Ограбление

— Ну и на кой чёрт ты меня сюда притащил? Эрен оглядывается по сторонам без капли заинтересованности и переводит взгляд на заклятого друга. Жан сияет улыбкой от уха до уха, нарядный, как рождественская ель, и строит из себя хрен пойми кого. Вероятно, хочет казаться человеком, который бывает в таких местах постоянно. Что, конечно же, враньё. — Эй-ей! — возмущается он. — Это лучшее из мест, в которое не стыдно пригласить понравившегося омегу. Мотай на ус, пока я жив, Йегер! Эрен снисходительно фыркает вместо ответа — такие места ему не нравятся, и вовсе не потому, что он в них чувствует себя оборванцем. У него достаточно денег и на кафе такого уровня, и на рестораны подороже, просто его немного тошнит от преобладающей в этих местах публики. А ещё его старший брат Зик обожает подобные места, где можно посветить толстым кошельком и скверным характером. Поэтому дважды мимо. А ещё совершенно не хотелось быть третьим лишним на свидании своего друга, которому позарез упёрлось познакомить друга со своим омегой. Омегой, о котором Жан прожужжал ему все уши. Не то чтобы Эрен жаждал этой встречи. Но Армин — так звали омегу — вероятно, был святым человеком, раз терпел этого придурка, на этот счёт не было ни единого сомнения. Так что нужно идти до конца. Эрен рассеянно блуждает взглядом по залу кафе, где в обеденный час практически нет свободных столиков, а те, что есть, украшены табличкой с надписью «Зарезервировано». Жан говорит с администратором, высоким симпатичным омегой, уточняет детали и идёт вслед за ним к столику. Эрен шагает позади, продолжая безучастно разглядывать публику. На них никто не обращает внимания, каждый занят своим делом: кто-то просто обедает, кто-то ведёт неторопливые беседы, кто-то явно скучает. Эрен понимает это, когда видит его. Невысокий худощавый омега. Светлая кожа и глаза, тёмные волосы, тонкие черты лица. Сидит, закинув ногу на ногу и покачивая той, что сверху, в воздухе. Узкие стильные брюки обхватывают стройные бёдра и голени, не дотягиваясь до щиколотки и оставляя её открытой. Эрен прикипает к ней взглядом намертво. Аккуратная ступня в чёрных лоферах, словно маятник, ходит туда-сюда, туда-сюда. Мягкий свободный джемпер не может скрыть фигуру, глубокий вырез открывает ключицы. Эрен чувствует, как скапливается слюна во рту. Причёска скорее подходит альфе, но омега с ней выглядит весьма гармонично. Коротко стриженный затылок и длинные рваные пряди, падающие на лицо до самых скул. Светло-розовые губы. Эрен не может оторвать взгляд. Этот омега выглядит как мечта. Он явно старше, но Эрену плевать. Он смотрит и не может отвести глаз от того, как омега медленно помешивает капучино, как рассеянно наблюдает за водоворотом густой пенки и как со скукой слушает своего собеседника. Какой-то высоченный блондин альфа в твидовом пиджаке с дорогущими часами на запястье. Один из толстосумов с Уолл-стрит, не иначе. И пока шестерёнки медленно крутятся в его голове, Эрен думает, что этот омега здесь делает? Что он забыл в этом вычурном месте, среди этих пафосных людей? Кто его собеседник? Его муж, его альфа, просто знакомый? В светлых глазах только скука. В глазах же Эрена весь мир уходит на задний план. Жан продолжает о чём-то трепаться, Эрен не слушает, Эрен мыслями где-то далеко. Этот омега красив, но это полбеды, пока он не смотрит в ответ. Эрен может блуждать в своих фантазиях сколько угодно, представлять себе что угодно и мечтать о чём угодно. Он может блуждать в пространстве и времени бесконечно долго, но когда этот омега смотрит на него в ответ, всё моментально встаёт на свои места. Эрен чувствует себя цельным, чувствует себя на своём месте и улыбается, как придурок. Омега смотрит на него бесконечные секунды и в какой-то момент слегка наклоняет голову. — Всем лежать, это ограбление! — орёт Эрен на весь зал и выхватывает из кармана телефон. Больше у него ничего и нет. Жан с совершенно ошалевшим лицом поворачивается к нему, где-то что-то разбивается, раздаётся визг и кто-то правда падает на пол. Эрену всё равно. Он хватает омегу за запястье и бежит к выходу. Они вылетают на улицу, лавируют между прохожих и ныряют в подворотню, потом в другую, попадают на параллельную улицу и ещё какое-то время бегут по ней до перекрёстка. Когда Эрен останавливается, ладонь омеги по-прежнему в его руке — тот всё это время бежал следом. Она такая маленькая в захвате его пальцев, и это ощущается так правильно, что сердце сжимается от нежности. — Фух, кажется, оторвались, — выдыхает Эрен, глядя по сторонам. — От кого? — интересуется омега и глубоко дышит, его скулы налились румянцем от бега. Хотя бег — это так, одно название. У Эрена длинные ноги, и если бы он правда убегал, то был бы уже за пять кварталов отсюда. А омега ему едва до плеча дотягивает и, Эрен уверен, при всём желании не смог бы за ним угнаться. Впрочем, дыхание у омеги хоть и глубокое, но ровное, не сбитое. На скулах играет румянец, на лбу лёгкая испарина и шея в глубоком вырезе джемпера выглядит влажной. Эрен тяжело сглатывает от этого вида, представляя, как будет сладко провести по этой коже языком. — Так ограбление же, ты разве не слышал? — улыбается Эрен, будто вовсе не сам орал дурниной на всё кафе. — Ты кто вообще такой? — спрашивает омега. — Я Эрен, — отвечает тот и тянет его по тротуару дальше, — пошли, сейчас зелёный загорится. Они бредут к перекрёстку, и тёплая ладонь омеги всё ещё в пальцах Эрена, и это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Зебра чересчур яркая в солнечных лучах, краска совсем свежая, прохожих в такой час слишком много. Эрен старается держаться ближе, уберечь омегу, обезопасить его. Дальше по улице есть парк, Эрен сворачивает туда, отыскивает взглядом свободную скамейку и усаживает туда омегу. — Ты, вероятно, голоден, я сейчас, — говорит он и отходит к небольшому фургончику. Хот-доги — сомнительная альтернатива пижонскому кафе, но, кидая взгляды на омегу, Эрен видит, что тот по-прежнему сидит под раскидистым деревом. Эрен берёт один с кетчупом, а другой с горчицей, чтобы у омеги был выбор, и большой стаканчик чая. Они едят в тишине, и то, как омега аккуратно откусывает небольшие кусочки, приводит Эрена в восторг. — Почему ты побежал за мной? — спрашивает Эрен осторожно. — Подумал, что ты какой-то псих и лучше не дёргаться, — отвечает омега, пряча улыбку в стаканчике чая. Это не совсем правда, и Эрену это известно. Они альфа и омега, они могут сколько угодно пытаться обмануть друг друга, но их феромоны останутся честны. Взаимный интерес, взаимная симпатия, взаимное желание. Так просто и так быстро. Эрен узнаёт имя — Леви, сказанное тихим выдохом, и тоже приводящее в восторг. Он хочет кричать его, шептать, рычать с этого дня и до конца жизни. Осталось узнать, что сам Леви думает на этот счёт, но Эрен трусит спрашивать, поэтому поступает, как обычно — делает. Они болтают больше двух часов, и за всё это время Леви лишь раз достаёт телефон, чтобы написать короткое сообщение. Мобильник Эрена светится тридцатью пропущенными от Жана, десятком голосовых и парой сообщений, где мата больше, чем слов. Эрен не читает, ему плевать. Эрен очаровывается всё сильнее и с каждой минутой понимает, что этот омега — его. С этими короткими улыбками и тихим смехом, с тонкими щиколотками и запястьями и с совершенно потрясающим запахом. Что-то тонкое и свежее, сладко-ягодное. И, что важнее, не несущее в себе ничего постороннего, никаких альфийских феромонов. Они медленно бредут по парку и покидают его. Оказывается, Леви живёт не так далеко, и Эрен делает вид, что провожает, отчего-то не решаясь вновь взять его за руку. Зато зайти вслед за ним в подъезд решимости у него с лихвой, как и подняться по лестнице и даже войти в квартиру смелости не занимать. И Леви, вероятно, тоже, судя по тому, как легко он впускает незнакомца. Эрен целует его, едва переступив порог, а дверь за его спиной захлопывается сама. Он наступает на какую-то обувь, пока теснит Леви к стене. В этой прихожей так мало места. Но сейчас Эрена это волнует в последнюю очередь, потому что Леви отвечает и это закидывает его на небеса. Такое вообще возможно? Возбуждение бежит по венам, как электрический ток, и не только у него, омега тоже возбуждён. Как всё просто, когда феромоны говорят за тебя и нет никаких сомнений в том, что что-то неправильно понято. — Постой… минуту, — шепчет Леви отстраняясь, его губы такие влажные и яркие, что Эрен мысленно стонет. — Тот стакан с чаем был огромным. Эрен фыркает и даёт Леви выскользнуть. Тот снимает лоферы и скрывается за неприметной белой дверью. Эрен скидывает кроссовки, проходит в гостиную, оглядываясь по сторонам, и то, что он видит, ему не нравится. Квартира не то чтобы маленькая, она крошечная. Кухня-гостиная на вид квадратов десять, окно выходит на узкую улицу, и Эрену кажется, что сюда вообще не заглядывает солнце. За открытой дверью спальня со шкафом во всю стену и кроватью. Там тоже нет и намёка на солнце, окно смотрит в кирпичную стену соседнего здания. Эрену мерещится сырость, плесень и холод. Желание забрать отсюда омегу растёт с каждой секундой. — Тебе не нужно? — спрашивает Леви, появившись рядом, его зрачки расширены, а губы всё такие же влажные. Эрен не хочет оставлять его даже на секунду. — Только руки помою, — отвечает Эрен и, наклонившись, коротко целует. Ванная комната такая же маленькая, как и всё в этой квартире. Высокому широкоплечему альфе в ней с трудом выходит развернуться. Смеситель подтекает, Эрен видит бледно-рыжую полосу, которую, вероятно, тщательно отмывают, но она въелась слишком глубоко. Плитка потемнела от времени, и ремонта в квартире не было тысячу лет, но цена наверняка заоблачная, потому что почти центр. Леви находится в спальне, стоит у открытого окна, и в его тонких пальцах сигарета. Прикурил, но не сделал ни единой затяжки, и та медленно тлеет. За окном пожарная лестница. Эрен совершенно не думает о том, что омега может выскочить на неё и убежать, он думает, а не может ли кто-то залезть с этой лестницы в окно? У него есть пара секунд на то, чтобы прикинуть: забить намертво это окно или просто увезти отсюда Леви. Леви поднимает на него взгляд, когда Эрен подходит ближе, смотрит, как тот забирает сигарету, как выбрасывает её в окно и опускает раму. Леви отвечает, когда Эрен снова его целует, и его маленькие ладони, что альфа чувствует на своей талии, ощущаются так необходимо. Это всё, что Эрену нужно в этот момент. Но это вовсе не значит, что спустя минуту ему не захочется большего. Он не знает, о чём Леви думает в этот момент, они знакомы часа три от силы, но точно знает, о чём хочет чтобы тот думал — сейчас, сегодня, завтра и всю оставшуюся жизнь. Только о нём, об Эрене. Он целует его так упоительно, так глубоко и так сладко, что голова кругом. У Леви тонкие губы, но они такие плотные, как спелые ягоды, во рту разливается вкус винограда. — Откуда ты только взялся? — шепчет Леви, обхватывая его голову руками, пока Эрен выцеловывает его шею, а потом ведёт языком от изгиба плеча до уха, как и хотел. Сладкий. Эрен не отвечает, он перехватывает его за запястье и тянет к кровати, так же как тянул, убегая из кафе, или когда они переходили улицу. И омега следует за ним, а Эрен не знает, каким богам молиться, чтобы так продолжалось всю жизнь. Омега под ним, и Эрен, хоть убейте, не помнит, когда лишил его одежды. И когда скинул собственную, не помнит тоже. Он хочет оставить поцелуй на каждом кусочке этого тела, хочет вылизать, хочет надышаться его восхитительным ароматом. Леви вздрагивает и тихо смеётся, ему щекотно, он обхватывает Эрена за лицо и тянет вверх, к себе, ловит губы, чтобы снова поцеловать. Они же уже целовались? Пять минут назад? Пятнадцать? У Эрена проблемы с памятью с того момента, как он увидел этого прекрасного омегу сегодня, но единственное, в чём уверен, это то, что он не хочет прекращать на него смотреть. — Как же ты пахнешь, чё-орт, — тянет Леви стоном на выходе, — почему я теку от тебя, как сопливый малолетка? Он прикусывает нижнюю губу, прогибается, чтобы быть ближе, а Эрена, похоже, коротит. Одно-единственное слово «теку», и мозг начинает давать перебои, зато тело живёт, тело знает, что делать, инстинкты берут своё. — Подожди, я сам, — шепчет Леви спустя бесконечные минуты поцелуев, объятий и жадных ласк. И действительно заставляет Эрена перевернуться на спину, седлая его бёдра. — Какой же большой, — тихо говорит Леви, скользя мокрой задницей по прижатому к животу члену. — Я только начну, не смотри так, потом делай всё что захочешь, — смеётся. Эрен понимает, что инстинкты подчинить омегу прорываются, альфа лезет наружу и Леви просит его придержать. Удаётся с трудом, приходится зажмуриться. Но держать глаза закрытыми, когда омега направляет в себя его член, кажется преступлением. Эрен скорее умрёт, чем упустит шанс увидеть это. Леви шипит, стонет, рычит и падает ему на грудь, приняв полностью, и это так жарко, тесно, восхитительно. Этот омега… Его? Он ведь уже его, правда? На Леви нет ни следов, ни феромонов других альф, он девственно чист, словно непорочен вовсе, в его квартире альфийского духа не было и в помине. Эрен чувствует это, он знает. Они встретились несколько часов назад и это… судьба? Им хватило лишь взгляда, чтобы понять, чтобы притянуться друг к другу. Они, словно две половинки одного целого, стали едины. И Эрен пытается удержать эту мысль, чтобы рассказать о ней Леви. Леви целует его под ключицу, просто прижимается губами, и Эрен понимает, что его «начну» кончилось и омега передаёт власть. Следующие полчаса просто какой-то сюр. Эрен не девственник, но всё, что было до, оказывается, просто фантики, а вот сейчас всё по-настоящему. Омега на нём, омега под ним, омега, стонущий его имя, царапающий его плечи и сжимающий так, что искры в глазах от наслаждения. Когда Леви кончает, Эрен успевает сделать ещё пару толчков и ещё один, проталкивая в тесную задницу набухший узел. Природа берёт своё, Леви как-то совершенно потрясающе стонет и затихает. Им нужно время, и Эрен знает, что оно будет прекрасным. Он приходит в себя, когда чувствует, как Леви выбирается из его объятий. В комнате темно, тусклый свет фонарей льётся в окно, часы на тумбочке показывают первый час ночи. Леви открывает шкаф, вытягивает оттуда какую-то вещь и накидывает её, затем подходит к окну и поднимает раму. В спальню тут же тянет стылый ночной воздух и долетает шум улицы. Этот город никогда не спит. Шуршит сигаретная пачка, несколько раз щёлкает зажигалка и лицо Леви на мгновение озаряет тёплый свет. Эрену требуется две секунды, чтобы оказаться рядом. — Ты охренел? — тихо спрашивает Леви, когда Эрен отправляет сигарету в полёт, а следом пачку и зажигалку, опускает раму и запирает замок. — Думаешь, трахнул меня и можешь указывать мне, как жить? Дверь вон там, — добавляет, дёрнув острым подбородком. — И что ты будешь делать, если я уйду, вернёшься к нему? — это тупая необоснованная ревность, и Эрен знает об этом. — Это не твоё дело. Моя жизнь тебя не касается, — огрызается омега. — Ошибаешься, она уже меня коснулась, — отвечает Эрен, и Леви удивлённо приподнимает брови. Возбуждение простреливает Эрена насквозь. — И если это дело не моё, то сделай так, чтобы оно моим стало. Или я сам сделаю. — А не многого ли ты хочешь? — Я просто озвучиваю факты, — говорит Эрен, — потому что внутри тебя сейчас моя сперма, и я сомневаюсь, что ты позволяешь это каждому. Даже ставлю на то, что никому и никогда. Просто я особенный. Тот самый альфа. И ты понял это в тот самый момент, когда меня увидел. Потому что я тоже это понял. Не отпирайся, твои феромоны мне давно всё рассказали. И не делай такое лицо. — Какое такое? — спрашивает Леви и ухмыляется. — Блять, Леви, — тянет Эрен, он просто сейчас взорвётся от этого вида, возбуждение разгорается в нём стремительнее пожара. — Ты же ближайшие пару часов из-под меня не вылезешь. — А с чего ты решил, что я этого не хочу? — отвечает Леви, и единственное, что может Эрен, это низко рычать, пока тянет его к себе. Когда Эрен просыпается во второй раз, за окном пасмурное утро. Часы показывают семь, и хорошо, что у него выходной, иначе пришлось бы срочно искать подмену. В спальне действительно прохладно, и омега жмётся к нему в поисках тепла. Эрен целует его в плечо, закутывает в одеяло плотнее и, когда аккуратно выбирается из постели, для верности накрывает сверху пледом. Леви что-то бормочет сквозь сон. — Поспи ещё, я приготовлю завтрак, — шепчет Эрен, убирает пряди волос со лба, мягко целует в висок и уходит, подхватив с пола лишь бельё и футболку. Он заходит в туалет, затем умывается, и ему приходится наклоняться, чтобы видеть себя в зеркало. Зубная щётка одна и новых нигде не наблюдается, поэтому Эрен просто полощет рот ополаскивателем, травяной вкус оседает на языке. Волосы растрепались, и Эрен прочёсывает их пальцами, собирая в подобие пучка болтающейся на запястье резинкой. На шее он замечает два пока бледных ещё синяка — подарок от Леви, и ему нравится. В холодильнике негусто, если не сказать пусто. Немного овощей, сыр и яйца. Эрен тратит десять минут на поиски в шаговой доступности какой-нибудь кафешки со свежей выпечкой. Но ещё только семь утра, и он бросает эту затею. Чайник щёлкает, отключаясь, и Эрен лезет в шкаф в поисках чая. На полке несколько коробочек, и он выбирает ту, в которой листьев меньше всего — значит, Леви чаще пьёт именно его. Эрен запоминает название, прежде чем сыплет листья в прозрачный заварник и заливает их кипятком. Он моет и нарезает овощи, взбивает яйца на омлет и посыпает его тёртым сыром. — Леви, просыпайся, — будит его Эрен, когда всё готово, и тот отрицательно фыркает. Эрену так нравится видеть его сонным, что, не удержавшись, он целует его в тёплую щёку. А затем зовёт снова, будит и заставляет встать, а когда не удаётся, просто заворачивает в покрывало и подхватывает на руки. — Какого чёрта ты творишь? — шипит возмущённо Леви. — Поешь и можешь спать дальше, — отвечает Эрен, ему нужно всего несколько шагов, чтобы добраться до стола. Он аккуратно устраивает Леви на стуле и кивает на тарелку с завтраком. Омега смотрит на него в ответ недовольно и хмурит брови. Но руку из кокона пледа всё же вытягивает и берёт кружку с чаем. Он с наслаждением втягивает аромат и делает несколько мелких глотков. — Еда, Леви, — напоминает Эрен, и тот нехотя тянет в рот помидор. — Помидор — это не еда, это дополнение и необходимая клетчатка, еда — это омлет. У тебя нездоровая худоба. Леви поднимает на него хмурый взгляд, который так и говорит: что ещё скажешь? — Если ты не занимаешься балетом, что исключено, судя по твоим идеальным ступням и пальцам, и не фотомодель, у которой вес и параметры прописаны в договоре, то одной ногой ты в анорексии. Это я тебе как врач говорю. — А ты врач? — недоверчиво спрашивает омега, интерес перекрывает возмущение. — Моя фамилия Йегер, если тебе это о чём-нибудь говорит, — подтверждает Эрен. — Тот самый? — за любопытством Леви не замечает, как начинает есть. — Нет, конечно, — Эрен смеётся. — Тот самый — это мой отец. Ну и старший брат, который вечно «торгует лицом» на разных мероприятиях. Папа занимается по большей части благотворительностью, и его имя тоже на слуху. А я пока только ординатор в отделении педиатрии центральной городской больницы. Но это не значит, что я не смогу тебя обеспечить. Леви роняет вилку. — С чего ты взял, что меня нужно обеспечивать? — говорит он тоном, за которым скрывается много всего. — Потому что я альфа, и это мой долг, — отвечает Эрен. — И прежде чем ты начнёшь возмущаться, я расскажу тебе одну историю. Отец был в счастливом браке десять лет, пока не встретил моего папу. Одна встреча, один взгляд — и уже вечером он собирал вещи, потому что не мог остаться в семье, несмотря на то, что Дина он любил и любит до сих пор. Просто это уже какая-то иная любовь. И Зика он тоже любит, он ведь первенец. И конечно, первое время у родителей возникали проблемы, но сейчас у нас отличные отношения. Потому что все знают и понимают, что, когда альфа и омега встречаются и понимают, что это что-то особенное, этого уже не изменить. Мы встретились вчера, Леви, суток не прошло. Но что это — то самое, я понял с первого взгляда. И ты понял тоже, иначе не пошёл бы за мной, иначе мы сейчас здесь не сидели бы. — Да ты орал, как псих, — напоминает Леви. — И мне вот интересно, ты всегда такой придурок? — Так ограбление же, — фыркает Эрен, дурацкая улыбка расползается по лицу. Он уверен на все сто, что Леви согласен с ним, со всеми сказанными словами, потому что чувствует сейчас то же самое. Может, его это пока пугает, но Эрен готов приложить все силы, чтобы развеять страхи. Природа не ошибается, природа говорит им, что они те самые, и кто они такие, чтобы перечить. — Мои сигареты, — говорит Леви. Он отстаивает свои границы, и Эрен это уважает. — Нет, — отвечает он безапелляционно, — я видел лёгкие курильщика. Не какого-то старика, а молодого парня. Я не хочу, чтобы нечто подобное было внутри тебя. Могу устроить экскурсию в морг, увидишь своими глазами, — предлагает Эрен и поднимается, забирая пустые тарелки. Леви опускает ступни на пол и морщится от холода. Он собирается вернуться в постель, а Эрену безумно хочется скинуть его вещи в чемодан и увезти к себе. Туда, где пол не бывает холодным, где много света и воздуха, и где всегда тепло. — Так кого ограбили? — спрашивает Леви, обернувшись в дверях спальни. — Да какого-то мужика в твидовом пиджаке, — пожимает плечами Эрен и видит короткую улыбку в ответ.