Какао с грушей

Намджун спешит на открытие смены в кофейне, где он работает уже второй год. Кто бы сказал ему однажды, что он будет работать бариста – ни за что бы не поверил, ещё и пальцем бы у виска покрутил. Намджун не фанат кофе и никогда им не был. А устроился на подработку на старших курсах, потому что здоровье его матери резко ухудшилось из-за большой нагрузки. Ещё бы, работать на двух работах практически без выходных, лишь бы прокормить семью и собрать в школу младшего сына. Отца не стало пару лет назад, и тогда семье Кимов пришлось туго без главы семьи. По началу мама уговаривает Намджуна не отвлекаться от учёбы, спокойно окончить универ, а потом уже искать достойную работу. Но парень, видя с каким надрывом мама тащит на себе всю семью, сразу для себя всё решает. И когда видит объявление о поиске бариста в кофейне, мимо которой ходит каждое утро по дороге в универ, не раздумывая, устраивается на стажировку. А подумать-то, наверное, стоило. Он понятия не имеет, чем отличается арабика от робусты, и какая разница между Кенией и Колумбией. Но когда его ставят в пару с завсегдатаем Мин Юнги, который буквально придавливает Намджуна своими кофейными познаниями, последний, наоборот, радуется. Потому что Юнги, хоть и зануда, но своё дело знает и помогает узнать его и Намджуну. – Я когда был на кофейном чемпионате, нам предлагали закрытыми глазами попробовать несколько сортов и угадать, где какой кофе, – воодушевлённо говорит он, наблюдая как Ким возится с капучино, который пытается заварить уже третий раз. Но Мин каждый раз находит, к чему придраться и заставляет переделать по новой, мол "привыкай, гости бывают и требовательные, и противные". Личный рекорд Юнги по переделке кофе за смену ещё в первые дни работы – семь раз. И не только, потому что он новичок и делает что-то не так, но и потому что это просто пожелание гостя, который привык к конкретным вкусовым ощущениям. Третий капучино "уже сносный, но ты явно можешь лучше". С этим наставлением Юнги раскрывает парочку секретов, которые сделают напиток более насыщенным по вкусу, и Намджун с готовностью учится у своего напарника. Работать с Юнги ему комфортнее всего, потому что он не только опытный специалист и кофейный задрот, с ним можно так же обсудить разные штуки, по которым сохнет сам Ким – видеоигры, к примеру. Он играет на старенькой плойке, и мечтает уже сделать себе подарок на выпускной, который грядёт летом. Правда, что делать дальше, Намджун ещё не решил, но обязательно что-нибудь придумает. – Слушай, можем как-нибудь сыграть вместе в «Resident of Evel». – Для этого придётся кому-то брать отпуск, чтобы получилось скооперироваться, – усмехается Намджун, отпуская гостя с капучино. Эта девушка заказывает его только у Кима, с кем бы он ни был в паре. За время, что он здесь работает, логично, что у него появились "свои постоянники". И это приятно, наверное. У них с Юнги целая классификация гостей, они даже делают ставки, если совсем скучные смены – кого из своих постоянников увидят сегодня, затем считают баллы, кого больше. Если Юнги выигрывает, то уборка с Намджуна. Если последний, то наоборот. – Я думаю, надо просто притвориться больным, тогда ты придёшь ко мне, и я буду лечить тебя проверенным игровым способом, – подмигивает Юнги, заканчивая раскладывать товар на прилавок. – Звучит как отличный план, я подумаю. – Если что, это не предложение, а руководство к действию. Я серьёзно, приходи, у меня дома весело. Два кота и куча растений. – Как же ты содержишь двух котов, когда у тебя растения? – Намджун наблюдает в окно, и сердце его пропускает один удар. На фоне промозглой ноябрьской серости светлым пятном плывёт в сторону кофейни один из недавних постоянников Кима. Он всегда приходит в светлом пальто и фиолетовом берете, от него пахнет цитрусами и осенней прохладой, он робко улыбается, глядя в глаза, когда делает один и тот же заказ – "какао с грушей". – Ты, наверное, хотел сказать, как я содержу растения, когда у меня целых два кота? – смеётся Юнги. – Да, мы с нуной постоянно ссоримся на этой теме, потому что Шуга и Агуст норовят снести её горшки с цветами или дёргают плющ, который обвивает окно. Он ещё что-то говорит про взаимоотношения с сестрой в то время, как колокольчики на двери оповещают о приходе гостя. Он аккуратно вытирает ботинки о коврик, на котором остаются гнилые листья, убирает в карманы пальто вязаные перчатки-митенки, затем подходит к стойке заказа и вежливо кланяется. – Добрый вечер, – на его светлом лице искрит добродушие. Даже в кофейне заметно теплеет, хотя здесь в целом работает обогрев. А рядом с кофемашинами так и вовсе жарко. – Добрый, – кивает Намджун с лучезарной улыбкой, потому что не может не улыбаться этому парню. Он ходит сюда уже больше месяца, обычно по вечерам. Ким не знает, сколько ему лет, но часто на его плече висит большая прямоугольная папка, какую обычно таскают художники. Следовательно, Намджун может предположить, что его постоянник – студент художественного училища. Хотя рядом с кофейней ничего такого нет, либо Намджун просто не задавался этим вопросом. Сейчас у парня ничего лишнего в руках, значит, он не с учёбы к ним зашёл. – Мне пожалуйста, «какао с грушей», – улыбается гость, несмело глядя на Намджуна. Ким не знает, почему его вид заставляет этого парня скромничать, они ведь даже однажды перебрасываются парой фраз. Ничего существенного, Ким всего лишь пытается сделать ему комплимент, сказав о том, что его светлое пальто напоминает капучино, и что он может заварить не менее вкусный, чем какао. Но гость в ответ лишь скромно улыбается уголками губ, взгляд его хоть и блестит, но не задерживается на Намджуне, а мягкий тембр голоса повторяет о своей неизменной любви к грушевому напитку. Будь Ким посмелее и языкастее, как тот же Юнги, то давно бы нашёл тему для разговора и знакомства. И кажется, вселенная сегодня его хорошо слышит, потому что как только Джун отворачивается, чтобы выполнить заказ, Юнги зря времени не теряет: – Можно полюбопытствовать? Вы к нам уже давно ходите, но ни разу не попробовали ничего из основного меню. Даже какао берёте исключительно грушевый. Всё дело в топпинге или бариста, который хорошо его варит? Намджун едва не роняет питчер для молока от этих слов. Ну куда лезет этот Мин... – О, – неловко отзывается парень и поправляет берет. – Я не очень люблю кофе, привык пить именно какао, оно напоминает мне о беззаботном детстве. Почему именно с грушей – наверное, потому что такой пробовал только у вас. И да, бариста, который его варит, делает это замечательно. У Намджуна дыхание перехватывает от услышанной похвалы. Он старается сделать напиток ещё вкуснее и отдаёт заказ, чувствуя, как на языке вертится желание перехватить инициативу в этом диалоге, пока есть возможность. – Спасибо, – парень становится ещё светлее и теплее, когда принимает стаканчик с фирменной графикой. – А ещё мне нравится дизайн ваших стаканов. Я как раз готовлю проект по айдентике, и вашу кофейню приведу в пример на защите. И Намджун, наконец, цепляется за эту возможность: – Вы учитесь на дизайнера? – Да, мой универ на соседней станции метро. – А нас Вы как нашли? – Очень просто – ваша кофейня возле ледовой арены, куда я частенько захаживаю. Намджун открывает рот, чтобы задать новый вопрос, но как на зло, появляются другие гости. – Давайте я оплачу и не буду мешать, – спохватывается парень, и пока Ким выставляет счёт на терминале, успевает задать главный и давно мучающий его вопрос. – Извините, а как Ваше имя? Чтобы знать своих постоянников. Зачем-то добавляет Ким, лишь бы скрыть неловкость. Парень прикладывает карту к терминалу, робко улыбается и коротко смотрит на Джуна: – Меня зовут Чимин. Намджун чувствует такое резкое и острое желание проследовать сейчас за Чимином, который, наверняка, держит путь на ледовую арену. Но как на зло начинается час-пик по загруженности кофейни. – А вы бы неплохо смотрелись вместе, – выдаёт Юнги, когда они, наконец, выдерживают атаку из вечерних гостей. – Что? – не понимает Намджун и вопросительно смотрит на напарника. – Я про Чимина. На твоём месте я бы поспешил сейчас за ним. Щёки Кима покрываются румянцем. – О чём ты, Юнги, как я могу срулить до окончания смены… – Элементарно – ты ведь ещё не отгулял сегодня свой обеденный перерыв. Так что поспеши, а я, если что, прикрою. Намджун вспыхивает, но спорить даже не думает. – Спасибо, Юнги, ты лучший. Я скоро вернусь. Парень наскоро снимает фартук, хватает куртку и чуть ли не выбегает из кофейни. – Давай-давай, Ромео, – Мин усмехается ему вслед, глядя, как он сталкивается в дверях с очередным гостем. Намджун так спешит, что начинает задыхаться. Он понятия не имеет, где конкретно искать Чимина, что ему говорить и как вообще действовать. Поддавшись эмоциональному порыву, парень не успевает продумать план. Время ограничено. Даже если Намджун его не найдёт, или найдёт, но не заговорит, он не пожалеет об этом. В лицо дует холодный ветер, и Намджун непроизвольно морщится, но продолжает идти быстрым шагом. Благо, здание действительно недалеко. Интересно, Чимин занимается фигурным катанием? Ему бы подошло. Ким выдыхает, оказавшись в тёплом помещении. Интересуется у персонала, как попасть на каток, и узнаёт, что до конца свободного катания остаётся всего-ничего. Никаких коньков на прокат он, конечно, не берёт, но за вход всё равно приходится заплатить. Ким проходит в главное помещение, осматривается. Посетителей не так много, и он пристально пытается разглядеть Чимина, но не находит ни светлое пальто, ни фиолетовый берет. Ким уже думает развернуться, как его взгляд цепляется за светлую макушку, которая наблюдает за катанием, сидя на пятом ряду. Намджун поднимается и присаживается рядом. Парень не сразу на него реагирует, а затем они сталкиваются взглядами, и Чимин вздрагивает. – Ох, Вы меня напугали. Но как, Вы же… – Да, я всё ещё на смене, – нелепо усмехается Намджун, чувствуя себя настолько глупо, насколько это вообще возможно. Повисает неловкая пауза, оба слишком смущены. – Намджун, – протягивает руку Ким, на которую Чимин смотрит как в прострации, не сразу соображая, что нужно пожать. – Да, приятно познакомиться, – ладонь Чимина в митенке, но Джун успевает ощутить прохладу на кончиках пальцев. – Взаимно, – тянет улыбку Ким, наблюдая за растерянным парнем. – И да, предлагаю перейти на «ты». Так непривычно видеть его не за стойкой заказа. И так…приятно. – Намджун, а я Вас…тебя здесь раньше никогда не видел. Чёрт. Это и впрямь выглядит подозрительно с его стороны. Джун мнётся. – А мне вот…стало интересно, когда ты сказал про лёд, – его взгляд скользит от Чимина к арене и обратно. – Но я был уверен, что ты занимаешься фигурным катанием. – Нет, но именно здесь я на него смотрю. Ох, сейчас начнётся. Чимин вспыхивает, глядя на арену, на которой теперь появляется высокий широкоплечий мужчина в чёрном спортивном костюме. И привлекает к себе внимание и Намджуна. К слову, на льду уже никого не остаётся. – Он прекрасен, – изрекает Чимин, не поворачивая ни головы, ни корпуса. Лишь отслеживает траекторию движения восхищённым взглядом. И Намджун повторяет этот путь собственными глазами, следит за фигурой, что совершает прокатку, затем выписывает несложные, но такие яркие пируэты. И понимает, почему Чимин так вдохновлён. Мужчина действительно завораживает своей грацией и техникой, что даже несведущего в фигурном катании человека впечатлит. Ким тоже впечатлён, но Чимин будто дышит этим. – Красиво, – отзывается Намджун, украдкой поглядывая на завороженного Чимина. Парень в ответ не шевелится, но считывает его боковым зрением и чуть заметно улыбается. – Я прихожу сюда каждый день, когда господин Сокджин готовится к соревнованиям. Конечно, на саму тренировку посторонних не пускают, но я довольствуюсь малым – прокаткой. Он совершает её всегда за десять минут до начала, и ещё ни разу не пропустил. Вот и я стараюсь не пропускать. Намджун не ожидает такого откровения от парня с какао. Он теребит край своего худи, которое проглядывает из-под куртки и по привычке хочет убрать руки в карманы, но не решается. Потому что ему открылись, а он не хочет закрываться в ответ. Чимин скользит взглядом на монотонные движения, когда Ким не придумывает ничего лучше, чем просто положить ладони себе на колени, но он всё ещё не поворачивает головы. – Господин Сокджин даже тренирует детскую группу, я видел всего пару раз, но это так мило и трогательно. – А ты...умеешь кататься? – спрашивает Намджун, которому до жути любопытно. И тут парень с пшеничными волосами смотрит на него в упор. Так неожиданно, что Намджун кашляет в кулак и неловко растягивает губы в улыбке. Чимин в ответ улыбается точно так же, как и всегда, когда делает заказ. Но на этот раз взгляд удерживает. – Нет, не умею. Но мечтаю об этом с детства. Вот как – выучил расписание любимого фигуриста, а сам на коньках ни разу не стоял? – А почему до сих пор не попробуешь? Намджун произносит это мягко, искренне интересуясь, но на светлое лицо Чимина ложится прохладная тень. – Боюсь... – он опускает голову и смотрит себе под ноги. Намджун по инерции повторяет и глядит на свои потрёпанные зимние кеды, которым уже бог знает сколько лет, но даже если они станут последней его обувью, он всё равно будет их носить. На новые «джорданы» он пока не готов раскошеливаться. – Я пробовал в детстве. Упал, и с тех пор не встаю на лёд. Взгляд Чимина красноречивее любых слов – за ними скрывается какая-то история. – Хочешь, я научу тебя? – выдаёт Ким, опережая собственные мысли. – А? – Я готов научить тебя кататься на коньках, – улыбка Намджуна сейчас, должно быть, самая глупая на свете, потому что фигурист из него посредственный. Чимин в ступоре, он коротко смотрит на Кима и слабо отвечает: – Я не знаю... Насколько это хорошая идея. – Давай, будет весело, – не сдаётся Ким, хотя сам в замешательстве от собственной смелости и наглости. Но его буквально толкает в спину крепкое желание видеть Чимина не только в кофейне, слышать его голос не только в качестве гостя, с которым особо не пообщаешься, ловить его благодарный взгляд не только за какао. Он прямо сейчас, в эту самую секунду хочет, чтобы Чимин ответил ему: – Давай попробуем. Намджун вспыхивает. – Тогда встречаемся завтра вечером.

***

Намджун появляется за пятнадцать минут до начала свободного катания. Он на входе ждёт Чимина, заметно волнуясь. Как вовремя совпало, что у него сегодня нет смены, а то шуточек от Юнги не оберёшься – «иди, покори своё "какао с грушей", а то так и останешься девственником». С чего бы он решил собственно, что Намджун не живёт половой жизнью, или это как-то определяется робким поведением в присутствии того, кто нравится? Если Чимин понравился Намджуну, это ещё не значит, что...ладно, он слишком углубился в собственные мысли. Ким нервно поглядывает на дисплей телефона – минуты всегда текут издевательски медленно, когда чего-то сильно ждёшь. Вернее, кого-то, кто рискует опоздать. И когда цифры на дисплее неумолимо оповещают, что катание начнётся через три минуты, в поле зрения Намджуна появляется фигура в светлом пальто, как и всегда легкой походкой направляющаяся в его сторону. Любоваться Чимином можно не меньше, чем господином Сокджином. Уголки губ автоматически ползут вверх, когда парень подходит ближе, и... для Намджуна наступает момент неловкости приветствия в неформальной обстановке. Он уже вытягивает руки и не знает, какое им найти применение. Дёрганные движения приводят к несмелому рукопожатию, на которое Чимин весело смеётся, и это здорово снимает напряжение. – Извини, что опоздал, я до последнего не мог убрать планшет, на котором рисовал заказ. – О, ты рисуешь. Звучит как констатация очевидного факта, с учётом будущей профессии Чимина. – Пробую формат фриланса, чтобы заранее набирать клиентскую базу, –отзывается парень. – А ты, тоже учишься? – Да, уже на финишной прямой. Но в профессии инженера нет ничего творческого, – говорит Ким, придерживая дверь и пропуская парня вперёд. – Я бы поспорил, в любой профессии есть место для творчества, – воркует Чимин, снимая свой фиолетовый берет. Как же завораживающе он контрастирует с его пшеничного цвета волосами. Они идут к зоне проката коньков, называют размер, который оказывается одинаковым. Намджуну достаются чёрные коньки, а Чимину серые. – Я волнуюсь, – усмехается Чимин, переобуваясь в раздевалке. Как же Намджун его понимает, потому что он не помнит, когда последний раз стоял на коньках, а ещё вызвался учить Чимина. Самого Кима бы кто научил... – Пальто, наверное, оставлю здесь. Я специально надел флисовую толстовку. Намджун с улыбкой кивает, в целом, он сегодня тоже утеплился. – Если станет холодно, можешь взять мою куртку, она тёплая. Чимин робко улыбается, и они косым шагом ступают к выходу на лёд. Но уже перед калиткой Чимин тормозит. – Давай ты первый. Ким не возражает, делает кривой шаг с высокого порога и оказывается на льду. Нелепо усмехается, глядя на парня, и протягивает ему руку. – Ну что, готов? Чимин мотает головой, поджимая губы, но протягивает Намджуну руку. От которой чувствует жар, а парень взамен ловит прохладу от мягкой ладони. Это вселяет в обоих уверенность, и вот, медленно, но аккуратно Чимин оказывается на льду, но тут же хватается за борт. – Так, мне надо привыкнуть, – усмехается он, но лицо заметно напрягается. Намджуну тоже. Он даже не представляет, что нужно делать, потому что он отвык элементарно держать баланс, стоя на лезвии. – А ты давно катаешься, да? – Оу, ну, не так, чтобы давно, но стою на льду уверено. Раньше даже мог кататься назад. – Ого, – восхищённо отзывается Чимин, всё ещё не отрывая рук от борта. – Ты сейчас прирастёшь к нему, – усмехается Намджун. – Давай мне руку, я обещаю, что не буду делать резких движений. – Может, для начала просто постоим? – Постоим, – кивает Ким. – Только не в обнимку с забором. «А друг с другом» – мелькает в голове, но благо с языка не срывается. Парень снова протягивает руку Чимину, тот смотрит озадаченно, но всё-таки отрывает правую от борта и хватается за намджунову. – Вторую, – мягко подбадривает Ким. И когда обе руки Чимина оказываются в его ладонях, чувствует себя так, будто ему сделали подарок, о котором он мечтал всю жизнь. Их взгляды сталкиваются, и рождают взаимную улыбку. – Уже не так страшно? – Ага. Только ты не отпускай, ладно? Намджун не отпустил бы, даже если бы от этого зависело собственное благополучие. – Хорошо. Как тебе удобнее: ехать вместе вперёд, или я могу двумя руками вести тебя к себе, а сам ехать спиной? – Ох, я не хочу, чтобы ты рисковал. Лучше становись справа, а слева будет борт для подстраховки. Это получается немного рвано, неловко для обоих, но, когда Чимин делает первые шаги, а затем даже скользит по льду, Намджун чувствует себя уже не таким бездарным. – Мы едем, Намджун, – Чимин сосредоточен на собственных движениях, но голос его звучит вдохновлённо. – Хочешь сам? – Нет, – тут же следует испуг. – Нет, не отпускай, пожалуйста. – Как скажешь, Чимин-а. – Меня так мама звала, – улыбается Чимин, продолжая скользить. Он по-прежнему крепко держится за Намджуна. – Её не стало, когда мне было десять, я жил с отцом, затем с его новой женой и сводным братом. Мачеха меня никогда не любила, хоть открыто этого не показывала, а вот с её сыном мы быстро подружились. Намджун внимательно слушает, отмечая, какой парень искренний, хоть они официально знакомы всего ничего. – Мы даже вместе пошли учиться на дизайн, только Тэхён на промышленный, а я на графический. Но мы вместе ходим на выставки и разные мероприятия. Сейчас я живу в общежитии, у меня классные соседи, мы частенько устраиваем с ними перформансы. Чимин смеётся, не замечая, как они сделали уже пол круга и даже миновали борт, и левой рукой парень уже ни за что не держится. – Какие, например? – в тон ему отзывается Намджун и с удовольствием слушает увлекательный рассказ Чимина. – В общаге, судя по всему, особый вайб. Я знаю только по рассказам, потому что живу с мамой и младшим братом. Но с ним тоже не соскучишься, у нас вечная борьба за мою плойку. – Любишь видеоигры? – Да, обожаю, – оживляется Намджун, и сам спотыкается от резкого движения ногой, отчего инстинктивно цепляется сильнее за Чимина. Тот лишь весело смеётся и слушает взамен про Намджуновы увлечения. Чимин не заядлый игроман, но оценивает игры, про которые слышит, с точки зрения графики. – Общаться с художником очень вдохновляет, Чимин-а, – Намджун не упускает возможности для нового обращения, которое так приятно ложится на язык. – Намджун, – слишком серьёзно произносит парень, отчего оба замедляются. – Думаю, я готов попробовать. В его взгляде столько надежды на собственный успех и на то, что Ким будет его опорой, что по спине последнего бегут мурашки. – Помочь? Парень мотает головой. Они размыкают руки, Чимин по-прежнему смотрит перед собой, шумно выдыхает и пробует сделать шаг самостоятельно. Он рваный, его руки инстинктивно пытаются держать баланс, рассекая воздух. Колени подгибаются, но парень не падает. Пробует ещё, Намджун же напряжённо наблюдает, готовый подхватить в любой момент. Но Чимин упрямо, криво-косо, идёт к своей цели. На его лице уже намечается победная улыбка, но эту победу безжалостно уничтожают. Потому что прямо по курсу буквально летит группа подростков, даже не пытаясь затормозить. Ни Намджун, ни Чимин не успевают среагировать, как один парнишка пролетает мимо, обдавая Чимина попутным ветром. Тот теряется, в глазах вспыхивает паника. Он не знает, куда себя деть. На решение почти нет времени, потому что вслед за одним препятствием несутся остальные. Намджун машинально уворачивается, а Чимин падает на колени. Последняя девочка из угорелой толпы тормозит возле Чимина, который закрыл голову руками, и судорожно мямлит извинения. Намджун уверяет её, что справится сам и благодарит. Он подскакивает к парню и обеспокоенно зовёт по имени. Чимин не реагирует, он совсем потерян. Намджун может лишь закрыть его собой от других людей и предпринять попытку помочь подняться. – Чимин, пожалуйста, дай мне руку, я помогу тебе встать, – Киму больно видеть парня таким беззащитным. Он осторожно убирает его руки от головы, и тогда сталкивается с загнанным мокрым взглядом. Сердце пропускает один удар. – Я хочу домой, – всё, что может произнести Чимин дрожащим голосом. Кое-как он позволяет Намджуну себе помочь, они садятся на лавку, потому что ноги парня совсем подкашиваются. Ким помогает ему разуться прямо возле арены. – Пожалуйста, подожди меня пару минут. Я мигом, – лепечет Намджун с чужими коньками в руках. И пулей выскакивает в раздевалку, лихорадочно ищет чужую обувь и собственную куртку. Когда он возвращается, то видит Чимина всё с тем же отрешённым взглядом, он обнимает себя за плечи и мелко дрожит. Намджун бережно накидывает на его плечи свою куртку, присаживается, чтобы помочь обуться. Всё это время Чимин сидит как застывшая статуя. О чём он думает, Ким может только гадать, но ему уже становится не по себе. Обычное падение вызвало такую реакцию, с которой Намджун просто не знает, что делать. Он смотрит снизу вверх, парень молчит, несколько раз моргает и сглатывает. – Чимин, ты сильно ударился? Колени не болят, может, купить что-нибудь в аптеке? Парень мотает головой, и наконец, переводит взгляд на Намджуна. Уже осознанный. – Мне холодно. Пойдём отсюда. Чимин кутается в чужую куртку и осторожно ступает в сторону раздевалки. Он больше не ищет взгляда Кима, находит своё пальто и переодевается. Выходят они так же молча, правда Намджун предупреждает, что сейчас отлучится вернуть коньки. А когда возвращается, уже не застаёт Чимина на месте. – Сбежал… – шепчет парень, чувствуя, как внутри всё неприятно сжимается.

***

Он не может отпустить эту ситуацию весь следующий день. Забывается ненадолго в универе, затем, когда играет с братом в игры. Но мысли его снова и снова возвращаются к Чимину, к его непредсказуемой реакции, к его парализующему страху. Что же такого произошло с ним в детстве, что любая мелочь способна выбить парня из колеи и вселить в него панику… И самое главное, придёт ли он теперь в кофейню? Намджун начинает смену до ужаса вялым, даже рассказы Юнги про новый кофейный обзор, который он разносит в пух и прах, не помогают поднять настроение. – Я уже думаю сам начать вести блог про кофе и делать обзоры. Некоторых диванных критиков слушать просто невозможно, – смеётся Мин, убирая следы пены на рукоятке. – На, взбодрись. Выглядишь паршиво. Мин всегда говорит, что думает. Он протягивает свежесваренный капучино, на что Ким обречённо вздыхает. Но Юнги как обычно делает это слишком профессионально, он способен влюбить в кофе даже самого непробиваемого скептика. – У тебя точно получится, – отзывается Намджун и принимает заботу от старшего. – Как прошло твоё свидание с Какао? Они встречаются взглядами, и Ким вновь вздыхает. – Не знаю, Юнги. Странно… Он чувствует потребность выговориться и рассказывает, что Чимин сбежал от него. – Все художники пришибленные на голову, привыкай, – хлопает Мин по плечу друга и с дежурной улыбкой встречает гостей. К обеду Ким уже чувствует высокий уровень усталости, потому что запара сегодня какая-то особенная. Гостей не то, что много, их слишком много, особенно капризных. Намджун едва держится, чтобы грубо не поторопить девушку, которая так долго определяется с заказом, что перед ней бариста успевает обслужить четырёх человек. А она всё стоит… Но как только фоном мелькает светлое пальто и фиолетовый берет, Ким растягивает губы в самой широкой улыбке и начинает расхваливать девушке самые топовые позиции. Та, наконец, оживляется и начинает заказывать. – Наверное, попробую «какао с грушей», а он не приторный? – Извините, – лучезарно улыбается Чимин. – Я хожу сюда уже второй месяц, и могу сказать, что это самый приятный в меру сладкий напиток. Но если Вы ещё добавите маршмеллоу, то не пожалеете. Намджун тем временем пробивает заказ, демонстративно отворачиваясь от Чимина. Но парень терпеливо ждёт, когда Намджун нарочито медленно отпускает девушку, рассказывая про приложение с баллами. – Юнги-щи, прими у гостя заказ, пожалуйста. – Извини, я в туалет, – просто и без колебаний отмахивается Мин, снимая фартук и, успев бросить изучающий взгляд на Чимина, скрывается в уборной. Предатель. Чимин всё ещё терпеливо ждёт и всё ещё обворожительно улыбается. За одну такую улыбку Намджун готов простить ему что угодно. И это сбивает с толку, потому что он обиделся, вообще-то. – Мне пожалуйста, как всегда, мой любимый какао. Ким кивает и исполняет заказ. Как всегда безукоризненно, потому что для Чимина не может по-другому. – Что-то ещё, десерты, выпечка? – монотонно спрашивает Ким, прекрасно зная, что парень ничего больше не возьмёт. – Да, кое-что ещё, Намджун. Я хотел поговорить. – На днях ты был не особо разговорчив, – бариста сканирует код, выставляет на терминале счёт, и Чимин прикладывает банковскую карту. – Я знаю, это было некрасиво. Но я могу всё объяснить, – он искренне ищет взгляд парня, и тот смотрит в ответ. – Пожалуйста, давай встретимся после твоей смены и где-нибудь посидим? С меня ужин. – Я заканчиваю в девять. Поздновато для ужина, – отзывается Ким, хотя мысленно уже на всё согласен. – Ничего страшного, я знаю одно классное место, и тебе оно точно понравится. И прежде, чем упорхнуть по делам, Чимин успевает добавить Намджуна в «какао».

***

В круглосуточной рамённой пахнет шрирачей и беконом. Ким всегда проходил мимо неё, но никогда не заглядывал. И оказывается, зря. Помещение довольно просторное и уютное, в тёплое время года есть даже выход на веранду, как в более солидных заведениях. Вообще, если бы не вывеска, Намджун бы подумал, что это полноценное кафе. Его уже с порога подкупает стена с граффити и мерч с аниме – милый сердцу вайб гиковской культуры. – Мы здесь обычно зависаем с Тэхёном, когда у нас совпадает расписание, – поясняет Чимин. – А летом на веранде даже скетчим с натуры, там хороший обзор. Они вешают верхнюю одежду на рейл и проходят вглубь, занимая свободное место у окна. Здесь и впрямь комфортно, ещё и народу не много. Удивительно. Парень бронирует их стол шарфом и беретом и вызывается провести Намджуну экскурс, посоветовать то, что обычно сам берёт. – Знаешь, я не фанат сосисок и бекона, но вот с сырным рамёном за милую душу, да побольше, – улыбается Чимин. А Намджун смущён тем, как парень на него смотрит, явно ожидая реакцию и вердикт любимому месту. – Я предпочитаю поострее, всегда добавляю кимчи, – говорит Ким и тянет с полки упаковку острой лапши, чувствуя, как сосёт под ложечкой от голода. Они берут любимые топпинги, газировку и идут к аппарату. – Мне так нравится здешняя атмосфера, в какое бы время суток или года сюда не приходил. – Да, ты очень удачное место выбрал, я беру его себе на заметку. Тем более, оно совсем недалеко. Намджун пыхтит, пытаясь открыть пакетик с кимчи, затем берёт ножницы, чувствуя на себе чужой любопытный взгляд. – Устал? – заботливо интересуется Чимин, а Намджун ненароком роняет еду и чертыхается. – Ох, прости. Давай я принесу тебе новый. Он спешно восполняет потерю, и они, наконец, заливают кипятком лапшу и выставляют программу. Стоять и помешивать рамён рядом с Чимином так...необычно. Это ощущается как что-то домашнее, с ним в любом месте становится теплее и веселее. Но Намджун всё ещё помнит этот стеклянный взгляд, и холод от парня, что застыл на лавке как ледяная скульптура. Что же таит в себе этот загадочный, но в то же время искренний Чимин... – Это так заметно? – улыбается Ким уголками губ. – На сменах ты всегда улыбчивый. Я понимаю, это твоя работа. Но на арене...ты тоже улыбался. И был тёплый. Последнее парень произносит совсем тихо. – Кажется, готово, – невпопад отвечает Ким, размешивая рамён палочками, и снимает свою порцию с варки. Они возвращаются за свой стол, и Намджун едва пожелав приятного аппетита, сразу набрасывается на еду. На что Чимин продолжает довольно улыбаться и принимается за свою порцию. – Если захочешь добавки, только скажи. – Не волнуйся, я в состоянии оплатить себе ужин. Художник теряется от такого заявления, хоть Намджун произносит это деликатно и вовсе не грубо. Но по итогу ответ получается с подтекстом. Неловкая пауза красноречивее всяких слов. Ким просто-напросто не привык, чтобы кто-то о нём заботился, кроме матери. А теперь, когда он пытается не висеть на её шее, для парня и вовсе дикость, что за него платят. Да ещё и человек, который Намджуну симпатичен. – Я не хотел тебя обидеть. Но я вижу, ты всё ещё злишься... – Нет, извини, я ляпнул, не подумав. Прости, Чимин-а, – виновато смотрит Ким. – Я не собирался грубить. Мне очень приятно, что ты меня угощаешь, правда. И я не злюсь на тебя, уже нет. Но я всё ещё жду объяснений. Почему ты так резко ушёл? Чимин доедает лапшу, намотанную на палочки, запивает газировкой, и тон его голоса теперь слишком серьёзный. – Я не знаю, извиняются ли за панические атаки, но я точно прошу прощения за то, что сбежал. Меня накрыло так сильно, что я сам не ожидал. Ситуация на льду вернула меня на четырнадцать лет назад. Чимин смотрит перед собой, знакомый Намджуну остекленевший взгляд уже устремлён в прошлое, которое он ощущает так явно, будто это было только вчера. – Мне было шесть. Тогда была жива мама. Она уделяла мне каждый свободный вечер после работы – приносила вкусняшки и варила какао, читала вслух книги. Не сказки, а что-то своё. Знаешь, такое взрослое и непонятное, про жизнь, драматическое, но непременно со счастливым концом. Говорила, что после самой чёрной ночи всегда наступает рассвет. И я ей верил. Чимин кивает сам себе и продолжает. – Они мало общались с отцом из-за того, что он всегда пропадал на работе, потому что жили мы скромно. Но всегда дарил ей подарки. Наверное, так компенсировал совместное время – самый недоступный для мамы подарок. Однажды он подарил ей коньки, потому что мама смотрела по телевизору соревнования и мечтала так же грациозно кататься. Помню, как она умоляла папу покататься с ней, научить. Он обещал, но так и не сдержал обещание. И она взяла с собой меня. Намджун допивает свой лимонад и теперь ничего не отвлекает его от истории парня, который повествует так проникновенно, что Киму кажется, будто он наблюдает за чужой жизнью, прячась за занавеской. – Я был счастлив, хоть и не понимал, как стоять на коньках. Но сама атмосфера, лёд, ощущение чего-то волшебного и эфемерного… Перед глазами мелькали кадры с профессиональными фигуристами. Я смотрел на маму, которая тоже плохо умела кататься, но у неё довольно быстро получилось. И она уже тянула меня за собой. Я плюхался на лёд, не сильно, мне было даже весело. Я ни о чём тогда не беспокоился. Она сначала держала меня за руки, вела за собой. В какой-то момент я оторвался, мама уехала вперёд, не успела среагировать. На меня налетели взрослые. Мужчина уже сильно разогнался, а тут я буквально выкатился на середину. Он затормозил, но мы всё равно столкнулись. Я откатился почти к самому борту. У Намджуна всё колко холодит изнутри. Он представляет маленького испуганного мальчика, совсем беспомощного среди большой холодной арены. Он уже аккуратно пересаживается к Чимину и рефлекторно берёт его ладонь в свою руку, не встречая сопротивления. Парень всё ещё мыслями пребывает в том дне. – Мне было больно, я ударился. Я понимаю, что всё могло закончиться более травмоопасно. Но гораздо сильнее боли был страх. Он и засел во мне с тех пор. И только на днях я понял, как глубоко. Чимин промаргивается и переводит взгляд на их переплетённые руки. Щёки его заливаются румянцем. Он несмело смотрит на Намджуна и с гулко бьющимся сердцем утыкается лбом ему в плечо. Тогда парень чувствует на затылке ту же горячую ладонь, которая мягко и почти невесомо поглаживает его пшеничные волосы. Почти так же, как это делала его мама. Киму не хочется ничего говорить, хочется лишь оградить Чимина от всех невзгод. Уничтожить навсегда этот липкий страх, что много лет идёт с ним рука об руку. Они теряют счёт времени, но вскоре шея парня затекает, и он нехотя разрывает их тёплую связь. И теперь смотрит так глубоко, что у Намджуна щекочет под рёбрами. – В тот вечер она заварила мне самый вкусный какао, а на столе лежала сушёная груша. Я храню в памяти этот запах всю жизнь. А ты мне вернул его, Нами.

***

Новую смену Намджун открывает слишком окрылённый со счастливой улыбкой на лице, которую даже не сразу осознаёт. И в перерыве делится с другом последними новостями. Ему хочется порхать, и делать тысячу дел одновременно. Сама смена течёт легко и непринуждённо. Ким настолько углублён в свои мысли, что тормозит на вопросе напарника. – Как я выгляжу? – обеспокоенно смотрит на Намджуна Юнги, и первый от неожиданности в ступоре. – Как и всегда, – несмелым вопросом отзывается парень, внимательно наблюдая за чужой суетливостью. – Что? – едва не выкрикивает Мин, поспешно приглаживая пряди волос рукой, глядя во фронтальную камеру телефона. – Нет, «как всегда» – это плохо. Надо хотя бы сносно. – Ну-у, сносно, – всё ещё в прострации тянет Ким. – С каких это пор тебя парит собственная внешность? Не припомню, чтобы ты переживал за укладку или типа того. Но вместо ответа Мин Юнги резко выпрямляется, и самую сладенькую улыбочку дарит подошедшему гостю. Тот стоит в белой меховой куртке с чёрными кожаными вставками, на голове такая же кожаная кепка, на которую натянуты большие наушники, шея ярким бесформенным пятном обмотана палантином, неприлично широкие чёрные брюки с множеством карманов и цепей, а на плече у парня рюкзак, сплошь усыпанный гиковской атрибутикой. Намджун даже замечает пару пинов с «Геншином» и аниме, которые он любит. Парень неосознанно облизывает губы, изучая меню, и от Намджуна не ускользает, как его коллега делает то же самое. – Мне «Какао имбирь-груша», пожалуйста. И спишите баллы, там уже скопилось добра, – усмехается гость, а Юнги дрожащей рукой пытается отсканировать его «qr-код» с телефона. – Сделайте, пожалуйста, экран поярче, – голос Мина фальшивит, и Ким невольно прыскает, но старается держать себя в руках. – Ого, и правда много баллов. Могу предложить Вам потратить их на выпечку, у нас мягкие свежие круассаны. Парень задумчиво скользит взглядом по стеклянному прилавку с выпечкой и заговорщицки отвечает: – Пожалуй, с фисташкой. Напоминает Ваши чудные мятные волосы. Юнги вспыхивает, не зная, как реагировать на внезапный и довольно смелый комплимент со стороны гостя. Лишь скромно лепечет что-то вроде благодарности, отдаёт круассан и принимает оплату. Его щёки горят, особенно на контрасте с цветом волос, когда он отворачивается, чтобы выполнить заказ. А затем теряет дар речи, когда гость оставляет ему свою визитку, на которой напечатано имя, цифровой код, явно ведущий на социальные сети, а с оборота наскоро выведенное «буду ждать в гости». Сердце бариста бьётся где-то в глотке, он тут же сканирует и изучает профиль владельца книжного магазина с манхвами, комиксами и прочей молодёжной литературой. Мин Юнги победно смотрит на коллегу, не скрывая широту своей улыбки: – Кажется, я влюбился в Джей-Хоупа. Он без умолку трещит о нём добрую половину смены, Ким не ожидает, что что-то, помимо любимого кофе, а вернее, кто-то может вызвать у напарника такой живой интерес. Прежде он никогда не говорил о своей личной жизни. Но уже на середине этих восторгов Намджун теряет нить повествования. В мыслях всё ещё пшеничные волосы Чимина, мягкие-мягкие, его тёплые руки и глубокий взгляд. Как же Намджун мечтал его поцеловать, и сделал бы это, будь они в другом месте и не на виду. Мин убегает куда-то в свой перерыв и просит Кима прикрыть, если вдруг задержится. Парень не возражает, всё-таки за ним должок. Гостей не так много, он даже успевает черкать сообщения в «какао» и ждёт Чимина, но тот пишет, что занят проектом по айдентике и сегодня не сможет прийти. Заслышав звон колокольчиков, Намджун поднимает взгляд и видит его – мужчину с короткой стрижкой, повязкой на голове, которая подчёркивает его выразительные брови, на нём кашемировый пёстрый шарф и чёрное пальто. Взгляд уверенный в себе, но не высокомерный, выражение лица открытое, приветливое. Он даже слишком хорош. Не только в катании, но и собой. Мужчина кланяется и изучает меню. – Вам подсказать или рассказать про сезонное меню? – улыбается Намджун. – Сейчас большой популярностью пользуется осенняя позиция "какао имбирь-груша". Сладкий, но не приторный напиток. Можем добавить маршмеллоу по желанию. Гость кивает, продолжая читать позиции, затем переводит взгляд на бариста. – Я не большой любитель какао, но Вы меня заинтриговали. Думаю, попробую ваш «какао с грушей», только без лишних добавок, пожалуйста. – Да, конечно. Что-нибудь перекусить? – Нет, только напиток. Оплата будет картой. – Вы пользуетесь нашим приложением? По нему начисляются хорошие баллы, которые Вы можете потратить на любимые напитки и десерты. Мужчина колеблется, но всё-таки решает установить приложение, и Намджун ему помогает. Затем отворачивается, чтобы сделать ему самый вкусный какао. Такой же, какой он варит Чимину. Ким не может объяснить, почему для него это так важно. С дежурной улыбкой он возвращается с готовым заказом: – Ваш «какао с грушей», господин Сокджин. Мужчина приподнимает брови и едва намечено улыбается: – Вы меня знаете? – Да, видел Вас на ледовой арене. Мой друг очень любит Ваши выступления, он ходит на каждую прокатку и мечтает посмотреть на саму тренировку. Намджун это чуть ли не скороговоркой выдаёт, но не может остановиться, чувствуя важность своих слов. Сокджин не выглядит удивлённым, но он заинтересован. – Как зовут Вашего друга? Ким зависает, понимая, что до сих пор не знает фамилию парня, но не сбавляет темп: – Чимин, его зовут Чимин. Он светленький, ходит в бежевом пальто и у него на голове фиолетовый берет. Сокджин кивает и делает глоток. – М-м, действительно очень приятное послевкусие груши. Буду заходить к вам почаще, – он смотрит на бейджик. – Ким Намджун. Вы можете прийти с Чимином на завтрашнюю тренировку, я предупрежу своих.

***

– Намджун, ты серьёзно?! – чуть ли не выкрикивает Чимин, когда узнаёт о том, что сегодня сбудется его мечта, и он попадёт на полноценную тренировку к любимому фигуристу. – Более чем, – Ким улыбается во всю зубную поликлинику, и привычным действием открывает дверь спортивного комплекса. – Боже, хён, ты бы хоть предупредил, я бы морально подготовился, – Чимин всё ещё не верит, когда они проходят на ресепшен, представляются и озвучивают цель визита. Девушка осматривает парней, кивает и просит документально подтвердить личность. Чимин теряется, и отвечает, что у него с собой только студенческий билет. Намджун об этом как-то и не подумал, но паспорт всегда при нём, и они без проблем выходят на трибуны, занимают места на пятом ряду, как и привык делать Чимин. Он вздрагивает, когда в поле зрения появляется господин Сокджин, и заметив парней, машет им рукой. Сердце художника пропускает один удар. Он лишь повторяет за Намджуном, который отвечает на приветствие поклоном. Затем они видят тренера – солидного мужчину средних лет, который достаточно строг с фигуристом, но между ними такой естественный тандем, что это воспринимается как должное. Намджун старается следить за тренировкой, но очень быстро теряет к ней интерес, потому что всё, что его сейчас волнует – сидящий рядом Чимин, который всей душой и телом проживает свой счастливый час. Глаза его горят, губы приоткрыты, он даже что-то шепчет про себя, периодически глядит на Намджуна, с лица которого не сходит глупая, по-детски влюблённая улыбка. В порыве эмоций парень хватает Кима за руку, и тот лишь сплетает их пальцы, не позволяя отстраниться. Щёки Чимина пунцовые, губы пухлые, и Намджун, наконец, может рассмотреть их идеальный контур, такой манящий, такой притягательный, что всё остальное сейчас не имеет значения. В какой-то момент парень резко поворачивается, и сухие губы Кима ненароком мажут по его скуле. Быстро, горячо так, что вздрагивают оба. Именно в эту секунду слышится свисток от тренера, который даёт Сокджину перерыв. Мужчина покидает лёд и садится на скамью, где его уже ждёт бутылка воды, в которую он жадно впивается. – Чимин, это твой шанс, – говорит Намджун, на что парень в ответ растерянно смотрит. – Я думаю, сейчас отличная возможность познакомиться со своим кумиром. – Но…я… – он втягивает носом прохладный воздух и кивает. – Ты прав, хён. Пойдёшь со мной? – Думаю, это твой личный триумф, Чимин-а, – ласково отзывается Намджун. Парень ещё коротко глядит в ответ, собирается с духом и спускается вниз. – Добрый вечер, господин Сокджин, – кланяется художник, чем сразу привлекает к себе внимание. – Это было невероятно. Ваше фигурное катание, Ваша техника…Вы так меня вдохновляете. – Благодарю, – кротко улыбается фигурист. – Чимин, верно? – Да, – вспыхивает парень. – Пак Чимин. Ваш давний поклонник. Для меня большая честь присутствовать на этой тренировке. И я с нетерпением жду Ваше выступление на соревнованиях. – Вы тоже катаетесь? – Сокджин бегло пробегает взглядом по парню и приглашает его присесть рядом, но тот не решается. – Оу, ну, тяжело назвать свои попытки полноценным катанием, но…у меня есть хороший друг, который помогает побороть мне собственные страхи. Думаю, я на верном пути. Чимин теребит в руках свой берет, он пленён аристократизмом, который источает фигурист в своих повседневных действиях. – Если бы я бросил катание после первого падения, я бы не добился и половины того, что имею сейчас. Все наши страхи – лишь фантомные явления, которые можно обратить в свою пользу, если найти в себе смелость посмотреть им в глаза. Главное, никогда не сдаваться и верить в собственные силы. – Ох, – выдыхает Пак, впечатлённый зарядом мотивации от объекта его вдохновения. – Большое Вам спасибо за поддержку, господин Сокджин. И за сегодняшний вечер. Их диалог прерывает сигнальный свисток, на который Ким незамедлительно реагирует. И прежде, чем вновь выйти на лёд, как-то многозначительно смотрит на Пака. – Такие друзья как Намджун на вес золота. Берегите друг друга.

*

Совершенно окрылённый волшебным вечером Чимин взахлёб говорит о том, какой Сокджин прекрасный фигурист и человек, и что он обязательно будет пробовать вставать на коньки до тех пор, пока не сможет побороть свою фобию. – Я даже не знаю, как благодарить тебя за всё, что ты сделал для меня, Намджун. Они останавливаются недалеко от общежития, потому что Пак уверяет, что дальше доберётся сам. Воздух не пронизывающе холодный, а умеренно прохладный, и в тёмном пред декабрьском небе кружат в лёгком вальсе снежинки. Чимин радуется снегу как ребёнок, подставляет лицо, затем тянет ладонь к Киму, поправляя его шапку. Пальцы Чимина скользят от брови к виску, обводят скулу и линию челюсти. Ким перестаёт дышать, лишь инстинктивно притягивает парня ближе, заглядывая в глаза. И когда видит в них ответное желание, касается сухими губами пухлых губ с идеальным контуром. Пак отвечает робко, словно на первый в жизни поцелуй. Намджун касается его мягко, трепетно и поправляет берет, любуясь контрастом на пшеничных волосах. – Я никогда раньше не целовался, хён, – шепчет художник, сердце которого бьётся так быстро и гулко. – Я тоже, – признаётся Намджун и вновь тянется за поцелуем, уже более уверенным и самым согревающим.

***

В букинистической лавке Джей-Хоупа пахнет книгами и типографской краской. Парень разбирает коробку с новой поставки комиксов и даёт указания Юнги. – Я промаркировал для удобства. Можешь брать под цифрами 2 и 8 и расставить на соответствующие стеллажи. Мин с готовностью следует указаниям и принимает товар из его рук. Они коротко переглядываются и улыбаются друг другу. – Спасибо, что согласился мне помочь. Один бы я не справился, а у помощника отгул. – Конечно, Хоби, как бы я тебе отказал. Тем более, ты согласился отметить здесь день рождения моего друга. – Я люблю гостей. И Намджун мне тоже нравится, – кивает владелец лавки и продолжает орудовать маркером. Вскоре появляется запыхавшийся Чимин и по-свойски вешает пальто на рейл. – Привет, ребят. Извиняюсь за опоздание. Бегал за тортиком. Кстати, Джей, спасибо за наводку. Печать – что надо. Они обмениваются ударами пятернёй, и Хоби командует гостем, который так же вызвался помочь и совместить приятное с полезным. К вечеру подтягивается виновник торжества. Намджун открывает дверь с колокольчиками и заходит в неожиданную темноту. Неужели перебой с электричеством? – Ребят, есть кто? Вместо ответа по глазам Кима бьёт резко включенное освещение, а из книжных стеллажей выбегают его друзья с единогласным «сюрприз». На них праздничные колпачки, Джей-Хоуп дудит в свисток, а Чимин держит в руках бенто-торт, с которым и подходит к имениннику. – Загадывай желание, хён, – широкая улыбка Пака и неожиданный сюрприз рождают блеск в глазах Намджуна. Он присвистывает, глядя на съедобную картинку с любимыми персонажами, пару мгновений думает, затем уверенно задувает свечку с цифрой и слышит хлопки в ладоши. Ким тронут, потому что не помнит, когда последний раз по-настоящему отмечал свой день рождения. – Какие вы молодцы, я даже не ожидал. Ребят, вы лучшие, правда. – Мы знаем, Намджуни, – подмигивает Хоби. – В качестве моего подарка можешь выбрать себе что-нибудь из книг. – Ещё и подарки, – искренне удивляется Ким. – Ох, спасибо. – От нас с Чимином в том числе, дружище, – подхватывает Юнги и достаёт из-за угла коробку в подарочной бумаге, перемотанной лентой. Парень чувствует себя в гостях у Санты. Он заметно волнуется, потому что упаковка внушительная, и так любопытно узнать, что она скрывает. Намджун криво распаковывает свой подарок, и челюсть его готова отвиснуть до пола – игровая консоль, при виде которой он слюной захлёбывается. – Офигеть, – сглатывает парень, не веря собственным глазам, которые готовы вылезти из орбит. – Но это же так дорого… Он растерянно смотрит на Чимина с Юнги и не находит слов. – Ну разве так благодарят за подарок? – усмехается Мин и тычет в бок стоящего рядом Хоби, который норовит защекотать, прекрасно зная быструю реакцию парня. – Ты так хотел её, Нами, а мы хотели сделать тебе приятно, – Чимин улыбается так искренне, что Намджуну хочется расплакаться прямо на месте. – Спасибо, – тепло отзывается он и впрямь растрогавшись. – Ну вот, сейчас ещё книги мне затопишь своими слезами. Давайте лучше резать торт и играть в настолки. Джей-Хоуп и Юнги занимаются чайными делами, споря, как правильно заваривать. Мин в своём репертуаре читает парню лекцию, аргументируя коронной фразой «я бариста работаю, и знаю, как лучше», на что получает порцию щекотки. Их заливистый смех наполняет пространство. А Чимин с Намджуном усмехаются, глядя на забавную парочку. – Чимин-а, я так тронут вашим подарком. Не представляю, сколько заказов тебе пришлось отрисовать для этого. – Это мелочи, хён, ты заслуживаешь гораздо большего, – отзывается Чимин, присаживаясь на мягкий плюшевый диванчик, в котором можно утонуть. – Ты помог мне в борьбе с собой, устроил личную встречу с Сокджином. Это малое, что я могу сделать для тебя. Не думай о материальном, просто наслаждайся тем, что давно хотел. Намджун тянется к любимым волосам пшеничного цвета и оставляет лёгкий поцелуй в лоб. Они смотрят, как за окном мягко падает снег, а в книжной лавке так тепло и уютно, что Намджун впервые чувствует себя на своём месте и в окружении нужных людей. – Знаешь, у нас на днях обновится сезонное меню, поэтому «какао с грушей», к сожалению, больше не будет. Вместо него буду варить тебе с лесными ягодами. Чимина нисколько не расстраивает эта новость, ведь рядом с Намджуном всё остальное пустяки. Он смотрит Киму прямо в глаза: – Думаю, лесные ягоды станут началом чего-то нового и волшебного для нас обоих. Намджун улыбается и кивает, ни секунды не сомневаясь в словах Чимина.