А вы точно бессмертный?

      Последние летние и первые осенние лучики плавно перетекали друг в друга, оставляя за собой тёплое и мягкое послевкусие. Август в Англии вышел, на удивление, погожим. Не было дождей, ветров, даже обычные летние грозы предпочли отступить подальше, сентябрь же не спешил нарушать всю эту идиллию.       Я сидел напротив вокзала Кингс-Кросс, попивая утренний кофе. За пазухой толстовки свернулся клубочком лис, время от времени он просыпался, смотрел на прохожих, но корм ему никто не предлагал, и буро-рыжая морда исчезала обратно. Рядышком сидела и похрустывала сушёными кузнечиками сова. За последний год Атилия немного подросла и в карман больше не помещалась, но клетка всё ещё была маловата.       — Полетишь до замка?       Атилия подавилась кузнечиком и посмотрела на меня слишком презрительным взглядом для обычной птицы. Николас не соврал, иногда мне казалось, что ей хватает одного взгляда, ничего даже говорить не требовалось.       — Угу! — сычик сделал ещё пару нападок на кузнечиков и, взмахнув крыльями, понёсся в небеса. Я убрал в сумку кулёк, поправил лиса и пошёл к вокзалу. До отправления поезда времени было ещё достаточно, но соседей по купе хотелось выбрать не по принципу «последнее свободное место».       — Гарри! — окликнула меня подруга у самого барьера.       Гермиона, как всегда, была полна сил и сгорала от нетерпения перед отправлением в школу.       — Привет, давно не виделись, — я жестом указал на кусок торчащего хвоста из-под кофты. — Поедем вместе? — Конечно, — я взял у подруги чемодан и, зажмурившись на секунду, шагнул за барьер.       Волшебная часть вокзала всегда поражала меня своей невероятной атмосферой. Справа родители убеждают рыдающего первокурсника, что они не могут поехать с ним, левее родители маглорождённой студентки мнутся, всё ещё не веря в происходящее. Где-то посреди всего этого хаоса староста отчитывает старшекурсников за ящик пива, который они по собственной глупости приставили прямо перед окном, другой староста тем временем решал вопрос о эспроприации оного в пользу угнетающих классов. Каждый год эта суета переносила меня назад в будущее, лет на пятнадцать вперёд, когда маленький мальчик сидел и с широко открытыми глазами ждал своё заветное письмо.       — Гарри, всё в порядке?       — Прости, воспоминания нахлынули, — я быстро прыгнул в ближайший вагон и сходу наткнулся на пустующее купе.       Поездка обещала быть долгой, и, аккуратно уложив лиса, я полез в сумку за термосом. Гермиона тоже полезла в чемодан, но достала толстенную книгу, так что теперь я точно знал, что в моей сорванной спине виноват некий Ф. М. Достоевский.       — Как думаешь, для чего нам парадная мантия?       — Не уверен, но через несколько часов узнаем точно, — не увидев огня просветления, я пояснил. — Приветственная речь будет.       Тем временем до отправления оставалось всего несколько минут, на платформе становилось всё меньше детей и всё больше взрослых, кто-то с облегчением обещал самому себе лечь пораньше, кто-то переживал, как там их ребёночек. Послышался первый гудок.       В этот момент с очень агрессивной жестикуляцией на платформу ввалилось рыжеволосое семейство. В ответ на них начал орать кто-то такой же рыжий, но времени на ссоры не было. Двое близнецов закинули в поезд чемоданы, затолкали двух рыжих поменьше и одного побольше, что-то прокричали матери и тоже исчезли внутри.       — Не помешаем? — раздался через пару минут стук в дверь.       — Залезайте.       Обменявшись приветствиями, Фред и Джордж затолкали два чемодана и, пообещав вернуться, испарились. Через минут десять к нам попытались заглянуть и младшие Уизли, но мест для багажа больше не было, и им пришлось ретироваться.       Послышался ещё один гудок. Колёса заскрипели, и перон за окном медленно поплыл в сторону. Мерные удары колёс приятно успокаивали нервы.       Я распустил волосы, свернул кофту в некое подобие подушки и задремал.       Шёл снег. Снежинке медленно опускались, таяли и оставляли маленькие лужицы воды. Я поёжился. Вокруг был город, слишком знакомый и в то же время непривычный. В окнах горел свет, где-то вдалеке проехал поезд.       Дождавшись зелёного сигнала у светофора, я перешёл дорогу. Машин вокруг не было, но старые привычки были слишком сильны. В одной из квартир на первом этаже виднелся накрытый стол, но людей там не было.       Через пару поворотов я вышёл к метро, спустился, приложил проездной к турникету и пошёл дальше. Ни на эскалаторе, ни на платформе я так никого и не встретил.       На экране появился обратный отсчёт: «тридцать».       Я опёрся о одну из колонн на платформе. «Двадцать три».       Прикрыл глаза и попытался вспомнить, где я и зачем.       «Семнадцать».       В голове был туман.       «Десять».       В тоннеле появились первые блики фар, и я подошёл к краю платформы.       «Семь».       Сзади послышался невнятный шум.       «Пять».       Чья-то рука опустилась ко мне на плечо.       «Три».       — Ты ведь помнишь, зачем ты там? — голос был знакомым, но всё равно искажённым до неузнаваемости.       «Два».       — Да, — я прошептал сжатыми губами.       «Один».       Меня толкнули вперёд.       — Чёрт! — я резко вскочил, пытаясь отдышаться.       Сердце гулко билось в груди, отдавая в голову. На лбу выступил холодный пот.       — Всё в порядке? — на меня смотрели три ошарашенных лица.       — Кошмар приснился, — я тяжело опустился обратно на сиденье, попытался достать шоколадку, но пальцы плохо гнулись, и процесс занял слишком много времени. — Долго спал?       — Ещё пару часов ехать, — Гермиона отложила книгу.       — Гарри, а ты пробовал наше новое изделие?       — Мы всё лето работали! — начали своё традиционное шоу близнецы.       А я полез в карман и, пошарив, откопал неприметную серую конфетку. Из обозначений там был только рисунок бороды с очками:       — Долго действует?       — А вот с этим проблема.       — От часа до суток.       — Тогда потом, — под разочарованные взгляды Уизли я убрал сладость в карман. — Как у вас живётся?       — Справляемся, — тяжело вздохнул Фред. — Летом у неё хоть все мы есть, а сейчас ей тяжело.       Воцарилась неловкая пауза.       — Кстати, знаете, для чего нам парадная мантия?       Вопрос был адресован близнецам, но Гермиона ответила взглядом: «Пять минут назад ты решил ждать», но влезать не стала.       — Мы в министерстве летом подрабатывали, в папином отделе, но в остальные тоже заглядывали.       — Среди авроров даже специальное подразделение против нежити тренируют!       — А отдел тайн клепает артефакты-переводчики, как слизеринцев Малфоев!       Близнецы были рады отвлечься от наболевшей темы и схватились за спасательный круг так, что чуть не потопили лодку.       — Мне Грюм тоже жаловался, но всё рассказывать отказался, сказал, мол, сюрприз будет.       — Ну если с переводчиками, скорее всего, приедут иностранцы. А если мантии сказали нести школьникам, — Гермиона тоже была рада поговорить хоть о чём-то. — Значит, приедут другие школы и, скорее всего, будет бал. В истории Хогвартса написано, что это традиция встречать гостей баллом.       — Тогда нам нужен только повод, — я хлопнул в ладоши, наклонился вперёд и перешёл на шёпот. — Есть международный турнир зельеваров, но его не проводят в школах.       — Не заморачивался бы так отдел Тайн, — возразил я Гермионе. — Тут что-то с размахом.       — Турнир...       — Трёх...       — Волшебников! — наконец вспомнили близнецы.       — Возможно, но зачем авроров тренировать против нежити?       — Охрана на одном из испытаний, — опять спасла меня Гермиона.       — Возьми шоколадку, — протянул я подруге награду.       — Помнишь, что мои родители — дантисты? — она улыбнулась, но отказываться не стала.              Через пару часов неторопливой беседы за окнами показались окраины замка, а в коридоре недовольные старосты, которым надо было всех расстолкать.       — Кто последний в карету, забирает домой Миссис Норрис! — пронеслась мимо нас компания второкурсников.       Мы же, как взрослые и приличные третьекурсники, степенно шли к повозкам, и это совершенно не было связано с царящей вокруг слякотью. Шотландия неизменно радовала осенней погодой даже в самом начале сентября.       — Герми, идёшь? — окликнул я подругу.       — Д-да... задумалась просто.       Вскоре вся грязь осталась за окном кареты, и мы потихоньку побрели в стенах такого родного и привычного замка. Пара знакомых поворотов — и вот перед нами роскошный большой зал. Четыре длинных факультетских стола, во весь зал и сравнительно небольшой учительский столик, от силы на двадцать мест. Под высоким потолком, изображавшим звёздное небо, летали свечи.       Тем временем второй вход в большой зал открылся, и в него ввалилась нестройная толпа первокурсников. Успокаивая всех, Макгонагл вынесла вперёд распределяющую шляпу, и церемония началась с традиционной песни, к сожалению, критику никто не высказывал, а без неё совершенство недосягаемо.       — Когда я назову ваше имя и фамилию, выходите вперёд и занимайте своё место на табурете, — Миневра начала распределение уже отработанными до автоматизма словами.       — Фред, а у вас те плееры остались? — церемония была мне неинтересна, так что я переключился на близнецов.       — В Норе лежат. Мы их разобрали, но так и не поняли, почему они работают так долго.       За лето в отделе контроля за использованием изобретений маглов Фред и Джордж смогли найти много всего интересного, часть действительно пришлось уничтожить, но что-то вроде такого изобретения предприимчивого маглорожденного они просто списывали. Если чудо не попадает во внешний мир, всем было без разницы.       — Продадите?       — Когда поймём как.       Чтобы скрасить ожидания, я поболтал ещё про пару изобретений, да и про некоторые формулировки закона уточнил, пока довольный директор не занял своё заслуженное место у трибуны с резным фениксом:       — Дорогие студенты, я не буду многословным, — дедушка улыбнулся. — Ешьте!       Золотые тарелки задрожали на долю секунды, а потом наполнились всевозможной едой. Меня всё ещё поражало, как среди основных блюд и закусок могли оказаться шарики мороженого или вафли. Впрочем, возмущаться я не стал и положил себе всего вышеупомянутого.       — Гарри, прошу прощения, — рядом со мной в стол опустился призрак.       — Что такое, Ник?       — Прошу, зовите меня «Сэр Николас», — почти-безголовый поправил свой воротник. — Скажи, как тебе удалось так на него повлиять? Уже больше года он ни разу не устраивал серьёзные беспорядки в школе, даже глупых розыгрышей одиноких студентов стало сильно меньше.       — Я посоветовал ему действовать масштабней, — в ответ на непонимающий взгляд, пришлось пояснить. — Облить водой одного студента — не интересно, а вот убедить всю Слизеринскую гостиную, что чёрный кальмар подсматривает за ними, когда те спят — вполне себе.       Наверное, это был второй раз в нежизни, когда призрак чуть не потерял голову.       — Ну а теперь, когда все наелись и восполнили силы после поездки…       — И хотят спать, — тихонько прервал я речь директора, но все кто рядом услышали.       —… У меня есть несколько объявлений. В связи с новой революцией в разработке доктора Феерверкуса… — близнецы заёрзали слишком нервно для невинных овечек. — был расширен список запрещённых предметов, ознакомиться с которым полностью можете у нашего завхоза.       Дамблдор тяжело вздохнул, будто напоминал что-то очевидное, до чего все должны додуматься сами:       — Как и всегда, мне хотелось бы напомнить, что Запретный лес является для студентов запретной территорией, равно как и деревня Хогсмид — её не разрешается посещать тем, кто младше третьего курса.       Где-то раздались печальные вздохи, умирающих под воротами замка детей. Мне, к счастью, тётя подписала разрешения спокойно, и устраивать какое-либо надувательство не пришлось.       — А теперь у меня несколько печальных новостей для команд по квиддичу. В этом году школьный чемпионат отменяется. — подождав, когда особо рьяные фанаты успокоятся, он продолжил. — Но всё это не просто так.       В это время двери в большой зал открылись ещё раз. Пытаясь стряхнуть хоть сколько-то воды с насквозь промокшего плаща, Бартемиус Крауч прошёл через весь зал и занял свободное место за преподавательским столом.       — Раз мой дорогой друг — глава отдела международного сотрудничества министерства магии всё же прибыл, я бы хотел передать эту честь ему. Ведь именно благодаря его трудам мы смогли организовать это мероприятие. Прошу вас, Бартемиус.       Мужчина оставил всё ещё безнадёжно сырой плащ на спинке стула и занял предложенное Дамблдором место у трибуны:       — Дорогие студенты, я благодарен нашему уважаемому директору за оказанное ему доверие во время организации и сейчас. — снял он с головы такой же мокрый котелок и стал крутить его в руках. — В этом году школа чародейства и волшебства Хогвартс примет первый в истории международный турнир волшебников среди студентов!       Первые пару секунд было тихо, потом плавно весь зал разразился аплодисментами, Крауч же как-то виновато посмотрел на Дамблдора, мол, сделал всё что мог.       На этом нас отпустили по факультетским спальням, ложиться никто не собирался. Все хотели обсудить новости. Все, кроме меня. Поднявшись наверх, я без особого удивления обнаружил на своей кровати полтергейста. Пивз сидел, неторопясь кушая мандаринку.       — Что думаешь? — я сел рядом и задёрнул полог.       — Что это будет лучший турнир трёх волшебников за всю его историю. — с этой фразой полтергейст провалился в кровать, оставив мне очистки и мою мантию-невидимку.