, к голове вновь подставляется знакомое дуло пистолета. Иными словами, ему велели заткнуться. - Вот только из-за моих больных идей и эгоизма не умирали близкие мне люди, - сказал ведущий.Ки Хун даже и подумать не мог, что его планы могут называться чем-то эгоистичным. Он ведь старался для всех. Хотел, чтобы каждый оставшийся игрок наслаждался своей жизнью на воле, а не зависел от детских игр на жизнь. Он считал это истинными намерениями, в которых никак не могло затаиться нечто плохое. - Эгоист тут только вы, Ен Иль - как тут 456 дернулся, чувствуя еще большее давление пистолета на свой лоб. - А вы шли на эти игры не из-за чувства вины, как раз от которого вы и хотели избавиться? Разве через спасение людей вы не пытались вернуться к прежнему состоянию, когда ничего не заботило? Злость все еще присутствовала, вот только уже была больше как заглушка для тех мыслей, которые пытался донести ведущий. У саботажника все еще держались в голове принципы, что он просто хотел всех спасти без какого либо на то умысла. Уничтожить главаря игр, чтобы больше подобное не устраивалось. Но ведь всегда в нем держалась вина. Сильнейшая вина, что не смог уберечь своего друга детства, вылечить родную мать, отбить собственную дочь из рук бывшей жены, в конце концов сохранить жизни других людей. Но вина все равно чем-то вдобавок подкреплялась. Но чем? Ки Хун до последнего думал, что своими моральными принципами. - Ладно… Может, вину я правда чувствую. Но я пришел на игры во второй раз все равно по большей части, чтобы спасти других. - Так зачем было устраивать весь этот цирк? На другой день крестики, скорее всего, остались бы в плюсе. Прошло бы голосование и все кончилось. В словах ведущего вновь была частичка правды, которая подкрадывалась к 456 совсем медленно и незаметно, вдруг резко всаживая в спину воображаемый нож. Но тот вновь попытался вытащить его, но это выходило с еще большей болью, будто сыпали соль на рану. - Да если бы вы не утраивали эти игры в принципе, то и не было бы саботажа. Из-за вас умирали другие — оскалился в ответ связанный, вот только уже с меньшим энтузиазмом. - Может, вам стоит прекратить делать из меня злодея? Люди ведь сами решили продолжить игру. - Вы бы могли отпустить тех, кто был против игр. Хотя бы их… Пистолет убирается в очередной раз от головы собеседника, после чего кладется на ближайшую поверхность. Хотя в то же время не было гарантии, что он больше не пригодится, но ведущий полностью отдался разговору. На чужом лбу осталась характерная круглая отметина, напоминая, что в его руках сейчас жизнь другого человека. - Плохой здесь не только я, но и те, кто хотят продолжить игру. Разве не довольно иронично, что из-за выбора кружков страдают крестики? - Да какая здесь может быть ирония..? - Такая, что если бы не бунт из-за вашего резкого желания отомстить мне, то оставшиеся игроки остались бы живы. Мы бы напали действительно на кружков первыми, оставив их в минусе, а на утро прошло бы голосование против игр. Так же и с игроками. Из-за эгоизма тех, кто хочет продолжать игры, мучаются те, кто против них.Рука Ен Иля совсем осторожно заползает в волосы связанного, проходя пальцами между каждой короткоподстриженной прядкой. Столь ласковый прием был для Ки Хуна настолько нежданным, но в то же время приятным, что по его спине пробежало множество мурашек. Его пугала подобная реакция тела на такие подачки со стороны предателя. Но у него не было сил сопротивляться. Единственное, что он в данный момент, это огрызнуться, но и этого тот не стал делать.Резко ведущий сильно сжимает чужие волосы, чуть ли не выдирая их с корнями. 456 аж зашипел от боли и неожиданного контраста между нежностью и физической силой. - Ваше эгоистичное желание отомстить как раз и погубило игроков. Прямо как кружки, погубившие судьбы крестиков. Разве чувство вины и желание меня убить стоило этого? - пальцы еще сильнее сжимают чужие волосы, в ответ получая жалобный писк, - Изначально я думал, что вами движела исключительно вина. Но когда в вас вспыхнула месть, то я даже усомнился в ваших первоначальных намерениях. И, как оказалось, далеко не зря.       Когда вы винили себя за смерть других, то могли бы вернуться на волю в этот раз хотя бы с более чистой совестью. Но вы этот шанс упустили, хотя он был прямо под вашим носом.       Вы - эгоист. Самый настоящий эгоист.              Хватка ослабла, пока и вовсе не прекратилась. Ки Хун не смог выдавить из себя и слова против. Недавно он был готов разорвать глотку ведущему, но теперь понимал, что все, что было сказано про него, являлось правдой. Месть отодвинулась на десятый план, если и вовсе не начала сама собой растворяться. Зато вина распустилась роскошным кустом роз в грудной клетке. Колкие шипы болезненно царапали внутренние стенки, которые даже нельзя было оттуда убрать. Это чувство было в противовес всем планам, мыслям и намерениям 456, которые крахом обламывались с фразой «я не заслужил».       Он за этот короткий диалог убегал от этой истинны, закрывался от нее и никак не хотел переваривать. Но она сама его догнала, обхватывая все тело бывшего победителя. И теперь он встал на месте будучи в неведении, как он сможет посмотреть еще когда-нибудь вперед. Даже осмотреться назад, глядя на счастливого себя, не позволяла совесть. Это была конечная станция, точка, крест. Все было на деле кончено.       А ведь был шанс на хотя бы малейшее, но светлое будущее. То, к чему Ки Хун стремился долгие дни, месяца, года. Но сейчас ему оставалось лишь с еще большей виной сидеть связанным, глядя на ведущего снизу вверх, периодически что-то хрипло говоря. В этом и заключался его смысл жизни, ведь теперь было не к чему стремиться.              - А вы разве не могли прекратить эти игры сами? — прохрипел сидящий лишь с банальным интересом, ведь смысла наезжать теперь не было.              - Нет, никак не мог.              - Но ведь… Вы ведущий, глава этих игр. Разве это место не принадлежит вам?              Ен Иль резко замолчал, будто только что вспомнил о чем-то важном, но ужасно болезненном.              - Глава этих игр умер еще 3 года назад. Я лишь продолжаю его дело.              Ки Хун помнил, как три года назад он получил ту самую позолоченную визитку в черном конвертике, где был написан адрес одной из больниц. Там же и скончался в полночь О Иль Нам, подключенный к аппарату жизнеобеспечения. Их последний диалог был настолько несуразным, что мужчина мало что смог запомнить. Но одни слова он запомнил навсегда - «Ты спросил, почему я сохранил тебе жизнь. Потому что мне правда нравилось играть в эти игры с тобой».       Это место было и является отдельным миром, где умение играть в детские игры базовая вещь для выживания. Но слова старика были такими беззаботными, но в то же время искренними, из-за чего они так сильно врезались в голову. И в этот момент было ощущение, что речь не заходила о 455 убийствах людей.              Но это было не последнее, что запомнилось мужчине...              - Жизнь ведь на деле очень коротка. Почему вы не хотели бы провести ее в кругу семьи? Наплевать, будто это родня или друзья. Но зачем вам это все? Разве лучше смотреть на чужие мучения? — выдал связанный...              

***

             «Жизнь очень коротка» - то, что так часто твердил О Иль Нам своему верному рабочему Ин Хо, когда тот был еще жив. В этой обыкновенной фразе был вложен свой особенный смысл. И нет, не совсем про то, что ты должен устроиться на престижную работу, прокормить семью, иметь вклад в общество. Конечно же, эти пункты тоже имели место быть в данной морали.       От жизни нужно получать удовольствие. Это было первое и самое главное, как думал создатель игр. Это удовольствие, возможно, могло бы заключаться только в потешных играх. Но что делать тем, у кого кучу долгов? Одним словом, сосут палец вместо того, чтобы отрываться во всю. Разве тогда будет хоть какой-то смысл от жизни, когда ты только что и делаешь, так это живешь от зарплаты — до зарплаты. Это самое обычное существование.              Так ведь когда жил и Хван Ин Хо, будучи с больной беременной женой на руках. Когда-то такой же любитель жизни, круга друзей и оторваться на всю.       Но в один злополучный день все так резко поменялось, что теперь жизнь скатилась в выживание. В то самое выживание без единой капли радости. Тогда и казался спасением молодой человек с такджи и чемоданом в руке, который подошел к Ин Хо с предложением сыграть на 10000 вон...