Любовь и одиночество

— Ты очень классная, милая и хорошая, мне так комфортно с тобой, ты мне нравишься, правда, нравишься, и я рада дружить с тобой, но… За этим НО скрывалась болезненная, отчаянная правда – Лину никто не воспринимал в романтическом плане, только как подругу, очень близкую, но все же подругу и ничего больше. Это удручало. Лина отмахивалась, делая вид, что все в порядке, хотя ничего не было в порядке, и сколько бы раз она ни слышала все эти утешающие слова про то, что она “хорошая” и “милая”, легче ей не становилось. Ей говорили, что причина не в ней, но она четко знала – именно в ней. И ни в ком больше. Почему-то никто, с кем бы она ни пыталась выстроить отношения, не находил в ней любовь. А она отчаянно искала любовь везде, в каждом человеке, надеясь, что любовь исцелит душевные раны и даст крылья, мотивацию и прочее, о чем с таким упоением говорили фильмы и книги. Но все это было ложью. Сладчайшей иллюзией, в которой Лина вязла, как оса в сахарном сиропе. И не было ей спасения. А только новая боль и новое разочарование. Порой ей казалось, что она одна во всем мире, что с ней что-то не так, что она смертельно больна, и поэтому с ней никто не хочет связываться, боясь заразиться этой опасной болезнью под названием уныние. Скука пробиралась под кожу и там плела серую липкую паутину, опутывая сердце и легкие, мешая дышать. Мешая чувствовать. Лина думала – что уже привыкла к отказам, но каждый раз, как доверчивый слепой котенок ластилась к тому, кто был просто вежлив с ней, и умирала внутри себя, когда снова и снова слышала будто заученные слова: – Ты хороший человек, Лина, но… Сговорились они там, что ли? Где выдают методички с такими текстами, которые нужно повторять дословно? Как будто Лина живет в симуляции и никак не может найти точку сохранения и выйти из игры. Больно. Как же больно. – Только не надо флиртовать со мной, я этого не люблю, – строго сказала Клэр, позвякивая серебряными браслетами на тонких запястьях. – Да я и не пыталась, просто… – смущенно ответила Лина, чувствуя, что краснеет, стыдясь признаться самой себе в том, что действительно неуклюже пыталась флиртовать с Клэр. С ней она познакомилась на обнимательной вечеринке, где незнакомые люди обнимались и проявляли нежность друг к другу, а потом расходились по своим делам, будто и не было ничего. Для Лины это было как-то странно, но ей понравилось. Лину сжимали так сильно, что она чувствовала боль в ребрах, но эта была приятная боль. Тесные объятия по сути чужих людей создавали иллюзию, будто тебя действительно любят и берегут. Потом эта иллюзия рассеялась, и все снова становились мрачными и замкнутыми, возвращались в свою неприветливую реальность. Кроме Лины. Она прилипла взглядом к организатору вечеринки - Клэр. Та казалась ярким лучом солнца посреди запыленного мегаполиса. Лина заметила в Клэр что-то особенное. Не то чтобы она верила в любовь с первого взгляда, но все же почувствовала душевное расположение к новой подру… знакомой. Лина тормозила саму себя. Пока еще только знакомой, даже не подруге. Но почему-то хотелось прямо сейчас довериться Клэр и выложить перед ней все свои карты, включая козыри в рукаве, выложить все начистоту, все свои слабости, все свои чаяния. Все-все-все. Обрушить на Клэр все, что так тяготило душу Лины, все то, что она боялась разрушить, разбить, растратить впустую. Лина коснулась плеча Клэр. Но та осторожно ушла от прикосновения. – Нет. В группе было правило, что на любое “нет” нужно прекращать свои действия. Для Лины это не было проблемой: она привыкла слышать “нет” и уже заранее одергивала руку, чтобы ненароком не нарушить ничьих “личных границ”, но сейчас она расслабилась, поддалась искушению. И не могла совладать со своими импульсами, хотя отлично понимала, где-то на периферии сознания, что из этой спонтанности ничего не выйдет. Что Клэр, хоть и кажется доброй и благостной, все же не испытывает к Лине ничего… такого. Да и с чего бы. И все же было обидно. – Ну что ты маешься? – спросила Клэр, разглядывая Лину. – Я просто хочу понять, почему все отвергают меня? – Лина почувствовала жжение в переносице, и капли слез вот-вот готовы были сорваться с ее длинных ресниц. Значит, она задала правильный вопрос, значит, она докопалась до сути своей боли. – Наверное, потому что ты слишком стараешься всем понравиться, а это, наоборот, только отталкивает и пугает, – мягко ответила Клэр. – Да я понимаю, – всплеснула руками Лина. – Просто мне так хочется любви и нежности, а мне остается только смотреть с завистью на целующиеся парочки, понимая, что мне подобное не светит никогда. – Да ладно тебе, не переживай, – Клэр приблизилась к Лине. – Я уверена, что все еще впереди и ты обязательно встретишь своего человека, готового разделить с тобой вашу взаимную любовь. – А ты? – опрометчиво спросила Лина. – Ты бы могла стать для меня таким человеком. Заметив, как исказилось лицо Клэр, Лина поспешила дополнить себя: – Не сейчас, конечно, а когда мы узнаем друг друга получше. Ты бы могла стать моей девушкой? – Нет, – Клэр так и сказала. Без сентиментальных отговорок, без завуалированной лести и прочего, что так ненавидела Лина, но слова ее били острым кинжалом прямо в сердце. Усилием воли Лина не заплакала. Слезы застыли в ее карих глазах янтарем. Она сглотнула. Не было сил задать вопрос – почему. Да она, вероятно, и не хотела знать ответ. Клэр показалась Лине более заинтересованной, что ли. Лина в очередной раз обманулась. Клэр просто была добра ко всем, а значит – ни к кому. Она излучала всеобщую, какую-то блаженную любовь, но ни к кому не привязывалась. Была ее любовь похожа на утреннюю росу. Освежающую, чистую и быстро исчезающую. – Ты сама не знаешь, чего ты хочешь, – сказала Клэр. – И ты плохо меня знаешь, чтобы расстраиваться из-за моего отказа. – Понимаю, – буркнула Лина. – Просто ты даже не даешь мне шанс узнать тебя получше. – Да, потому что я уже точно вижу, что ты не моя родственная душа. – Родственная душа? – Лина изогнула бровь. – Я думала, это сказки. – Нет, не сказки, – мягко улыбнулась Клэр. – Только вот встретить свою родственную душу бывает очень непросто. Не всем это дано. Лина задумчиво накрутила каштановую прядку волос на палец. – А если – так ее никогда и не встретишь, будешь сидеть у окна, ждать, когда появится истинная любовь всей твоей жизни, а жизнь сама и утечет сквозь пальцы в этом бессмысленном ожидании. – Что ж. Значит, такова твоя карма. Возможно, в следующей жизни тебе повезет больше, если, конечно, в этой жизни ты посадишь правильные семена. – В следующей жизни? – возмутилась Лина. – А если я не верю в другие жизни, я счастья хочу прямо сейчас! Сейчас! Любви и счастья! – выпалила Лина. – Послушай, в этом все дело! – спокойно продолжила Клэр. – Ты слишком торопишься. Ты не веришь и не доверяешь Вселенной, ты ждешь доказательств, что то, что я говорю, истинно. Но ведь Вселенная не нуждается в доказательствах. Она дает ровно то, что тебе действительно нужно и что ты можешь взять, а не то, что ты, как ты думаешь, хочешь. Ты всегда получаешь ровно то, что тебе необходимо. И если это одиночество – то прими и это одиночество. Прими с радостью, ведь оно дано тебе не просто так. Тебе надо понять – для чего? Для чего тебе дано это состояние? Куда оно тебя возвращает? И тогда ты перестанешь пытаться найти утешение в другом человеке, тебе не нужен будет другой человек, чтобы спрятаться в него от страха и тревоги, ты всегда будешь знать – что у тебя есть ты, твоя опора и поддержка, и тогда, когда ты будешь готова, – ты встретишь родственную душу. Человека, который пришел в этот мир для тебя, как и ты пришла в мир для него. – А если нет? – настаивала Лина. – А если ты все сделала, как надо, отказалась от сиюминутных отношений, а родственной души все нет и нет. – Смысл в том, чтобы перестать отчаянно кого-то ждать. Если ты встретишь родственную душу – это будет хорошо. А если не встретишь – то в этом нет ничего страшного. Ведь в конце концов, в тебе всегда есть твоя собственная душа, которой необходимо проявиться. А связывая свою жизнь с неподходящими, не “своими” людьми ты только попусту растрачиваешь энергию, которую могла бы разделить и приумножить в союзе с родственной душой. – Но как ты узнаешь свою истинную любовь, свою родственную душу, если у тебя никогда не было других отношений, если тебе не с чем сравнивать обычную встречу с той самой, знаковой, не посыплются же с неба звезды, едва вы с родственной душой “соприкоснетесь рукавами”. – Нет, – засмеялась Клэр. – Я понимаю, о чем ты. В прошлых жизнях я мыслила так же, как и ты. У меня были отношения с мужчинами, с женщинами, но вскоре я пресытилась этой фальшивой любовью, утратила к ней интерес. Потому что это была не любовь, но лишь бездумное потребление любовного фастфуда, суррогата ценного чувства. А ты знаешь – то что быстро приходит, быстро и уходит. И после восторженной эйфории наступает тотальная пустота. И ты не получаешь ничего, кроме душевного ожирения. – Душевное ожирение? – усмехнулась Лина, невольно взглянув на свой довольно плотный живот. – Ну да, – ответила Клэр. – Когда твоя душа обрастает жиром, как психологической броней, защищается от боли, но вместе с тем теряет чувствительность к внешнему и внутреннему мирам. Душа становится циничной и ленивой, перестает удивляться и верить в истинную любовь и родственные души. Такая душа черствеет. И чем больше таких пустых отношений, тем тверже и непреодолимей броня. Я проходила этот путь много раз, но больше не хочу. Я хочу сохранить чистоту своего восприятия, чтобы, встретившись с родственной душой, – создать нечто большее, чем я сама, чем мы вдвоем вместе взятые, больше, чем просто семья. Я не хочу метаться между случайными попутчиками, зная, что где-то есть человек, предназначенный для меня судьбой. Лина слушала все это, и ей так хотелось поверить, что все не напрасно. Но ей больно было осознавать, что в этой жизни она так и не встретит свою родственную душу, а следующая жизнь, может, и не наступит никогда. – А вдруг мы умрем и все. Вдруг наше тело разложится и все. Вдруг то, что мы называем душой, растворится в небытии и все. Что тогда делать? Так и не познав любви, разве мы не теряем смысла? Разве жизнь не теряет смысл? – Ты так говоришь, как будто в жизни больше нет ничего, кроме романтической любви, – снисходительно улыбнулась Клэр. – Да, любовь это важно, но ведь есть и другие стороны счастья. Любовь в более широком смысле ты можешь найти где угодно – в работе, в творчестве, в чем-то еще, не обязательно страдать, заламывая руки, что у тебя нет любимого человека. Все равно – никто тебя не полюбит так сильно, как ты можешь и должна полюбить себя сама. Так что родственная душа – это вовсе не исцеление от душевных ран, это сложный путь, который всегда начинается вовремя. Не раньше и не позже. – Отговорки для тех, кто не встретил свою любовь и теперь убеждает себя, что и не надо, что он и без любви сможет прожить. Как это скучно. – Ну если ты так это воспринимаешь… – вздохнула Клэр. – Послушай. Ты, главное, не отчаивайся, никто не знает, как и где ты найдешь свою родственную душу, но знай, что она потенциально есть и она ждет тебя. И вы обязательно встретитесь. Потому что выбрали эти воплощения, чтобы отыскать друг друга. Возможно, на поиски уйдет год, возможно - столетия. А может быть, ты встретишь свою любовь прямо сейчас, когда выйдешь на улицу и “родственная душа” посигналит тебе из машины. В это время зашел арендодатель просторного зала, где проходила вечеринка, и напомнил о том, что в зале планируется следующее мероприятие. Клэр торопливо оборвала разговор и засобиралась к выходу. На улице шел дождь, Лина накинула на голову капюшон куртки и, насупившись, зашагала в сторону метро, благодаря небо за дождь, “в котором можно спрятать слезы”. Вдруг за спиной засигналила машина...