Инструкция по влюбленности для злодея

Мирно трещал огонь. Удивительно, насколько люди смогли приручить эту буйную стихию, что она готова служить им на благо, даже не причиняя существенного вреда. Мало кто из людей боится каминов или печей. Но разве огонь мирная стихия? При мысли об огне на ум приходит несколько картин и одна из них — лесной пожар. Жаркое засушливое лето. В степях под палящим солнцем начинает гореть камыш. И если люди видят лишь мелкие островки горящей сухой травы, то природа переживает ужас собственного существования. Сначала занимается сухая трава, затем кусты и, в конце концов, начинают гореть исполинские деревья. Огонь медленно поднимается с земли до верхушек самых высоких представителей флоры. Животным, обитающим у земли, кажется, что весь мир объят пламенем. Спасения от него нет, но они борются изо всех сил. Сражаясь с самой судьбой за свои жизни. За выжившими по следам, словно азартный охотник, ползет пламя. На своем пути оно сжигает всё: гнезда птиц, цветочные поляны и даже селения людей, возомнивших, что они выше животных. Мало кто из людей замечает, что пламя глядит на них с ехидной улыбкой, готовое сожрать их при малейшей ошибке.

***

Гарри сидел у камина, укутанный в плед. В его зрачках играло пламя. Перед глазами проносился выходной. Он не замечал вокруг себя людей. Рон и Гермиона прекрасно знали об этой особенности друга, поэтому сидели недалеко. Вообще-то они говорили достаточно громко, чтобы мнительные гриффиндорцы опять не решили, что они замышляют что-то коварное. Отношения с однокурсниками больше никогда не вернулись в прежнее русло после второго курса, часть вины в этом была и их собственная, но это был вопрос выживания, другой вариант был бы смертелен для них. Двое этих людей прекрасно знали, что сработала схема для побега. Гермиона нервно грызла леденец-перо, потому что это хотя бы съедобно и не несёт сильного вреда для здоровья, по сравнению с настоящими перьями. По ходу разговора она делала заметки в тексте, вблизи можно заметить, что углы у букв были излишне резкими. Рон же пытался сделать вид, что разбирает одну из шахматных партий последнего турнира Великобритании, но рассеянный взгляд так и соскальзывал с доски, метаясь от Гарри к Гермионе. — У Драко улыбка была гораздо шире, чем стандартная вежливая улыбка, — не выдержав шквала эмоций, сказала Гермиона, в упор смотря на Рона. — А ещё сработала система эвакуации. Мы оба это знаем. Так что? Рон повернул голову от доски в сторону Гермионы: — Ложная тревога? — уныло сказал Рон, даже не пытаясь показать, что верит в свои слова. Уже полгода ни один из них не использовал эту систему. Конечно, за учебный год они один раз и вышли из Хогвартса, именно в него и пришлось бежать от каких-то шибанутых на всю голову фанатиков. Гермиона иронично изогнула бровь. — Ладно-ладно, тупое предположение, — пробурчал Рон, признавая поражение, — они ходили на Косую аллею. Это не могли быть преступники или «те самые фанатики», ну не могло же там быть нападения средь бела дня? — По моим подсчётам до окончания всех судов над Пожирателями ситуация относительно последователей будет достаточно спокойной, а вот через несколько месяцев могут возобновиться нападения на нас и мирных граждан, — покачала головой Гермиона, пролистывая дневник к старым записям и разворачивая лист с выкладками к другу, тот внимательно смотрел на подсчёты. — Когда будет последнее слушание? — глухо спросил Рон, осознавая, что будучи гениальным аналитиком Гермиона вряд ли совершила большую ошибку в дате конца их спокойной жизни. — Через две недели. Посмертное дело Сириуса Блэка, — смяла краешек листа Гермиона, а заметив это, принялась его аккуратно разглаживать.