Без названия

«Ему хочется петь очень нежно, Но всё получается басом. Вибрирует кровь по струнам, Гудят и пульсируют фразы.» Многие согласятся, что розы – без преувеличения прекрасны. Манят ласковым, сладким, отнюдь не вульгарным ароматом, затмевая другие цветы пышными, как платье баронессы, бутонами, райски нежными лепестками. Величественные. Гордые. Ослепительной красоты королевны, знающие себе цену, а цена эта высока... Глупое чванство подстерегает их на каждом углу. Разного цвета розы имеют неповторимый характер, шепчут о чём-то своём, несут в себе целый спектр значений, позволяющий выражаться без слов... Его воспоминания – грустных оттенков калейдоскоп. Головокружительный вихрь сочных и, напротив, увядших лепестков. «Красные розы - символ страсти и желания». Всё началось с кроваво-красного, но краска вскоре облупилась, а подделка запестрела тёмными пятнами, будто заражённая вирусом чумы, и стала началом проблем. «Тёмно-бордовая роза может обозначать уходящую страсть и старение, горе». У цветов выросли острее бритвы ядовитые шипы. «Роза без шипов - добродетель, что росла в раю, но после изгнания Адама и Евы на ней появились шипы как напоминание о смертном грехе». Да. «Грехопадение». Осознание пришло слишком поздно, когда под сердцем матери уже расцветала новая, ни в чём неповинная жизнь, которая стала бельмом на глазу, ужасным напоминанием и кошмаром. «Жёлтые розы всегда означали дружбу и свободолюбивое начало». Жёлтый омертвел, приобретая уродский грязный цвет, и символизировал измену. Женщина не могла смириться с тем, что получает так мало внимания от мужа, что всего лишь какая-то третья жена, хотя должна быть самой любимой.Это непременно отображалось на ребёнке, ведь поле жизни устлал и синий цвет... «Синяя роза говорит о невозможности достижения цели». Невозможность вернуть светлые чувства, которых, возможно, и не было. Напрасные надежды ребёнка на материнскую ласку и тепло. И практически везде чёрный. Чёрный. Чёрный. Вырывает глаза, выдавливает из груди последний воздух и стоны отчаяния. «Чёрная роза – смерть, переживание, отчаяние, ненависть». Странно, что он порождён белой розой – нежностью, чистой душой, любил её больше всех... Только запятнал её честь самим своим появлением, жалким, порочным существованием. Из-за него великолепный бутон увял окончательно. «Увядшая белая роза – сожаление, скорбь по утраченной невинности». Ненавистный сад ненавистного особняка ненавистного дьявола полон самых ненавистных воспоминаний. Субару нередко приходит сюда, но не по собственной воле – его зазывает прелестный голос, родной голос, чужой голос, чистого звучания которого он добивался всю сознательную жизнь. Зазывает, чтобы юноша не забывал, чтобы вспоминал. Ребёнок белой розы вовсе не прекрасный цветок, а сорняк. Зараза. Никчёмный паразит, которому нет места нигде, который всего лишь... ошибка. Юноша рычал раненым зверем – больно, душераздирающе больно! И бросался к цветущим кустам, вырывал бутоны, нещадно ломал стебли, топтал осыпавшиеся листья и откусанные лепестки, смешивая с грязью. Увядайте. Дохните. Дохните. Он уничтожал только белые воспоминания, не трогая ни красных, ни тёмно-бордовых, ни каких-либо ещё, словно те были прокажёнными. Всевидящий серп отвратительно-жёлтой луны всегда становился ненужным свидетелем очередного сумасбродства, как сейчас. Белокурый без устали уродовал сад, не обращая внимания на жжение расцарапанных в кровь рук, расцарапанных до мяса безжалостными шипами. Аристократически чистоплотные белые розы не терпели прикосновений отродья, вроде него. Сакамаки младший задыхался, часто отдышивался, сгибался пополам, словно пытаясь сбросить обременяющий его ком в горле. Слезы подступали, сочились в глазницах, скапливая драгоценные бриллианты, отражающие в себе особый свет луны, но так и не выливаясь горькими слезами дев.Он беспомощно, изнеможенно рухнул на колени, сдирая ноги в кровь, обливая эту гравированную мраморную дорожку своей кровью, оставляя отпечаток своего зверского буянства, увековечивая эту грязную, порочную своим явлением кровь, имеющую тягучий темно-бордовый оттенок, смотря на которой можно было лишь болезненно усмехнуться, растянуться в болезненной улыбке и признать : «Он - чистое порождение уродства и порочности. Тот, чье рождение загубило прекрасность душистой белой розы, на которую он с таким далеким восхищением взирал, мечтая окропить эту неслыханную бархатную нежность своим пороком, словно жертвуя, надеясь вновь увидеть ее прекрасный рассвет. Субару медленно, осознавая глупость своего деяния поднял взгляд на окно, из которого временами ранее получал божественное нисхождение, дарующие ему взгляд матери на себя. Но Сейчас. Сейчас силуэт изменился, стал совершенно иным, но по прежнему прекрасно знакомым. Шу Сакамаки? Это огненное бесстрастное пламя было наполнено пеленой поверхностной сладости, блеском драгоценных рубинов, но вместе с тем с другой стороны смешивались с несметными богатства лиловых лепестков сакуры, таких нежных и бледных, стеклянными глазами взирая на мир. Его гетерохромия не была проклятием, скорее даром свыше, что юноша не мог принять. Незаинтересованный, умиротворенный взгляд с тускло лимонной душкой находил в себе невероятную ценность, словно то самое неземное сокровище. Глаза старшего совсем отличались от его, словно вновь высмеивая белокурого что это тогда?