False hope

— да чёрт возьми! – мироходец с грохотом свалился на пол, не в силах стоять на ногах из-за упадших сил. Беспомощность и отсутствие какого-либо словесного контакта, сидящее в сердце уже какой-то промежуток времени, заставляло думать о долгих прошедших месяцах, что казались наяву и истощали рассудок. Ни одна мысль не родилась за это время, ни одна идея не пришла навестить любознательного мироходца, что так жалостно, так беспомощно, буквально вымаливал у судьбы подсказки в своей ситуации. Будто бы в ожидании того, что кто-то всё таки придёт и подскажет ему, как было почти всегда. Пусть осознание отсутствия этой помощи сильно будоражило помутневший рассудок. Это сильнее заставляло углубляться в свои, и без того, тревожные мысли, чувствовать, если в ближайшее время не найдёт хоть малейшие намёки в этом опустевшем мире, – полностью сойдёт с ума. Бог времени молча наблюдал за этим, не выражая в своих белых пустых глазах даже долю эмоций, как ему, впрочем, было свойственно. Исходящий холод заставлял мироходца сквозь защитный костюм чувствовать изменение температуры, что заполнило собой почти всё помещение вышки. Тяжело поднимая голову, он прямо посмотрел в стеклянные, прожигающие душу эти глаза. – уходи, тебя тут только не хватает. Оставь меня. – чего надеяться? Или чего хотеть на этот раз? Бесконечные наблюдения со стороны молчаливого сильнее давили и создавали напряжённую атмосферу. Как можно спать, когда за тобой буквально следят? Когда ты чувствуешь этот навязчивый взгляд на своём теле, но стараешься отгонять мысли, думая, что это как-то поможет. А кроме этого было ещё море проблем. – ...и чего ты тут сидишь? У тебя заряд костюма бесконечный, как я вижу? Мироходец вздрогнул от чуткого, неожиданно возникшего голоса и фигуры перед собой. Взгляд зацепился за белый опрятный костюм и такую же обувь, что так безупречно подходила под стиль лаборанта. А самое главное, словно в этот миг давшее мимолётную надежду, красно-оранжевый шарф и такие же солнцезащитные очки, заставили окончательно узнать личность в лице. Джон Дейви Харрис. – Джон? – тихо процеживал Лололошка, продолжая пялиться на свою альтернативную версию, будучи в замешательстве. Это галлюцинация? Шок? Или разум мироходца уже идёт на крайние меры, защищаясь тем, что воображает кого-то? – ну а кто ж ещё? Ты кого-то ещё видишь рядом? – в этот момент Харрис оглядывается назад, в сторону Смотрящего, что продолжал стоять на месте, подобно статуе. – этот не считается. – это... Смотрящий сделал? Джон, что ты вообще здесь делаешь, что происходит, чёрт возьми? – мироходец сильнее напрягся. Кажется, ему должно быть спокойнее, что кто-то с ним разговаривает, так ещё знакомый с ним лично, на секунду забыв о том, что это обычная иллюзия. Но даже так, разговария с собственной галлюцинацией, было не по себе. – господи, ты вообще умеешь экономить заряд костюма? Может, стоит наконец-то перестать в каждом лице видеть мамочку, что так "любезно" направит своё чадо в нужное русло? Может, стоит наконец-то врубиться в работу и самому начать что-то делать? – Джон не старался в этот момент смягчиться, впрочем, как ему было характерно. Лишь бы надавить на что-то, вместо поддержки, тыкая на чьи-то слабости. Лололошка старается пропускать всё мимо ушей, однако, просто не получилось. Понимая, что всё прекрасно улавливает, но продолжает отрицать все направленные порицания и скопленные факты о себе. Неужели действительно так тяжело принять правду о себе? Но нет, ведь мироходец всегда справлялся с трудностями, успевая попутно помогать и остальным. Так в чём проблема сейчас взять себя в руки? Всё забито мыслями о преграде, которую не получается никак пробить, обойти или даже придумать что-то. Всё же пессимизм поглотил его с головой. – ...я буду рад, если бы этот заряд закончился. – мироходец съёжился, прижимая колени к себе. Он сам не понимает когда успел стать таким пессимистичным, нудным. Но даже так, в его разуме стучала та мысль, что никогда бы не позволила себе умереть такой нелепой смертью. – ты даже не попытаешься что-то предпринять? Или тебе всегда необходимо подталкивание под зад, чтобы начать что-то делать? Сомневаюсь. Неужели мозг так сильно привык к изначальному поведению учёного, что даже после небольших изменений и переосознания продолжает подносить его первоначальный характер? Или мироходец снова старается игнорировать какой-то факт. – Лололошка. Ты можешь справиться, если немного подумаешь и... – ...осмотрюсь? Пороюсь где-то ещё? Библиотеку с технической литературой найду? – мироходец почти на долю секунды забыл о том, что заставляло его задуматься, нежеланно поднялся с пола. Задумчиво смотря по сторонам, взгляд хватался за всё, что можно. На полки, свежие бумаги, небольшие записи, но надолго не цеплялся. – и что же ты собираешься там найти, "гений"? – сарказм крутился на устах, не собирающийся прекращаться, всё назойливее выдавливая насмешки, уже засевшие по горло. – я могу порыться... Просмотреть ещё раз... Вдруг я правда что-то успускаю... Но я уже схожу с ума, я понимаю, что не протяну так долго.. возможно. – наш ты гениальный! Неужели до тебя дошло наконец, что не всё вечное... – мироходец молчит. Ему не хочется слышать очередные колкости путём вывода на эмоции. Разве не смешно было бы злиться на галлюцинацию? Лололошка прикусывает губу. Он, словно, сам себе стёр память на секунду, прильнув взглядом к альтернативу. Интересно, а как бы реальный Джон отреагировал на его оранжевый костюм? Шутливо и гордо сказал, что он пытается подражать ему? Такие нелепые вопросы. Вроде не об этом думать нужно. – Джон... Пусть он и не настоящий. Но чересчур живой, такой, каким он запомнился из-за своей манеры. Бесячей и выделывающейся. Странно так скучать, когда вы совсем недавно разлучились. Но, казалось бы, что век прошёл с момента попадания в этот мир. Мироходец лишь вспоминал, как тот впервые вцепился ему в объятия, как стоял пару секунд, несильно обнимая. И что же на него нашло? Совершенно разные отношения даже были на тот момент, но отталкивать не хотелось. Так тепло на душе. Почему-то в мире Архея, несмотря на розни, они смогли понять друг друга. А мироходец и не заметил, как привязался. Харрис местами действовал на нервы, но всё равно заставлял трепетать сердце Первого. Почему-то на щеках возникал мягкий румянец при разговорах с ним, а голос смягчался. А Харрис, в свою очередь, заминался при смущении, хоть и старался всем видом показывать свою непробиваемость. Быть может, они пришли всё таки к одному. Лололошка и сейчас не заметил, как сделал неосознанный шаг, потянувшись рукой, словно протягиваясь в объятия, пока не упал на колени. В этот миг мироходца словно окатили водой, и тот дрожаще посмотрел на Смотрящего, что тут же исчез на глазах, как испарился Харрис. Всё же это была галлюцинация. Слишком сильно он ей поддался.