Коварно Разные

***

Рюджин стояла в клубе, разговаривая с Черён. Атмосфера вокруг наполнялась приглушенными светами, шумом голосов и звучанием романтичной мелодии, перекрываемой ритмичным басом. — Ждешь Йеджи? — внезапно раздался позади знакомый голос, пробирающийся прямо в уши. Рюджин обернулась, сразу узнавая собеседника. — Привет, Хёнджин, — ответила она с легкой улыбкой, пожав руку старшему Хвану. — Хах, возможно. Едва она успела продолжить разговор, как ощутила сзади чьи-то руки. Они едва касались её шеи, скользя вниз лёгкими, но ощутимыми движениями. От неожиданности девушка вздрогнула. — Чертёнок, — прошептала Йеджи на ухо, её голос был низким, почти бархатным, что заставило младшую почувствовать, как всё внутри сжимается от неожиданной близости. Запах алкоголя и множества разных ароматов окружал их. Однако всё это отошло на второй план, как только Рюджин заметила ладони Хван, осторожно обхватывающие её за талию. Она позволила себе короткую улыбку, уловив, как её тело почти невольно притягивается ближе к старшей. — Выпьем? — с усмешкой спросила Йеджи, её взгляд выдавал намерение, скрытое за этой невинной фразой. — Можем, — хитро ухмыльнулась Рюджин, взглянув на Хван. Не отпуская её, она развернулась, взяв старшую за руку, и повела к барной стойке.

***

Тем временем у противоположной стены клуба двое парней обсуждали происходящее. Минхо, лениво попивая коктейль, наклонился ближе к своему собеседнику. — Как думаешь, Йеджи сможет утащить Рюджин в постель? — произнёс он, его голос был настолько обыденным, что это выглядело почти комично. Хёнджин нахмурился, бросив мимолётный взгляд в сторону девушек. — Эй, Йеджи ещё слишком мала для этого, — с укором ответил он. — Да ладно тебе, братан. Она же уже совершеннолетняя. И ты ей двоюродный, а не родной брат. Смотри сам, она буквально ест Рюджин взглядом. Минхо позволил себе лёгкую усмешку, а Хёнджин только закатил глаза, тихо засмеявшись. Легкий толчок локтем в бок был дружеским напоминанием, чтобы старший перестал подливать масла в огонь. Всё это наблюдал Феликс, который изо всех сил пытался не рассмеяться, слушая их разговор.

***

У барной стойки Йеджи внимательно наблюдала, как Рюджин медленно пьёт свой напиток. В её глазах мелькала хитрая искра, а на губах играла лёгкая улыбка. Она делала вид, будто и сама что-то потягивает из своего бокала, но на самом деле больше следила за состоянием младшей. План был прост: дождаться, пока алкоголь сделает своё дело. Только Йеджи не знала, что Рюджин изначально выбрала безалкогольный коктейль с символичным названием «Медовый месяц». Рюджин уже давно догадалась о намерениях Йеджи, но решила не мешать игре. Вместо этого она подыгрывала, изображая лёгкое опьянение. Её движения стали чуть медленнее, а улыбка — мягче, словно она и правда начинала терять контроль. Йеджи, заметив это, чуть сильнее сжала её руку и, не теряя времени, повела к выходу из зала. — Эй! Только не на моей кровати, Йеджи! — крикнул Хёнджин вдогонку, его голос выделялся даже на фоне громкой музыки. Йеджи лишь обернулась, послав ему насмешливую улыбку, и, не отпуская руки Рюджин, скрылась с ней в толпе.

***

—Чёрт, Рюджин, ты заставляешь меня пьянеть, хотя я ничего не пила,— ухмыльнулась Йеджи, аккуратно убирая челку за ухо. Её голос звучал мягко, но с лёгкой дрожью, которую она никак не могла скрыть. Она прикусила нижнюю губу, не сводя взгляда с Рюджин, которая, будто нарочно, игралась своим галстуком, проводя пальцами по его ткани. Это движение казалось таким небрежным, но в то же время сводило с ума. —Ты выглядишь просто потрясающе с этим галстуком, чертёнок, — тихо промолвила Йеджи, её голос стал чуть ниже, а взгляд более пристальным. Она медленно скользнула глазами по фигуре младшей, от макушки до кончиков пальцев. Словно поддаваясь неконтролируемому порыву, Йеджи подошла ближе, почти вплотную к Рюджин. Её руки поднялись и легко схватили галстук младшей, слегка потянув его на себя. Прежде чем Рюджин успела сказать хоть слово, Хван наклонилась, соединяя их губы в поцелуе. Поцелуй был мягким, почти нежным, но с каждой секундой набирал страсти. В этот момент всё вокруг перестало существовать только тёплое прикосновение, громкая музыка где-то на фоне и бешеный ритм их сердец. Рюджин, сначала чуть замешкавшись, обхватила Йеджи за талию, притягивая её ближе. Её движения были робкими, но уверенность постепенно росла. Они углубили поцелуй, будто боялись, что это ощущение может исчезнуть. Когда наконец пришлось отстраниться, обе тяжело дышали, стараясь прийти в себя. Йеджи чуть наклонила голову, её руки всё ещё крепко держали галстук Рюджин. —Я, кстати, не пьяна, лисёнок,— неожиданно произнесла Рюджин, её голос был тихим, но в нём чувствовалась скрытая усмешка. Йеджи застыла, как будто её кто-то выключил. Её взгляд стал растерянным, глаза широко распахнулись, а мозг отчаянно пытался обработать услышанное —Ты... Блять, — выдохнула Хван, не найдя ничего лучше, чем резко схватиться за плечи Рюджин. Её ладони крепко сжали ткань пиджака младшей, словно в попытке вернуть себе хоть немного контроля. Рюджин лишь ухмыльнулась, чуть наклонив голову в сторону. Она прекрасно видела, как Йеджи теряет самообладание, и это лишь усиливало её уверенность. —Что, Хван, застыла? — мягко дразня, добавила младшая, склонившись чуть ближе к лицу Йеджи. — Может, тебе стоит ещё раз попробовать? Йеджи ничего не ответила, лишь упрямо притянула её снова, будто пытаясь доказать, что она ещё в игре. Рюджин осторожно подхватила Йеджи на руки, её движения были мягкими, но уверенными, словно она уже давно знала, что будет делать. Йеджи доверчиво обвила её шею руками, позволяя младшей полностью взять контроль. Дойдя до дивана, Рюджин аккуратно опустила старшую на мягкую поверхность, заботясь о каждом её движении. Её взгляд был спокойным, но в то же время в нём читалась властность, заставлявшая Йеджи затаить дыхание. Нависая над ней, Рюджин слегка приподнялась, чтобы её тень полностью покрыла фигуру Хван. Она смотрела прямо в глаза старшей, давая понять, кто сейчас задаёт тон их взаимодействию. В каждом её жесте, в каждом движении сквозила уверенность, которая заставляла Йеджи чувствовать, как сердце пропускает удары. —You belong to me, little fox.. — прошептала Рюджин с лёгкой усмешкой, придавая своим словам оттенок игривой властности. Хван чувствовала как возбуждение каждым разом росло, Йеджи отчаянно ерзала на диване, пока ее Рюджин дразнит нежными касаниями по бёдрам. —Боже, чертёнок, не дразни...—Умоляла Хван, все сильнее прикусывая нижнюю губу. Рюджин стягивает всю лишнюю ткань с Йеджи на пол, оставляя мокрые следы по телу старшей, было слышно, как Йеджи слегка постанывала и царапала диван. —Скажешь, если будет больно, хорошо, лисёнок?—Проговорила младшая, впуская внутрь Йеджи первый палец, круговыми движениями, массируя влагалище, а другой рукой она несильно сжимала грудь Хван. Хван чувствовала, как внутри неё бушевал ураган эмоций. Каждое прикосновение Рюджин, каждый её взгляд словно подбрасывали сухие ветки в этот пылающий костёр. Сердце Хван колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Её дыхание становилось всё более прерывистым, а мысли спутанными, как будто весь мир сузился до одного единственного человека перед ней. Она пыталась справиться с нахлынувшими чувствами, но безуспешно. Всё, что она могла сейчас сделать, — это поддаться этому вихрю, который захватывал её целиком. Её голос становился всё тише, пока не перешёл в тихие стоны, которые, казалось, разливались по комнате, заполняя её до краёв. Йеджи чувствовала себя одновременно уязвимой и жадной до каждой эмоции, которую дарила ей Рюджин. Её руки дрожали, но не от страха, а от переизбытка чувств. Она не могла перестать просить большего, её голос звучал почти умоляюще, но в нём было что-то искреннее, почти сырое, обнажающее всё, что она пыталась скрывать. Комната казалась пропитанной этим моментом — звук ветра на улице, смешивающаюся с их дыханием, и напряжённая тишина, нарушаемая лишь приглушёнными стонами. Казалось, всё вокруг исчезло, оставляя только их двоих, связанных этим моментом, который невозможно было остановить. Рюджин время от времени наклонялась, чтобы легко поцеловать Йеджи, её губы едва касались кожи, будто дразня и заставляя сердце старшей биться быстрее. Каждое прикосновение было одновременно нежным и уверенным, как будто она знала, как довести Хван до предела. Рюджин внимательно следила за реакцией Йеджи, словно читая её мысли по каждому движению тела и звуку. Её рука медленно скользила вниз, пока большой палец не остановился на чувствительной точке. Она начала аккуратно, едва касаясь, но постепенно давление усиливалось, увеличивая волны наслаждения, которые пронизывали всё тело Йеджи. Йеджи запрокинула голову, её губы сами собой разомкнулись, выпуская приглушённый, дрожащий стон. Она с трудом пыталась контролировать дыхание, но каждое новое движение Рюджин делало это всё сложнее. Её руки невольно тянулись к младшей, хватаясь за её плечи, словно стараясь удержать равновесие в этом водовороте ощущений. Комната наполнилась звуками: их тяжёлое дыхание, смешивающееся с тихими стонами, и ритмичные движения Рюджин, которые только усиливали напряжение. Казалось, весь мир сузился до этой комнаты, до их прикосновений и до момента, который они разделяли. Рюджин, видя, как Йеджи погружается всё глубже в свои эмоции, не останавливалась. Её движения становились всё более уверенными, а лёгкие поцелуи только усиливали напряжение, которое накапливалось внутри старшей. Она чувствовала, как Йеджи отдаётся ей полностью, без остатка, что только усиливало её собственное желание дарить ей ещё больше удовольствия.

***

Хван проснулась первой. Она приподнялась на локтях и заметила рядом с собой Рюджин, которая спала крепко, словно трудилась на шахте целыми днями. Девушка выглядела умиротворённой, но было видно, что ночь оставила на ней свои следы. Йеджи сперва не могла понять, что происходит, ощущая смятение. Но, постепенно приходя в себя, она начала вспоминать вчерашний вечер. Приглушённый красный свет лампы, плотно закрытые шторы, едва слышные стоны и странное чувство свободы, которое тогда захватило её. Щёки Хван загорелись ярко-красным румянцем, когда воспоминания окончательно вернулись. Она потёрла глаза, ощущая небольшую боль внизу живота, и непроизвольно усмехнулась. Повернув голову, Йеджи заметила следы на шее Рюджин — они были похожи на пятна леопарда, только ярко-красные. Хван тяжело выдохнула, чувствуя, как Рюджин вдруг крепче обхватывает её талию и притягивает ближе. Нос младшей коснулся шеи Йеджи, и та с трудом удержалась от того, чтобы рассмеяться. — Я знаю, что ты не спишь, Рюджин, — мягко проговорила она. — М-м... чего так официально, Йеджи-а? — пробормотала младшая, не открывая глаз. — Шин Рюджин, тебе повезло, что сегодня суббота. А то бы пришлось идти с похмельем в школу. — Увы, но я вчера не пила. Забыла, что ли? — лениво ответила Рюджин, чуть сильнее прижимаясь к Хван. Йеджи тихо цокнула языком, но не смогла сдержать улыбки. — Помню, конечно. Кажется, мой план удался хотя бы частично, да? — Ещё бы, — удовлетворённо кивнула младшая. — А Хенджин дома? — Нет, он у Феликса остался ночевать. Сказал, что не хочет мешать «молодой парочке». — Странно, что он сделал акцент на «молодой». Мы вроде ещё не такие старые... — хихикнула Рюджин и лениво потянулась. — Чёртёнок, — фыркнула Йеджи. — Дурочка ты. Повисла короткая, но теплая тишина. Лишь приглушённый свет пробивался через закрытые шторы, освещая черты лиц девушек. — Конечно, сейчас совсем не романтичная обстановка, — вдруг сказала Рюджин, — Но... лисёнок, ты готова стать моей музой и звездой? Сердце Йеджи замерло на мгновение. Она почувствовала, как глаза наполняются слезами, которые в следующую секунду уже бежали по щекам. Слезы счастья, которые невозможно сдержать. — Да, — тихо прошептала она, а потом, прижимая Рюджин к себе крепко-крепко, повторила громче: — Да, я согласна! Шин, улыбаясь, провела ладонью по её щеке, стирая слёзы, и нежно поцеловала Йеджи в лоб. В этот момент они обе знали, что ничто не сможет разрушить то, что связывает их.

***

Рюджин впервые за несколько месяцев почувствовала себя по-настоящему живой — всё благодаря Хван. В школе дела шли лучше, чем когда-либо. Как президент и вице-президент, они не только исправно справлялись со своими обязанностями, но и постепенно завоёвывали уважение среди учеников и учителей. Репутация двоих только росла, а количество мероприятий, которые организовывал директор, иногда заставляло Рюджин задумываться: они действительно школьное руководство или, скорее, какие-то послы? Тем не менее, их команда работала слаженно, и каждая задача была выполнена с максимальной отдачей. Шин почти полностью отказалась от вредных привычек — веществ и сигарет. Теперь в её жизни была Йеджи, которая словно заменила всё это и перевернула мир Рюджин с ног на голову. Никогда раньше она бы не подумала, что сможет довериться кому-то настолько сильно. Однако Хван оказалась той, кто смог увидеть её внутренние шрамы и залечить самые болезненные раны. Она стала для Рюджин чем-то вроде бинта, который постепенно заживлял её израненную душу. Рюджин не знала, как вести себя в отношениях — это было её первое серьёзное чувство. Но младшая позволяла себе быть собой, чувствовать себя свободной, словно птица, которую выпустили из клетки. Йеджи лишь счастливо улыбалась, видя, как Рюджин перестала скрываться за маской и наконец-то обрела себя. Когда Черён узнала об их отношениях, она радостно вскрикнула. Её восторг сложно было описать словами — казалось, она ждала этого момента больше, чем сами Рюджин и Йеджи. Хенджин, напротив, отреагировал спокойно. Ему и так всё было ясно задолго до признания младших — их поведение красноречиво говорило само за себя. Феликс ничего не сказал, но его светящиеся глаза выдали всё. Он радовался за друзей искренне и молча, как это было в его стиле. Ли Минхо, лениво потягивая свой неизменный коктейль, который, казалось, он пил круглыми сутками, заметил с улыбкой: — Ну что ж, я требую назначить меня крёстным отцом ваших будущих детей Чанбин, хотя изначально был против сближения Йеджи и Рюджин, тоже не удержался от тёплых слов. Да и сам факт, что он сблизился с Бан Чаном, немного успокоил его. Теперь он всё реже вмешивался в личную жизнь младшей Хван. А что насчёт Юны, Лии, Чонина и Сынмина? Эти четверо умудрились несколько раз упасть вместе, будто сама физика пыталась противостоять их радости. Однако это их вовсе не остановило. Особенно Юна, которая прыгала от счастья так высоко, что казалось, вот-вот улетит в космос. Хан реагировал столь же бурно, как и Минхо. Эти двое, казалось, были одной личностью, просто в разных телах. Эмоции переполняли всех. Их радость за Рюджин и Йеджи была неподдельной.

***

Любовь между ними была наполнена яркими красками, самыми насыщенными и живыми. Их счастье казалось безграничным. Каждое прикосновение, каждый поцелуй заставлял сердца пылать так же, как в самый первый раз. И каждый раз, когда они встречались взглядами, в их глазах вновь загорались те самые искорки. Так они прожили полгода, наполненные радостью и светом. Но счастье не бывает вечным, правда? После него неизбежно наступают трудности. Отношения между Рюджин и Йеджи начали меняться. Наступил тот этап, когда ты перестаёшь идеализировать своего партнёра, видишь в нём не только достоинства, но и недостатки. Ты замечаешь всё: мелочи, о которых раньше не задумывался, и трещины в его душе, которые раньше казались невидимыми. Паутина недоразумений и обид всё сильнее опутывала их, не позволяя выбраться из этого замкнутого круга. И хотя их работа не страдала, ссоры становились всё чаще. Каждый спор заканчивался обидой, компромиссы так и не находились. Даже друзья — Джисон и Минхо — не могли им помочь. Ведь причина этих ссор лежала глубже: они возникали из-за накопившихся внутренних противоречий и невыраженных чувств. — Зачем ты поставила это сюда? Я же сказала, что лучше поставить на полку! — Йеджи нахмурилась, скрестив руки на груди. — И что? Мне кажется, так лучше, — спокойно ответила Рюджин. — А я сказала, что лучше на полку! Их одноклассники, стоявшие неподалёку, переглянулись, наблюдая за очередной вспышкой конфликта. — Ты шутишь? Я из тебя когда-нибудь шашлык сделаю. Маринованная Рюджин, — с сарказмом бросила Йеджи. Рюджин бросила на неё сердитый взгляд и легко толкнула в бок. — О боже... — простонал Феликс, закрывая лицо руками. — Они как дети, честное слово, — сдержанно заметил Джисон, оставаясь невозмутимым. За этот день они успели поругаться несколько раз из-за пустяков. Возможно, на них так влияла подготовка к экзаменам, но дело было куда глубже. После предпоследнего урока их ссора достигла пика. Йеджи вновь накричала на Рюджин, а та, не выдержав, развернулась и вышла, стараясь скрыть слёзы, которые предательски потекли, как только она закрылась в кабинке туалета. Она достала из рюкзака шприц и маленький пакетик, осознавая, что вновь возвращается к тому, от чего однажды избавилась. Резкое чувство вины смешивалось с отчаянием. Пока эффект начинал действовать, стены кабинки, казалось, сжимались вокруг неё. Вместе с ними сжималось и сердце Рюджин, разрываемое слезами и болью.

***

Йеджи хотела извиниться. Но гордость, как всегда, не позволяла ей переступить через себя. В её мыслях уже звучало: «Прости», но Рюджин, увы, не умела слышать чужие мысли. Между ними выросла непробиваемая стена, и ни одна из них не могла найти ту самую дверь, которая помогла бы выбраться из этого тупика. Даже Черён пыталась их примирить, но всё было безуспешно. Казалось, они снова оказались там, где начинали. В какой-то момент Йеджи не выдержала. Резко поднявшись, она выбежала из квартиры, даже не переодевшись. Накинув только тёплую кофту поверх домашней одежды, она побежала к двери квартиры Рюджин. Она стучалась так отчаянно, что звук отдавался эхом в её голове. — Открой, прошу тебя, — прошептала она, почти умоляя. Спустя мгновение дверь медленно открылась, скрип неприятно резанул по ушам. На пороге стояла Рюджин. Она была в худи, которое когда-то подарила ей Йеджи, а за её спиной царила кромешная тьма. Лишь слабый лунный свет пробивался через тонкий тюль на окнах. — Лисёнок? Ты что-то хотела? — спросила Рюджин, стараясь сохранить серьёзное выражение лица. — Давай поговорим. Зачем всё это? Зачем ссоры? Чертёнок… Рюджин на мгновение замялась, но затем кивнула, впуская Йеджи в квартиру. Они говорили весь вечер. Каждую проблему, каждую боль они вытаскивали на свет, чтобы понять друг друга. И, кажется, они сделали первый шаг к тому, чтобы разрушить стену между ними. Они стали ближе. Ближе, чем любая звезда в ночном небе. Когда Рюджин наклонилась, чтобы поцеловать Йеджи, в этом поцелуе было всё: нежность, страсть, и бесконечная тоска друг по другу. И это больше не была юношеская влюблённость. Это была настоящая любовь.