Как две рыбки

      — После чего сломал свой меч Мингуан, напившийся крови его друзей и бывших соратников…       Хэ Сюань в полусне дослушивал рассказ лектора. Крайне увлекательные древние россказни так и уговаривали придаться отдыху. А кто Хэ Сюань такой, чтобы сопротивляться манящему зову. Тяжёлая после бессонной ночи голова неизбежно соскальзывала по руке, стремясь устроить встречу носа со столом. Ночка выдалась весёлая. Настолько, что он твёрдо решил в следующий раз лучше обдумывать свои желания. Потому что формулировка «хочу, чтобы кто-то нуждался в моей заботе», а он, между прочим, хоть и не смог сказать этого, но думал о конкретном человеке, судьбой было понята явно превратно. Не входило в его планы спасать тупого соседа Хуа Чэна от того, что тот не умеет пить. «Рыба, ты-ы так прекрас, ик, ен. Н-но почему тебя два?» Уложил, выслушал, успокоил, ещё раз уложил и даже за тазиком сбегал. Но ночь подарила незабываемое открытие: если рядом кого-то тошнит, не менее тупой, чем сосед, желудок Хэ Сюаня решает, что он тоже в деле. Так и обнимали они один тазик на двоих, под глупое хихиканье Хуа.       — Нет, ты слышал? И это вошло в легенды, тупица.       — Заткнись, — прошипел Хэ Сюань, щипнув соседа по столу за ногу.       — Мин-сюн, — обиженный вскрик попал как раз в паузу лектора.       Хэ Сюань сполз по стулу вниз, искренне веря, что сольётся с интерьером. Не его беда, что Цинсюань не умеет быть тихим.       — Студент Ши, своё виденье героев преданий вы продемонстрируете вскоре. Буду с нетерпением ждать именно вашу работу и… — преподаватель, имя которого, если честно, Хэ Сюань не то чтобы забыл, а скорее, и не запоминал, скользил пальцем по списку студентов, выискивая кого-то. — И студент Хэ составит вам пару в этом задании.       На негромкий стон из-под стола только усмехнулись.       — Остальные распределятся на пары по желанию. Это была последняя легенда для вашего проекта. Вы можете выбрать любую, ознакомитесь подробнее вне занятий. Через два месяца нужно предоставить готовый трейлер, каждую неделю вы показываете промежуточные результаты согласно плану. Занятие окончено.       Хэ Сюань не собирался вылезать, никогда. За что ему это всё? Он шумит — они получают, он не может не лезть со своим мнением — они отрабатывают, он разрисовал стены университета непристойностями, сразу Хэ и Ши к декану. В какой момент он стал идти в комплекте к Цинсюаню, оставалось загадкой. Хэ Сюань от безысходности стукнул лбом о ножку, как думал, стола, но почему-то она дёрнулась, а сверху снова раздался недовольный шёпот:       — Мин-сюн, вылезай уже. Хорошо, хоть сюжет можно выбрать. Я бы повесился, если бы нам дали про этого напыщенного павлина. Ну, вылеза-ай!       — Нет, от тебя одни проблемы. Отстань и уходи, я в скорби. Я отсяду от тебя и не заговорю ни разу.       Негромкий смех и ладонь на голове — вот и весь ответ. И Хэ Сюань не собирался сдвигаться хоть на цунь, пока его так гладят.       — И к кому? Не смеши, да вылезай же, нам надо думать, что будем делать и где.       Хэ Сюань с кряхтеньем поднялся, вещи небрежно слетали в сумку как попало, всё равно перемешаются. Куда — это хороший вопрос. В библиотеку вход для шумного Цинсюаня давно закрыт на сто замков, траты на кафе не входили в его планы, не то что сейчас, а в целом по жизни, а у Цинсюаня дома присутствовал пренеприятнейший объект. Под два метра ростом с вечно недовольным лицом, излучающий ауру пренебрежения ко всему, кроме младшего брата — Цинсюаня. А уж к нему самому у Ши Уду была непередаваемая словами смесь ненависти и отвращения. Хэ Сюань был в этом уверен, как и в том, что следующую встречу он может не пережить. Поставят ему потом скромную могилку с надписью «Здесь похоронен Мин-сюн урод, портящий моего брата», а может, кремируют, и будет он урной на тумбочке.       — К тебе я не пойду.       На улице было свежо и светло. Хэ Сюань с наслаждением вдохнул полной грудью, после затхлых кабинетов, пропитанных ароматами еды, красок и духов, обычный городской воздух казался кристально чистым. Цинсюань бодро шёл за ним, рассматривая парк, стриженные кусты и кривые клумбы, будто видел их впервые, его голова крутилась без остановки, а в руках одно мелькал телефон. Хэ Сюаню страшно было представить, что творится в его галерее. Цинсюань фотографировал всё, что видел: красиво, интересно, смешно, пригодится, Мин-сюн, смотри, какие птицы, а эти облака на булочки похожи, смотри-смотри. И сейчас ни один гибискус не избежал участи быть сохранённым на память.       — А-Сюань, взгляни!       — Не называй меня так…       Взгляд скользнул по направлению руки, Цинсюань опять что-то показывал, пока не уткнулся в экран, на котором застыли их лица. Вечно улыбающийся, яркий Цинсюань и сам Хэ Сюань с растерянным выражением лица. На следующем кадре он уже вскидывал бровь, находясь вполоборота к «фотографу».       — Всё-всё, я понял, фотосессия окончена, не злись.       А как злиться, когда все недовольство волной разбивается на мелкие брызги о милые ямочки на его щеках, о красные от мельтешения и беготни щёки. Пряди снова лезли в глаза и липли к губам. Цинсюань недавно постриг длинные волосы настолько, что их невозможно было собрать в хвост, а закалывать он их отказывался, так и убирал вечно с лица, то сдувая, то отплёвываясь. Хэ Сюань, не задумываясь, коснулся его щеки, заправляя вьющиеся пряди за ухо, приглаживая. И тут же отдёрнул руку, как от огня.       — И зачем было резать?       — На-надоели, — Цинсюань начал заикаться, застыв, как статуя, но быстро вернулся в обычное состояние. — Мы же к тебе идём, да? Никогда не был у тебя в гостях.       Хэ Сюань не стал отвечать.

***

      В квартире, которую они снимали на пару с давним «не другом» Хуа Чэном, Ши Цинсюань на удивление притих, будто в храм зашёл, а не в маленькую, заваленную в хаотичном порядке вещами квартирку двух студентов. Стены были обвешаны пробковыми досками с закреплёнными записками, набросками и фотографиями. Заметки Хуа Чэна смешивались с набросками Хэ Сюаня, превращая обычный коридор в авангардную галерею. На одних по описаниям соседа Хэ Сюань делал зарисовки и собирал подходящие референсы для костюма.       «красное, черное и серебро. облегает-подчёркивает. при движении цепочки должны звенеть. много украшений — я отправил тебе похожие — только сделай бабочек не идиотскими. и, рыба, не смей называть файлы цыганство, цыгану, безвкусица».       Хэ Сюань был уверен что у Хуа личные счёты с правилами письма, да и с самим письмом, иных объяснений этим загогулинам, позорящим звание слов, он не видел. Ши Цинсюань как раз и застыл у последнего эскиза, радовало, что почерк он явно не разберёт.       — Красиво. Это ведь твоя работа?       Хэ Сюань только рассеяно кивнул, пытаясь прочесть, что накарябано на доске для объявлений. В этот раз было особенно коряво, как будто писавший был в эпицентре землетрясения. Но в общих чертах записка гласила, что Хуа очень кается (как же), очень благодарен (спасибо в кармане не звенит и кошелёк не расширяет), и в знак благодарности всё наготовленное в распоряжении рыбы. Хэ Сюань только зубами скрипнул. Прицепился же со своей рыбой. Не со своей, Хэ Сюань собственная не рыба. Но это хорошая новость, потому что готовил сосед божественно.       — Голодный? — вспомнилось, что вроде гостей принято кормить.       — М-м, — невнятно промычал Цинсюань, почти уткнувшись носом в другую работу с идеями для вееров, и покачал головой. — Чай.       Пара чашек стояла на тумбочке, позабытая обоими. Хэ Сюань перечитывал вслух полные тексты легенд, с которыми им предстояло работать ближайшие месяцы. А Цинсюань сновал по комнате, как зверёк, разглядывая и касаясь всего кончиками пальцев. Его брат любил поддерживать минимализм в доме, Цинсюань любил мелочи, наполненные смыслом, и здесь его занимала каждая статуэтка, книжка, ваза. Хэ Сюань следил за ним краем глаза, позволяя вдоволь нарадоваться всякой ерунде, может, потом он сможет наконец сконцентрироваться на работе.       — О, рыбки? Я не думал, что ты любишь животных, был уверен… — голос Цинсюаня стал непривычно тих.       Глупые рыбы, про них Хэ Сюань совсем забыл, когда решил привести Цинсюаня в гости. Они попались ему на глаза пару недель назад в зоомагазине. Собственно, Цинсюань прав, он не в восторге от домашних животных и никогда бы там не оказался, если бы не Хуа, искавший котёнка для своего ненаглядного Се Ляня. Хэ Сюаня позвали как критика степени того, насколько выбранный котёнок подойдёт. Почему ему досталась такая роль — оставалось загадкой. Но помогать он не собирался: они все одинаковые. Так и стоял у двери, бесцельно рассматривая шебуршащих грызунов, шумящих котят с щенками и звонких птиц, пока не увидел в самом дальнем углу аквариумы. Они были наполнены разноцветными искорками мельтешащих рыб, но внимание привлёк иной — отдельно стоял небольшой аквариум только с двумя рыбами: одна с пышным хвостом тёмно-зелёного цвета, любое движение было полно изящества и красоты, на взгляд Хэ Сюаня, и чёрный несуразный сом, старавшийся запрятаться среди камушков.       — Вижу, вас заинтересовала эта парочка.       Хэ Сюань и сам не заметил, как прошёл через весь зал. Рядом с мягкой улыбкой стояла ещё одна работница магазина, на бейджике Хэ Сюань прочитал её имя — Юйши Хуан.       — Почему они не с остальными?       — О, это интересно. Обычно эти сомы не агрессивные и могут спокойно жить в одном аквариуме с гуппи. Но этот, — Юйши Хуан постучала по стенке аквариума возле чёрного недоразумения, как прозвал его Хэ Сюань, — не уживается с ними, то забивается куда-нибудь и не выплывает, даже чтобы поесть, то кусает всех за хвосты. Мы его отсадили к другим рыбкам, но и там всё повторилось. Тогда он получил личный аквариум, но вот он, — палец сдвинулся к красавцу, вившемуся вокруг, — решил составить компанию, выпрыгнув из своего аквариума. На удивление они неплохо сжились, по крайней мере все хвосты целы.       Хэ сюань неотрывно следил за их движениями, это умиротворяло, возможно, он теперь понимал чужую любовь к бестолковой живности.       — Думаю, мы можем сделать на них скидку. Разлучать их — плохая идея, как и подселять к другим рыбкам. А так их не заберут. Возьмёте?       Хэ Сюань сбился с чтения, провалившись в воспоминания. Он не любит животных, только питает слабость к двум конкретным рыбкам, так похожим на… то, что он хотел бы иметь.       — Знаешь, они будто похожи… На нас. Мин-сю-юн?       — Не говори глупостей! — ответ вышел подозрительно быстрым и громким, это читалось по лицу довольного Цинсюаня. Хэ Сюань начинал злиться на себя, глупых рыб, глупое парное задание, но совсем не мог сердиться на него. — Отстань от них и иди сюда, мы так и не выбрали хотя бы, что будем визуализировать, не говоря о плане работы.       — Ох, какой ты серьёзный. Иду уже.

***

      Сдавшись упорству и шантажу Цинсюаня, Хэ Сюань согласился, что лучшая история — это легенда о Демоне Тёмных Вод и повелительнице Ветра. Но для себя он отвоевал право отвечать за кадры с повелительницей, правда Цинсюань как будто бы и не спорил. Остановившись на общих планах и распределении этапов работы во времени, Хэ Сюань предложил на сегодня закончить. За окном уже был вечер, и солнце неумолимо стремилось спрятаться от взглядов людей. Цинсюань согласно кивнул, он и сам начинал клевать носом. Нетронутый чай так и стоял на тумбе, и если бы мог, то смотрел бы на них с укоризной. Всё время Цинсюань был странно притихшим и будто находился не здесь, это помогало работе, но заставляло переживать.       Цинсюань отказался, чтобы его провожали, сказав, что хочет пройтись по тихим улочкам и подумать. Застыв в дверях, он коснулся пальцем губ, будто оставил на нём невесомый поцелуй. Хэ Сюань нервно сглотнул от этой картины. Его сердце забыло о правильном ритме и скорости, когда этот же палец коснулся его губ в лёгком и быстром жесте. Настолько, что он казался призрачным.       — И всё же они очень похожи, Мин-сюн.