Вкус предательства сладок

Громкий звон десяток отбивающихся конских копыт о землю и летящая во все стороны пыль. Люди, что препятствовали на дороге узкого проулка в нескрываемом страхе отпрыгивали назад, дабы не быть сбитыми и затоптаными несколькими чёрными, как смоль лошадями, что скакали вперёд на казалось бы, почти несвойственной для них скорости. Не поодаль слышались небранные ругательства и шумные удары плёткой о грубую кожу животных. Бандиты снова прибыли и устроили полный переполох среди всех жителей! — Чёрт! Они здесь! — Парень в панике схватил свою шляпу и выбежал из заведения, так и не заплатив счёт, за что ещё в спину несколько секунд слышал от хозяина бара пожелания всего самого не хорошего в жизни, что даже не стоило бы цитировать из грубых коротких реплик. А также обещания надереть зад, когда он вновь вернётся сюда. Но к сожалению, сейчас это мало волновало его. В данный момент есть проблемы в сотню раз масштабнее. Быстро спрятавшись за угол старого здания и прильнув спиной к хлипкому деревянному покрытию, во внутреннем кармане своего слегка потрёпанного пальто, дрожащими руками он пытался найти револьвер. Единственный и незаменимый, ставший его спутником по жизни, но когда он нужен больше кислорода, то хрен покажется! Спустя несколько мгновений, всё же небрежно нащупав в проклятом кармане оружие он схватился за рукоятку и в спешке вытянул его. Сзади послышался стук обуви с тяжёлым металлическим каблуком. Парень замер, затаив дыхание. — Какая приятная встреча, Комаэда-сан, — Насмешливый, хриплый, прокуренный до самого недра организма голос, который он узнает из тысячи на него похожих. Вот дерьмо. Светловолосый медленно обернулся. Секундой перед этим морально подготавливаясь столкнуться лицом к лицу к самому ненавистному человеку за всю его не столь длинную жизнь. Одно только недовольное выражения лица Комаэды говорило: «А мне ужасно неприятно! Лучше бы ты сейчас исчез также внезапно, как и появился!» Уголки губ мужчины, стоящего напротив по-страшному изгибались в улыбке, что больше походило на гримасу боли или судороги мышц лица. Проглотив образовавшийся ком в горле, Нагито попытался вернуть себе самообладание и вроде как это даже увенчалось успехом. Мужчина бегло обвёл его взглядом. Подойдя ближе, он намеревался положить руку на плечо парня, но тот сразу же скинул её, как только та чуть коснулась поверхности ткани и презрительно зыркнул. Бандит разочарованно вздохнул и предпочёл спустя недолгое время начать свой монолог: — Слыхал я одним ухом из сплетен жителей деревни по названию "Ничтожный уголок нашего белого света", — Светловолосый скрипнул зубами на такое оскорбление его места жительства. Эта реакция вызвала смешок у говорящего, — Что ты у нас тут местным шерифом заделался. Не считаешь ли ты, что такая должность слишком высока для тебя? — Он сделал шаг вперёд, сократив ещё больше дистанцию между ними, теперь почти касаясь друг друга лбами. От него веяло ужасным запахом табака, что был готов безжалостно прожечь всю слизистую. Светловолосый переборол своё желание отступить и молча смотрел в противное лицо напротив. Почесав свои неухоженные усы, мужчина рассмеялся. — Комаэда-комаэда, — ироничный вздох, перебивающийся очередным смешком, — Ты ведь такое ничтожество, куда же ты лезешь выше своей головы? Тебя даже твоя деревня не признаёт чем-то большим, чем просто мерзкой пылью под ногами. Нагито сжал в своей правой руке оружие. Нельзя в данный момент поддаваться эмоциям. Этот кретин только и хочет добиться безрассудных действий от него! — Заткнись...— лишь процедил он сквозь зубы. Бандит наигранно ахнул, прижав руки к своей груди и вновь залился язвительным смехом. Хотелось просто сейчас зажать руками свои уши и никогда не слышать его, а ещё лучше — оставить на этой наглой физиономии пару красочных следов. Однако же, эти желания останутся несбыточными. — Кусаешься ещё? Не хорошо так делать, знаешь? Это показывает твоё неуважение к старшими. А впрочем, глубочайше плевать...— мужчина сделал короткую паузу, — Не мне тебя учить, что правильно. После этих слов он отошёл от молодого шерифа и повернулся спиной. Довольно-таки открытая поза. Он собирается сейчас просто взять и уйти? Нет, не похоже. Что-то здесь явно не так. Револьвер в бледной руке парня сжимался сильнее и медленно направился на широкую спину бандита. Движения слишком неуверенные. Может он прав и Комаэда слишком уж ничтожен? Нет, это сейчас не столь важно. Палец коснулся курка, замирая на мгновение в таком положении. Неожиданно для самого себя краем уха светловосый уловил быстрые, но тихие шаги за своей спиной. Не успев даже толком среагировать по его голове пришёлся сильный удар тупым предметом, заставляя разум полностью отключиться и погрузиться в пелену безграничной тьмы.

***

Парень медленно разомкнул глаза. Темнота. А открыл ли он вообще их или же это просто иллюзия, созданная его рабочими извилинами? А возможно умер, но застрял на границе? Нет, это не более чем просто больная фантазия. Поморгав пару раз, он убедился, что глаза всё же открыты, значит эта темнота присущая этому месту. Жуть какая. Голова слишком тяжёлая, затылок всё ещё побаливает от добротного удара. Скорее всего останется шишка размером с кулак. Не хотелось бы конечно, но что с этим можно поделать в данный момент? С нескрываемым трудом преодолев эту тяжесть, Комаэда поднялся и сел, пару раз тряхнув головой, чтобы до конца прийти в себя. Сомнений нет, он провалялся на этом холодном полу неизвестно сколько времени. Об этом заявляла боль в суставах, время от времени расходящаяся разрядом по всему телу. Руки находились за спиной закованными стальной цепью. Она звенела от ударов об пол при каждом движении. В помещении стояла полная тишина, исходя из этого с уверенностью можно сказать — Комаэда находился здесь в одиночестве. Он пару раз дёрнул руками, глупо надеясь на то, что сможет выбраться, но цепи лишь создавали неприятное трение, оставляя алые, саднящие следы на светлой коже. Это бесполезно и от осознания не становилось лучше. С губ Нагито слетел тихий вздох, а затем хриплый смешок. Как жалко. Какой же он всё-таки жалкий. От своего осознанного беспомощного положения хотелось выть, словно в лесу одинокий волк на луну. Они все были правы, Комаэда ничтожество. Самое ничтожное существо во всей вселенной. Всё это было сделано ради того, чтобы в конечном итоге так глупо оказаться пойманным кучкой оборванцев? Как жалко... Оборванцы, конечно, это слишком слабо сказано. Банда самых настоящих преступников в страхе держали почти всех в округе, а в особенности местных купцов с семьями, вымогая всё состояние у них в обмен на то, что их родных не тронут. Нагито пытался всеми силами бороться с этим, но каждый раз терпел горькую на вкус неудачу. Нужно ли было это? Но если быть предельно честными, парень никогда не жалел о своих ничтожных попытках, даже если все они являлись провальными. Отчаянно резким движением, поддавшись вперёд всем телом он почувствовал боль в своих запястья. Цепь сжала их ещё больше, заставляя парня прошипеть от болевых ощущений и потихоньку отрезвить свой помутневший от отчаяния рассудок. Правильным решением сейчас было успокоиться, ведь продолжив он метаться, словно белка в клетке от безысходности точно ничего хорошего из этого не отступило бы. Комаэда сделал глубокий вдох, затем выдох и спиной облокотился о каменную стену позади себя. На данный момент он ничего не может сделать, остаётся лишь ждать, а впрочем долго и не пришлось. Раздался скрип двери и звук неспешных шагов откуда-то сверху. Точно, это может быть лестница. Слабый свет озарил помещение. Теперь впереди виднелись толстые прутья, перпендикулярно поставленные друг другу, а за ними комната, похожая на обычный подвал. Ладно, не обычный. Разве у каждого человека будут висеть на стене мечи, топоры, пилы и много другого добра из такого же садистского разряда? Если оценивать объективно, то это место похоже на комнату проведения пыток. Скорее всего так и было, иначе зачем всё это оборудование здесь? Точно уж не для декора. Шаги с каждой секундой становились всё отчётливее. Сердце в груди стучало скорее от волнения, чем от страха. Странно, ведь казалось бы, перед этой неизвестностью стоило испытывать даже самую малую часть страха. Но такое утверждение не может быть правильным. Страх лишь сковывает и очевидно мешает действиям и трезвым размышлениям. Шаги прекратились. Человек, что производил их остановился. Нагито медленно из под своей тени поднял взгляд на стоящего напротив, но увидел лишь чёрный силуэт, словно перед ним стояла чья-то тень. На его лице находилась чёрная маска без каких-либо рисунков и намёка очертаний лица в целом. Довольно странный выбор. Также на его плечах был накинут чёрный, длинный плащ, а на голове — капюшон. К чему бы такая тщательная скрытность? Пару секунд хранилось полное молчание с обеих сторон. Комаэда лишь слышал своё слегка сбитое дыхание и учащённый пульс. Немного выждав ещё времени светловолосый понял, что неизвестный пока абсолютно не совершает никаких действий. Он сделал ровно два шага вперёд. Цепь характерно зазвенела, привлекая к себе должное внимание. Неизвестный человек наконец-то отмер и положил одну свою руку на железный прут, а второй залез в карман плаща. Нагито неотрывно наблюдал за его действиями. Что он сейчас достанет? Нож? Пистолет? Взрывчатку? Однако же его ожидания вовсе не оправдались. Человек достал из своего кармана изогнутый кусок железа, очень походящий на отмычку, которую чаще всего используют в фильмах. Провернув её в скважине замка пару раз и не вынимая оттуда обратно он толкнул необычного дизайна дверь и спокойно зашёл во внутрь, будто к себе домой. Сердце Комаэды значительно забилось чаще. Он отступил шаг назад. Это всего лишь простая предосторожность, не более. Человек всё также продолжал стоять посередине клетки, совсем не двигаясь. Складывалось такое впечатление, что перед ним стоит всего лишь неподвижная медная статуя, но это вовсе не так. Нагито неуверенно сделал ещё один шаг в заднюю сторону, цепь снова характерно для себя звонко зазвенела. Обстановка накалялась с каждой секундой всё больше и больше. Светловосый не знал, что можно ожидать прямо сейчас, но ответ не заставил себя ждать ещё дольше. Рука человека коснулась маски, что была на его лице и отодвинула её на несколько сантиметров от физиономии. Нагито с интересом и опаской пытался разглядеть, что за ней скрывалось, но никак не получалось. Несмотря на это, кусок пластика всё ещё находился близко к лицу, в результате чего, это томящая неизвестность продолжала сохраняться. Силуэт двинулся вперёд к шерифу, заставляя того моментально вжаться спиной в холодную стену. Остановившись в расстоянии нескольких десятков сантиметров он наконец до конца убрал кусок чёрного пластика от своего лица и выкинул в сторону. Хоть тень от довольно объёмного тёмного капюшона падала на его лицо, эти глаза он узнает даже будучи незрячим. Его пульс участился до невозможных параметров. Ноги чуть подкосились и если бы не опора в виде стены сзади, то он определённо упал на бетонный пол. Перед ним стоял человек, кого он считал на протяжении нескольких лет мёртвым. Человек, ради которого он и начал свой путь должностного лица. Человек, с которым он провёл всю свою юность и горел желанием провести целую оставшуюся жизнь ещё до происхождения тех страшных событий. Перед ним стоял его возлюбленный — Хаджиме Хината. Нагито не мог поверить своим глазам. Неужели воображение решило так жестоко с ним сыграть или же всё таки это правда? Его грудь была готова разорваться от урагана чувств и эмоций, переполняющих полностью. От головокружения до лёгкого покалывания в пальцах. Хаджиме в свою очередь молча следил за выражением лица Комаэды, будто бы пытался уловить на нём то, что ему в данный момент нужно и в одно мгновение, заставил того повернуться лицом к стене, дабы снять с рук тяжёлые оковы. Его любимый жив. Эта мысль с трудом укладывалась в хлипком разуме Нагито. Все эти годы он не мог мириться с тем, что Хината в загробном мире. Столько слёз было пролито, после известия о том, что его лучик надежды бесследно исчез, как и многие другие люди в тот инцидент. Будто муха, которую безжалостно стёрли в порошок, а через некоторое время и позабыли о ней навсегда. Лишь Нагито никогда не забывал и своими силами в одиночку начал бороться с виновниками его трагедии. Колени сильнее подкосились, стена была уже не в силах помочь и Комаэда бы упал, если не сильные руки, что смогли обеспечить ему равновесие, предотвратив падение. Шатен развернул его к себе лицом. Все мысли в световой голове парня сейчас были затуманены. Время будто остановилось и потеряло какой-либо смысл. Сейчас всё казалось таким...Не важным. Эти зелёные глаза...он всегда был готов утонуть в них. Раствориться полностью, растаять под их напрягом и превратиться в жалкую и бессмысленную лужицу. Эти руки, что так крепко держали его, он всегда был готов отдаться им без каких-либо раздумий. По-другому никак здесь быть и не могло. Каждый раз он всё больше и больше утопал в этом человеке, не представляя своего дальнейшего существования. Рядом с ним ничего больше не имело большой важности.                                       Ничего.              Из мечтательных мыслей вырвал его до боли родной голос. Как же он желал его услышать вновь. Больше всего на этом чёртовом свете. Может он не такой уж и неудачник, раз это всё происходит наяву? Удачу впервые повернулась к нему передом? Хотя нет, впервые удача к нему повернулась тогда, когда в его жизни появился человек, что сейчас пытался достучаться до разума Комаэды. — Нагито, пожалуйста, нам нельзя задерживаться здесь... — тихий, но довольно уверенный голос ласкал уши парня. Светловолосый в конце концов отмер от своего нелепого ступора и попытался оценить ситуацию в которой сейчас находился. Да, несомненно, он пойдёт с Хаджиме в любом случае, но его волновала одна деталь. Как он здесь оказался? Конечно, в голову закрадывалась одна мысль, но светловосый упорно продолжал её отрицать. Нет, этого просто не может быть... Он молча подал свою руку, позволив увести себя в неизвестном направлении. Не было мыслей о том, что шатен может подвергнуть его опасности. Ничего ведь не изменилось за долгое время, верно? Он бы ни за что не стал этого делать. Хаджиме не такой. Лестница казалась бесконечным испытанием на выносливость, но чувствуя тепло руки любимого человека, Комаэду вновь заносило в тягучую бездну своих трепетных чувств. Мозг полностью отключался, не желая и дальше функционировать. Не важно куда сейчас его ведут, главное, что рядом с ним находится его надежда. Единственный луч света в этом жестоком и прогнившем мире. Он не видел ничего, кроме его силуэта, что раньше, что сейчас. Увидеть Хаджиме снова, для Нагито было то же самое, что сделать глоток свежего воздуха. Обрести утерянный смысл жизни. Заставить себя снова жить, а не выживать. Хината для него — всё. Он не понял, в какой момент его сзади начали толкать руки в сторону лошади. Чёрная лошадь... Шериф за долгое время успел возненавидеть эту фигуру. Каждый раз, когда это, как изначально казалось безобидное животное показывалось в поле зрения, стабильно происходило что-то плохое, но сейчас это было совсем не важно. Это не имеет никакого смысла. Светловосый с лёгкостью оседлал лошадь, а к нему присоединился шатен, запрягая и громко ругаясь, когда та не слишком уж и подчинялась. Нагито подавился собственным смешком. Он чувствовал себя сейчас до одури счастливым. Беззаботным идиотом. Его не волнует ничего. Прижимаясь ближе к телу любимого, даже не для того, чтобы обеспечить себе безопасность и не слететь с седла, Комаэда облегчённо вздохнул. Он прикрыл свои глаза, желая, чтобы это никогда не заканчивалось и ни за что не оказалось просто сном. Но даже если это и сон — никогда не просыпаться. Ветер колошил белоснежные кудрявые локоны, делая их вид ещё более безобразнее. Тёплый воздух приятно обдавал лицо, хочется насладиться этим моментом сполна. Давно Нагито не чувствовал такой лёгкости. Лошадь остановилась перед невзрачным на вид заданием. Похоже на мотель с низким рейтингом, но выбирать сейчас не приходится. Постепенно разум шерифа приходил в норму, заставляя взглянуть на всё по другому. Не всё так на самом деле красочно. По сути его поймали и сейчас он находится в относительной опасности, но рядом с Хаджиме, не хотелось думать об подобном. Не хотелось думать в целом. Шатен схватил Комаэду под руку, быстро затаскивая в здание, а тот впрочем и не сопротивлялся. Быстро поднявшись по изнурительным ступеням, светловолосого буквально затолкнули в номер, попутно закрывая дверь на замок. Пару секунд, пытаясь отдышаться, молодой шериф прокручивал все свои вопросы в голове, наконец-то мысля уже более трезво, чем ранее. Точнее будет сказать, что ранее он вообще не думал. Оглядев беспокойное лицо Хинаты он всё же не сдержался от прикосновения к его щеке. — Живой...— не вдумчиво, тихо произнёс светловолосый, слегка погладив чужую тёплую кожу под пальцами, а после нехотя отобрал руку от лица. Такое нежное прикосновение и произнесённое слово вызвало тёплую улыбку на устах шатена. Но сейчас нужно было прояснить несколько деталей. Ну или же не совсем несколько... Комаэда прошёл к кровати, что не выглядела слишком внушительно и плюхнулся на неё. Предстоящий разговор намечался нелёгким. Хаджиме тихо прошёл и спокойно опустился на край кровати. Повернув голову в сторону Комаэды он обречённо вздохнул. Да, он прекрасно понимал, что сейчас его ждёт. — Я всё объясню тебе, — Хината отвёл взгляд от пристального взора Комаэды, а после лёгкого толчка в бедро, вновь обратил внимание. — Уж постарайся.

***

— Но ты просто предал нас...ты предал их...ты предал... меня! — Тон Комаэды срывался на истерические всхлипы. Его голос сильно дрожал, отчего у Хаджиме всё больше сжималось и болело сердце. Будто прямо сейчас в него вонзалось огромное колличество острых игл. — Но... Нагито, я не мог поступить иначе. Не мог! — Шатен опустил голову, не в силах встретиться с глазами светловолосого. Да, он поступил очень подло и не собирается этого отрицать. Ему до жути стыдно перед ним, да что уж там, ему хочется прямо сейчас просто взять и исчезнуть с лица земли, словно его никогда и не было. — Хаджиме, ты предатель! — Эти слова являлись полной правдой, но всё равно заставляли сердце Хинаты болезненно ныть. Да, он выбрал выгоду для себя. Убивать или быть убитым. Только полные идиоты могут выбрать второй вариант. — Столько лет я думал, что ты мёртв, а ты в свою очередь оказывается мало того, что скрывался не подавая никаких признаков своего существования, так ещё и подлянки устраивал?! — Голос Комаэды уже давно перешёл на крик. Скорее всего, сейчас все кто находится в здании слышали его. Плевать, пускай так и будет. Шатен молчал. Язык будто парализован, а губы были не в силах даже разомкнуться. — Знаешь,что, Хаджиме? Я...— Необдуманные слова Нагито были оборваны рукой, что плотно прилегала к его рту. — Нет, не говори это,— реплика прозвучала настолько жалостно, что на мгновение шериф и позабыл обо всей своей прежней злости. Светловосый удивлённо на него уставился, не ожидав такой наглости, но всё же исходящий от него пыл быстро спал к нулю. Хината отвернул голову в сторону окна и морально подготовившись, принялся озвучивать свою речь: — Я знаю, что ужасен и отвратителен. Ты можешь презирать меня сколько угодно, имеешь на это полное право. Мои действия ничем не могут быть оправданы. Я очень сожалею о содеянном и мне правда до глубины души стыдно перед тобой, Нагито. Я понимаю, что мои слова сейчас ничего не изменят, но... — на последнем незаконченном предложение голос шатена заметно дрогнул. Он с трудом проглотил вставший поперёк горла ком и продолжил: — Я хочу защитить тебя. Мы выберемся из этого дерьма вместе, обещаю. После прерванного монолога шатена повисла давящая тишина. Напряжение в воздухе с каждой секундой всё больше нарастало. Нагито смотрел на тёмный затылок Хаджиме. Он боялся смотреть ему в глаза, Комаэда знает это. В его груди разрасталось чувство сожаления. От гнева и разочарования остался лишь гадкий ничтожный след, вскоре который был перекрыт более светлыми чувствами. Не до конца осознанно приблизившись, руки шерифа грубо развернули голову бандита в свою сторону. Его губы накрыли чуть подсохшие, но не менее от этого приятные губы шатена, нежно сминая их в таком невинном поцелуе, будто извиняюсь за прежде проявленную грубость. Хаджиме чуть опешил от сей действий, но сразу же успокоился и обвив руками шею любимого, быстро перенял инициативу на себя. Юркий язык бесстыдно вторгся в тёплый рот светловолосого, невесомо проходясь по ряду белоснежных зубов и прижимаясь к нёбу, на что в ответ получил довольное мычание, отдающееся лёгкой вибраций по всей полости рта. Поцелуй уже не казался таким уж невинным, стремительно приобретая краски не сдерживаемой страсти. Нагито не собирался долго стоять в стороне и коснулся своим языком чужого, сплетая их вместе в незамысловатом для них танце. Руки шатена медленно переместились на талию шерифа, несильно сжимая её и подтягивая парня ещё ближе к своему телу. Сердце готово было выпрыгнуть из груди от того, насколько сильно участился пульс. Два тела, соскучившиеся по ласке друг друга жаждали намного больше, чем имеют сейчас, но всё должно поступать постепенно. Хотя, кого это на серьёзе вообще волнует? Первым ненадолго отстранился шатен, дабы словить глоток воздуха и вновь прижался к раскрасневшимся губам Комаэды. Тот в свою очередь охотно ответил на новый поцелуй, хватая правой рукой воротник Хаджиме и сильно сжал его, не давая никакой возможности отстраниться. Впрочем, тот и не собирался. Воздух в комнате мотеля разогревался с каждой секундой всё больше и казалось, что находясь здесь, можно запечься не хуже, чем в кухонной духовке. Нагито толкнул Хинату в грудь, заставляя того откинуться спиной на поверхность застеленной кровати, а сам навис над ним, прижимаясь своими губами к смуглой шее. Он чувствовал его учащённое дыхание и видел, как краснеют его щёки из-за прилившей крови к лицу. Это лишь сильнее разводило в нём огонь страсти. Комаэда несильно прикусывал кожу, иногда посасывая её, отчего оставались явно видные покраснения, а после снова проводил дорожку из лёгких, мокрых поцелуев по всей доступной ему шейной зоне. В ответ на его действия слышались томные вздохи со стороны шатена. Он вплёл свои пальцы в непослушные, седые волосы своего возлюбленного, чуть оттягивая их. Спустя некоторое время им обоим наскучили эти действия. Хотелось большего. В штанах уже становилось довольно тесно. Тело буквально сгорало от желания. Светловолосый дёрнул за подол верхней одежды шатена, тем самым намекая ему избавиться от неё. Хинате повторять дважды не нужно. Он без лишних слов тут же стянул тёмную вещь, оголяя свой торс и откинул её в сторону. Комаэда решил не медлить и проделал те же самые фрикции со своим верхом. Тяжело дыша, Нагито вновь приблизился к лицу своего возлюбленного и коснулся припухших от прошлых поцелуев губ. Этот поцелуй не был похож на все те прошлые. Он был нежным и наполненным полностью любовью, но от этого не становился менее настойчивым. Аккуратные руки молодого шерифа поглаживали широкую грудную клетку, иногда задевая чувствительные соски, на что получал соответствующую реакцию от лежащего парня под ним. Седовласый оторвался от губ шатена и опустившись чуть ниже, слегка провёл носом по его груди и услышав одобрительный на его действия вздох, вобрал в рот сосок, обводя своим горячим языком со всех сторон. Те же самые махинации он проделал и со вторым, вызывая тихие постанывания у бандита. Но этого не было достаточно. Неожиданно для Нагито в одно мгновение его резко перевернули и сейчас Хаджиме нависал над ним. Его лицо...Боже... Комаэда был готов начать писать картины, чтобы запечатлить такую красоту не только у себя в памяти, но к большому сожалению выдающимися художественными способностями он не обладал. А может это даже и к лучшему. Эти глаза, что сейчас так горячо прожигали каждый сантиметр его лица, заставляли расплываться в беспамятстве, дурманя разум. Каждый раз он буквально сходил с ума под влиянием шатена. Неужели он одержимый безумец? Возможно, но главное, что он счастлив, как никогда. Руки Хаджиме коснулись пряжки ремня Комаэды, быстро справляясь с ней и стягивая помимо брюк ещё и нижнее бельё с худых бёдер. Тёплый воздух окутал оголённые части тела и пришло чувство облегчения от того, что больше ничего так плотно не сжимало, принося значимый дискомфорт. Завидев, что его любимый шериф сейчас по большей части находился где-то в себе, Хаджиме с ноткой разочарования спустил вздох и дрожащими от возбуждения руками самостоятельно справился с освобождением от плотного слоя одежды. Комаэда завороженно смотрел на него, словно на древнюю скульптуру в музее. К слову, посещения музеев, всегда оставляли приятный след на душе Комаэды. Ему нравилась история, особенно в школьные времена и всегда интересовало то, насколько жизнь, протекающая сейчас отличалась от той, что была раньше. Вырывая молодого шерифа из мыслей, Хината перевернул его на живот и одной рукой провёл по бледной спине с незначительными шрамами, вызывая табун мурашек по телу парня. Второй же плотно сжимал одну из упругих ягодиц. С губ Комаэды слетел тихий смешок. — Милый, ты ничего не забыл? — с улыбкой, мягким голосом всё же спросил он. Хаджиме пару секунд смотрел недоуменно, хлопая глазами. Что же он мог забыть? К счастью осознание к нему пришлось довольно быстро и он мотнул отрицательно головой, мол: «Нет, как я мог забыть о таком?» Хаджиме нехотя пришлось встать с кровати, чтобы раздобыть средство, чем можно будет смазать вход светловолосого, для плавного и менее болезненного проникновения. Достав из кармана тюбик с неизвестной субстанцией он кинул её на постель Комаэде. — Что это? Масло? — Нагито посмотрел на брошенный ему предмет, затем поднял взгляд на лицо возлюбленного и хитрая ухмылка тут же появилась на его лице, — Ты всегда его с собой носишь или в особенные дни? — Ну...— На щеках Хинаты расцвёл яркий румянец. Всё было даже более, чем понятно. Нагито не смог сдержать своего смеха, на что тот недовольно фыркнул. Шатен пристроился сзади и забрав тюбик он с характерным щелчком открыл крышку и выдавил на пальцы небольшое количество масла с каким-то цветочным запахом. Точно что это за запах был, Комаэда сказать не мог. Обрывая всякое веселье своего возлюбленного, Хаджиме для начала обвёл пальцем контур сжимающегося сфинктера парня, а после одним движением протолкнул его, полностью погружая во внутрь. Первый палец вошёл довольно легко, поэтому незамедлительно Хаджиме прибавил к нему второй, не спеша растягивая своего партнёра. Во избежание сильного дискомфорта или даже каких-нибудь повреждений, стоит для начала всегда хорошенько подготовиться. Седовласый тихо постанывал, шепча имя любимого. Хината в свою очередь наклонился к его плечу и начал оставлять россыпь поцелуев на молочной коже, как бы отвлекая от дискомфорта. Пальцы на тот момент уже спокойно двигались и оставив последний невесомый поцелуй на светлой макушке прежде чем отстраниться. Бандит вытащил пальцы из нутра. Нагито разочарованно застонал от горького чувства пустоты, но на замену пальцам пришло кое-что гораздо лучше. Ни в какой счёт пальцы бы не сравнились бы с этим. Вылив ещё немного масла на свой стоящий колом член, шатен прислонился головкой ко входу и перед тем, как совершить толчок, удосужился спросить: — Готов? — Для тебя я всегда готов. Услышав одобрение, Хаджиме совершил толчок, проникая вовнутрь. С губ Нагито сорвался протяжный стон. Им стоило быть по возможности потише, ведь с вероятностью в девяносто девять процентов из ста здесь очень тонкие стены и если их услышат, то скорее всего будут жаловаться. Не хочется заводить себе ещё проблем, которых и так не мало. Подождав некоторое время, давая тем самым Нагито привыкнуть, он почувствовал, как стенки больше не сжимают его так туго и воспользовавшись этим толкнулся до конца, получая ещё один стон, но теперь уже более приглушённый. Приподняв таз шерифа, чтобы быть точно уверенным, Хаджиме, наклонившись к его ухо и опаляя его горячим дыханием, прошептал: — Я могу начать двигаться? Однако его встретила довольно резкая реакция, что не смогла не развеселить. — Да, Господи, да, начинай уже. По просьбе. Нет, даже можно сказать "мольбе" Хината не спеша начал толкаться в тело Комаэды, постепенно наращивая темп. Толчки со временем становились более уверенным и размашистыми. По комнате разносились пошлые шлепки двух горячих тел друг об друга и громкий скрип старой кровати. Хоть бы не сломалась. Нагито с силой сжимал зубы и бедную белую простынь в руках, чтобы не застонать слишком громко, но постепенно он начал забываться. К чёрту всё, ему крайне фиолетово сейчас на последствия, которые будут потом. Сразу же, после того, как бандит стал двигаться, почти каждый раз он попадал по простате, заставляя парня под собой извиваться от наслаждения и несдержанно стонать. Помнит ведь, скотина. Вдруг Хаджиме остановился, Нагито недовольно промычал, на что тот успокаивающе ответил: — Я просто сменю позу, хочу видеть твоё лицо. Также легко, как и сказав эти слова, шатен перевернул светловосого на спину, встречаясь с его испепеляющим взглядом. Хах, такой нетерпеливый. Возобновив движения, Хината получил награду за это в виде мелодичных стонов, что с каждым разом становились всё громче. С уверенностью можно сказать, что поставленная задача быть тихими в пух и прах провалена. Получить нагоняй на ресепшене им точно теперь светит. — Быстрее... пожалуйста...— молящим тоном произнёс седовласый. Но а кто такой Хаджиме, чтобы ему отказать? Шатен по его же просьбе сорвался на более грубые и быстро толчки, буквально вдалбливая хрупкое на вид тело в кровать. За всё время она начала скрипеть ещё сильнее. Здесь оставалось полагаться только на свою удачу и вроде бы она даже не подводила в этот раз. Не выдержав бешеного темпа, что задали они по сути вместе, первым кончил Нагито со вскриком, пачкая свой живот, вдобавок ещё и своего возлюбленного. Совершив несколько толчков после, шатен вышел из гиперчувствительного после оргазма тела и добавочно надрачивая себе, чтобы дойти до экстаза, излился своему парню на живот. Их семя в конечном итоге смешалось воедино. Светловосый всё ещё стараясь отдышаться, пытался придти в себя. Он почуствовал, как тканью своего чёрного плаща, Хаджиме заботливо проходится по его животу, собирая остатки семени. Его сердце моментально согрелось от нежности. — Эй, не обязательно было портить одежду... — Ничего страшного, думаю, это мне больше не пригодится, — Хината демонстративно выкинул теперь уже простую тряпку в угол комнаты и плюхнулся рядом с Комаэдой, сгребая того в объятия Тяжёлые веки так и норовили закрыться и при всём своём желании, Нагито прикрыл их, почти моментально погружаясь в сон, но было кое-что важное, что ему хотелось ещё озвучить. —Хаджиме. — Что? — Отозвался названный. — Я прощаю тебя, предатель.