Не наша история

Горсть пороха. Камин. Зелёное пламя, поглощающее каждого, кто пожалует к нему в объятия, чтобы совершить перемещение. Гермиона вышла из камина прямиком в большой светлый коридор, смахивая с пиджака несуществующие пылинки. Она долго думала над нарядом, который вписался бы в обстановку сегодняшнего мероприятия. К сожалению, молодожёны не оставили в пригласительном и намёка на тот цвет, который они хотели бы видеть на гостях, что существенно усложнило задачу. Белые платья сразу пролетали мимо, так как этот цвет по праву принадлежал невесте; чёрный тоже не приветствовался, поэтому Грейнджер пришлось обойти пару десятков магазинов в поиске того, что можно было надеть. Выбор пал на платье-пиджак тёмно-бордового цвета, который идеально подчеркнул тонкую талию и достаточно открыл стройные ноги, которые девушка визуально удлинила, отдав предпочтение высоким каблукам от «Sant Laurent». Проходя мимо зеркала, которое тянулось от самого потолка к полу, она остановилась, ещё раз оценивая свой внешний вид. Волосы были чуть убраны от лица невидимками, аккуратными локонами спускаясь по спине до лопаток. Карие глаза были подчёркнуты стрелками, делавшими их более выразительными, а губы казались сочнее из-за бальзама на них, оттенок которого балансировал между пунцовым и винным, но при этом не выглядел броским и забирающим на себя весь акцент в макияже. Мягкая улыбка отразилась в зеркале перед тем, как Гермиона продолжила свой путь к массивным деревянным дверям, что могло означать только одно – она довольна той работой, которую проделала над своей внешностью. Ровные вибрации от постукивания каблуками отражаются от стен, а сердце разгоняется до двухсот двадцати ударов в минуту, что считается смертельным. Грейнджер наконец признаёт тот факт, что переживает, ведь её появление в Лондоне спустя пять лет явно не останется без внимания. Признаться честно, если бы не долгожданная свадьба друзей, она не появлялась бы здесь ещё столько же. Глубоко вдыхая, девушка кладёт ладонь на ручку и тянет на себя, проходя внутрь основного зала. Резко становится душно: жар обдаёт всё тело с головы до ног, но лицо остаётся невозмутимым. Она обводит взглядом помещение, восхищаясь. Дизайнеры очень постарались преобразить это место под соответствующее мероприятие. Полностью панорамный потолок усыпан золотистыми огоньками, создающими невероятный уют. Также из потолка свисают массивные люстры, аналогично усыпанные огнями по всему периметру. Сам зал поделён как бы на две части, разделённые полосой белоснежного настеленного покрытия, которое после выхода невесты должно будет покрыться лепестками роз. По обе стороны от дорожки стоят ряды стульев, бóльшая половина которых уже занята пришедшими гостями. В зале играет лёгкая музыка, явно оказывающая какое-то успокаивающее воздействие, потому что Гермиона наконец-то начинает чувствовать своё дыхание, направляясь к своему месту, которое было чётко указано в пригласительном. — Мерлин, у меня, кажется, жар, — слышится позади мужской голос, когда вовремя подоспевшая гостья уже почти доходит до своего места. Гермиона резко останавливается, прекращая свой путь и поворачиваясь. Улыбка расцветает на лице при виде стоящего перед ней человека. — Чертовка, ты решила прекратить свои скитания по миру и вернуться домой, никому не сообщая об этом? — Рон тоже улыбается, произнося это. — Гермиона, скажи, что я действительно вижу тебя, а то я начинаю переживать, что в последнем задании в Аврорате* всё-таки повредил голову. Она ничего не говорит, лишь преодолевая расстояние между ними двумя шагами и крепко обнимая друга, моментально чувствуя, как сильные руки обхватывают её в ответ. Уизли явно подкачался с последней их встречи, потому что никак не объяснить то, почему он кажется ей таким массивным. — Я тоже рада тебя видеть, Рональд. Они наконец расцепляют объятия, осматривая друг друга, будто не виделись пару десятков лет. — Решила посетить нас, смертных? — он по-доброму посмеивается, вглядываясь в карие радужки. — Как твои бизнесы – уже стала на несколько миллионов богаче? — Ты меня недооцениваешь. Бери выше – миллиардов. Гермиона окончательно расслабляется, окунаясь в такую родную манеру их с Роном общения, состоящую из безобидных подколов. Она скучала. Очень сильно скучала по ним всем. — Как же я могла пропустить такое событие? Когда я увидела приглашение, то думала, что на Кубе выпадет снег, чего, как ты знаешь, невозможно. — Эти двое знатно потрепали нам нервишки, — подтвердил Уизли, после чего обернулся назад, будто выискивая кого-то в большом количестве гостей. — Зато не зря пришлось ждать семь лет; я видел программу, свадьба обещает греметь на весь магический мир. — опасный огонек загорается в голубых глазах. — Вы замышляете что-то недоброе, мистер Уизли, — профессорским тоном говорит Грейнджер, после чего они вместе начинают смеяться, понимая, кто является автором этих слов. — Обещаю, что найду вас позже, мисс заучка, мы знатно повеселимся. Сидни сказала, что уничтожит меня, если я оставлю её одну надолго. Я верю своей жене, поэтому мне пора. Рон подмигивает ей напоследок и скрывается из виду. Гермиона усмехается, проходя пару рядов и занимая своё место. Она до конца не верила, что кто-то может держать Уизли в узде настолько сильно, как это делает его супруга, которая ещё и младше его на три года. Для всех уже стал удивлением тот факт, что именно рыжий женился первее всех и уже успел обзавестись ребёнком. Людей в зале становилось больше, а свободные места можно было пересчитать по пальцам. Церемония бракосочетания должна была начаться с минуты на минуту, поэтому гости спешили занять места. Грейнджер незаинтересованно глядела вперёд, глубоко погружаясь в свои мысли. Голос в голове подкидывал новые вопросы, ответы на которые она так до сих пор и не нашла.  После войны её жизнь сложилась весьма удачно, если так можно сказать. Перед глазами как будто взаправду снова появились заголовки газет, где её имя гремело славой и забирало первые полосы. Общественность навесила на неё ярлыки: «золотая девочка», «умнейшая ведьма столетия», «маглорождённая*, которая приложила огромные силы для победы над Лордом». Проблема была только в том, что самой девушке, после пережитого, не нужны были ни все эти полосы, ни слава. Хотелось бежать, прятаться, скрываться, лишь бы наконец обрести спокойствие и начать нормально спать по ночам, не подрываясь каждый раз от кошмаров.  Короче говоря, в конце концов, именно так она и поступила. Сбежала, сжёгши после себя мосты, лишь бы не оставлять ни единого пути назад. Друзья не понимали её рвения, но ничего изменить не могли, продолжая спокойно сосуществовать с её жизнью. Девушка же тем временем строила новую себя по кирпичикам, каждодневно уничтожая осколки, оставшиеся от той сломанной версии себя. Дальше шли разные страны, сменяющие одна-вторую, годы обучения в разных областях медицины – как магловской*, так и волшебной. Много новых знакомств, работы, бессонных ночей, падений и взлётов, чтобы наконец прийти к тому, чего желало её сердце.  На последнем курсе Грейнджер поняла, что хочет связать свою жизнь с медициной. Тогда она уже понимала две вещи: ей не хотелось просто работать в Мунго, и единственное, что она желала от полученных знаний – это возможность внедрения волшебных зелий в лекарства для маглов*. Все эти годы она шла именно к этой цели – объединить два мира. Первые годы это казалось невозможным и неосуществимым: руки опускались, однако после тысяча первой попытки у неё всё же получилось создать продукт, который с вероятностью в девяносто пять процентов помог бы тяжелобольным людям. Без команды специалистов, которых она собирала по всему миру, ничего бы не вышло. Эти пять человек практически стали её семьёй; вторым домом. Они буквально жили вместе днями, создавая новые рецепты, модернизируя старые, доводя все до идеала. Без них она бы не справилась, свалилась бы в кровать от бессилия и утонула бы в тревожности, преследующей её после войны.  Неожиданно громкая музыка вывела Гермиону из своих мыслей. Она огляделась по сторонам: все места были заняты, значит, вот-вот всё должно было начаться. Единственное место, которое пустовало, был стул, стоящий прямо напротив неё. Но долго это не продлилось: буквально через минуту его спешно кто-то занял. Взгляд повторно метнулся влево, осуществляя её желание увидеть того, кто чуть не опоздал. Карие глаза моментально встретились с серыми, а сердце пропустило сначала один, а потом и второй удар.  Он мазнул взглядом по её лицу, будто не веря; убеждаясь – точно ли ему не привиделось это всё. Этого не могло быть; жизнь не могла так иронично поступать с ними. — Грейнджер?

***

Драко в последний момент решил, что всё-таки пойдёт на свадьбу Поттера. За последние годы совместной работы они не сказать, что сдружились, но были хорошими товарищами. Малфой знал, что Поттер в случае чего всегда прикроет в бою его спину. Это суждение работало в обе стороны.  Насчёт одежды заморачиваться не пришлось, ведь часть его шкафа была полностью занята деловыми костюмами. Он выбрал первый, что попался ему под руку, быстро сходил в душ и оделся. Тишина его загородного коттеджа успокаивала, обволакивала, заставляла расслабиться. Сделав пару пшиков духами, мужчина глянул на часы. Время уже поджимало, поэтому нужно было поторопиться.  Драко зашёл в зал практически последним, спеша занять своё место. Очень по-аристократически. Но, если говорить честно, то ему было уже давно плевать на своё происхождение. Война снесла все рамки, подобно цунами. Молниеносно, невозвратимо.  Опустившись на стул, сличить он сумел не сразу, кто сидел подле, пока боковым зрением не уловил движение. В ту же секунду, как только его голова повернулась направо, Драко окунулся в омут больших карих глаз; таких знакомых и когда-то самых родных. Его мозг попытался найти в них хоть каплю того тепла, что было ранее – даже тогда, когда жизнь была похожа на каждодневную попытку выжить – но в них не было ничего, кроме холодного спокойствия.  Малфой на минуту перестал дышать, осматривая сидящую перед собой девушку. Сколько он не видел её вот так – лицом к лицу? Кажется, прошла целая вечность. В один момент Гермиона Грейнджер пропала, будто такого человека и не существовало вовсе. Никто не знал, где она, что и как. Даже Поттер не мог дать точного ответа на этот вопрос, отвечая, что подруга не особо многословна, когда дело касается этого вопроса. И только года два назад её имя снова загремело на первых полосах газет. «Самая молодая девушка в медицине, которой удалось сделать невозможное» – так звучала первая статья, которую Драко удалось прочесть. В Пророке также присутствовала колдография, но лица девушки видно практически не было. Единственное, что удалось разглядеть, были волосы, едва касающиеся плеч. Прямые – без намёка на те прежние кудри, что однажды так ему в ней нравились.  — Грейнджер? — единственное, что ему удаётся сказать после затяжной паузы.  Она молчала, не сводя с него глаз; будто думая – стоит ли что-то отвечать вообще. — Малфой. — уверенно произносит девушка, после чего отворачивается. 

***

Гермиона чувствует жжение в лёгких, словно там вспыхнул огромный пожар. Ей кажется, что все стенки, которые она упорно строила несколько лет, рушатся. Она старается сделать вдох, но это получается слишком плохо. В ушах звенит, а картинка перед глазами чуть плывёт.  Пять. Четыре. Три. Два. Один. Как там говорил её психотерапевт? Кажется, Люк всегда подчёркивал то, что при возникновении чувства тревоги требуемо дышать осознанно и структурно; полностью концентрироваться на этом процессе. Они учились этому месяцами – так почему же сейчас у неё ничего не выходит?  Гермиона повернула голову в сторону дорожки, по которой, подобно лебедю, плыла Джинни. Та лучезарно улыбается, смотря на Гарри, который не может оторвать от неё взгляд. Джинни подходит к алтарю, светясь от счастья.  — Здравствуйте, дорогие гости! — начинает свою речь регистратор, — Здравствуйте, Гарри и Джинни. Среди миллионов людей вы нашли друг друга по взгляду, прикосновению, трепету сердца и дыханию. Вы провели вместе много счастливых дней, и уже поняли, что готовы совершать подвиги ради любви. Сегодня вам предстоит совершить первый. Богиня любви Афродита наказала вам совершить три. Первый заключается в вопросе. Готовьтесь отвечать честно, жених. Убавьте дрожь, колебания и раздумия, — все гости замирают в ожидании заветного момента, — Итак. Жених, готовы ли вы взять в законные жены Джинерву Уизли, чтобы всю оставшуюся жизнь посвящать себя ей и её счастью; оберегать, ценить и уважать её? — Готов. Гарри формулирует свой ответ незамедлительно. Твёрдо. Уверенно. — Невеста, готовы ли вы взять в законные мужья Гарри Поттера, чтобы всю оставшуюся жизнь быть его богиней хозяйства, плодородия и уюта? Заботиться о нём и быть ему самым близким другом? Неожиданно для самой себя Гермиона переводит голову на Малфоя. Вихрем в мысли тут же врываются воспоминания, которые режут её сердце параллельными полосами, делая больнее; заставляя его истекать кровью.  «Хогвартс в ночное время всегда пугал Гермиону своей тишиной и тёмными коридорами. Вот и сейчас – она спешно шла в другую часть замка, плотнее кутаясь в мантию и подсвечивая себе путь фонариком. Когда девушка в очередной раз собралась повернуть, чьи-то руки схватили её сзади, закрыв рот. Страх парализовал конечности. — Тише, Грейнджер, это я, — горячее дыхание опалило ей ухо, а знакомый голос заставил расслабиться.  Буквально через несколько секунд послышались шаркающие шаги, расстилающиеся прямо напротив. Гермиона прижалась к Драко плотнее; ладонь его по-собственнически разложилась в области живота. Минуты две они оба будто не дышали, пока шарканье не оказалось достаточно далеко от ниши, которая скрывала их в своей глубине.  — Филч в очередной раз решил устроить проходку по замку – видимо, сегодня ему сильно хочется поймать тех, кто совершает ночные вылазки, — Малфой убирает ладонь с её рта, получая в ответ глубокий вдох. Видимо, он только что случайно переусердствовал с тем, чтобы крик Грейнджер не был услышан, лишив её кислорода на какой-то момент. — Ты меня напугал. Какой нормальный человек вообще вот так хватает людей? — она хочет быть серьёзной, но улыбка просачивается на лице при виде блондина, который усердно делает вид, что очень виноват и готов покаяться.  — Замышлял убить тебя, но выбрал неправильную тактику. В следующий раз выберу что-то креативнее, чем просто запугивание. Малфой смеётся, за что получает сильный удар в плечо. — Идём быстрее, Грейнджер, а то всё пропустим.  Он берёт её за руку, переплетая свои и её пальцы. Минуя пару поворотов, они оказываются на лестнице, ведущей к самому чарующему месту в Хогвартсе. Астрономическая башня завораживает своим видом. Внутри смешиваются и страх от высоты, и восхищение от звёздного неба, открывающегося перед глазами. Гермиона сильнее прижимается к Драко от холода, пока не чувствует тёплую волну согревающего.  — Драко, это очень красиво... Снег хлопьями опускается вниз, завораживая. Такое нечасто возможно увидеть в Хогвартсе из-за чар, наложенных на замок. Каждый снегопад для учеников это всегда нечто невероятное. Малфой улыбается, наблюдая за тем, как горят глаза Грейнджер при виде него и снегопада. Он чувствует, что готов сделать для неё всё, лишь бы этот огонь никуда не исчез; лишь бы она всегда чувствовала себя счастливой. Нащупав в кармане мантии коробку, он достал и открыл её. Скользнул рукой по тонкой талии, прижав девушку к себе. Закрыв глаза, она упирается затылком в его плечо, вдыхая морозную свежесть.  — У меня есть для тебя небольшой подарок, Гермиона. И когда её глаза распахнулись, Малфой протянул ей коробочку, где на подушечке лежало утончённое кольцо с россыпью сапфиров на кончиках плетения. Гермиона задержала дыхание, рассматривая украшение.  — Это кольцо делали специально для тебя по моему эскизу, — на этих словах голос Драко немного дрогнул от волнения, — Надеюсь, тебе нравится. Не успевает он договорить, как вдруг чувствует, что в его губы врезаются девичьи. Она целует его нежно, крепко сжимая в объятиях шею. Драко отвечает более резко, прижимая тело девушки к своему настолько сильно, будто хочет слепить их в единое целое.  Когда кислорода перестаёт хватать, они наконец отрываются друг от друга, тяжело дыша. Влажные губы тут же обдаёт холодным ветром, но они не замечают этого, не отводя друг от друга блестящих глаз.  — Оно... Оно такое красивое, Драко. Улыбка снова украшает его всегда сдержанное лицо. Малфой берёт с подушечки кольцо, надевая его на безымянный палец левой руки. Тонкая ниточка магии моментально огибает палец синим цветом. — Это магия твоей семьи, — догадывается она и тут же теряет дар речи, понимая, что это значит.  — Да. Оно обладает защитными свойствами магии рода. Это никак не вредит, просто помогает тебе даже тогда, когда ты не будешь подозревать, что нуждаешься в помощи.  — Оно не связывает нас?  Драко хмурит брови. За секунду в его голове промелькивает с тысячу мыслей, одна из которых говорит о том, что Грейнджер не хотела бы быть связана с ним. На что он вообще рассчитывал, делая такой подарок? Девушка сразу замечает перемену в настроении Малфоя, поэтому берёт его лицо ладонями, заставляя посмотреть на себя. — Драко, смотри мне в глаза, — и он смотрит. — Это не то, что ты думаешь. Я хочу быть связана с тобой. Я хочу видеть тебя в своей жизни в будущем и надеюсь, что когда-нибудь это случится.  Она даже не представляет, насколько много значат эти слова для него. Не понимает, какое огромное значение имеет её присутствие в его жизни. — Я не накладывал на кольца связывающей магии, ведь считаю, что этого нельзя делать без согласия другого человека. Если ты хочешь, то... — Я хочу, Драко. Его вселенная взрывается. Он думает, что недостоин этой девушки. Кажется, что это всё сон, и вот-вот он проснётся в холодном поту. Кого нужно благодарить за такой вот подарок в виде Гермионы Грейнджер? Он готов до конца жизни на коленях благодарить того, кто послал ему эту девушку.  Малфой достаёт палочку, берёт своей рукой ладонь Грейнджер и шепчет что-то неразборчивое, после чего их руки окутывают красные нити. Образуя упругую дугу, нить начинает ярко гореть, вызывая лёгкое покалывание, после чего резко гаснет и исчезает. — Связь будет крепкой; действительной ровно до того момента, пока один из партнёров не разорвёт её. Разорвать связь очень непросто – для этого нужно испытать невероятно сильное разочарование и прожигающую боль, которую причинил другой партнёр.  Она кивает, после чего кладёт голову ему на грудь и крепко обнимает, чувствуя, как сильные руки сжимают её в ответ. Хлопья снега кружатся в лёгком танце, а после падают на землю и моментально тают, обречённые на такой исход. — Мы могли бы быть сейчас на их месте, — неожиданно произносит Гермиона, смотря на Драко. Малфой вздрагивает, будто его прямо сейчас окатили ледяной водой. Ему кажется, что он ослышался, но взгляд Грейнджер, испепеляющий его профиль, свидетельствует о том, что это было взаправду. — О чём ты, Гермиона? — переспрашивает, чтобы убедиться. Гермиона. Очередной нож летит прямо в сторону сердца, проникая насквозь.  — Если бы ты тогда не сдался, в свадебном платье стояла бы я. Это убивает его и её окончательно. Безвозвратно. Несколько слов разрушают всё то, от чего они оба так долго бежали. Терапия оказывается безуспешной. Долгие годы работы над травмами прошлого стираются как по щелчку, оставляя после себя пепел.  Драко смотрит в карие глаза, находя там лишь разочарование. Ему хочется, чтобы она хоть на секунду посмотрела на него с тем же блеском, как когда-то, но этого уже никогда не случится. Он разрушил всё сам. Своими руками отказался от будущего с ней. Испугался последствий; того, что может навредить. Эта свадьба – его расплата за все его ошибки. Пути к искуплению стёрты. Сколько раз он хотел исправить всё? Сколько хотел вернуться в прошлое, чтобы тогда поступить по-другому? Если сейчас начать считать всё это, то наверняка счёт длился бы бесконечно. Все эти годы не было ни дня, когда ему бы не снилось её заплаканное лицо в тот самый день, когда ему пришлось сказать, что у них нет будущего. Ни дня, когда он не хотел бы снова увидеть её, прижать к себе и никогда больше не отпускать. Ни дня без мысли о том, что бы было, поступи он по-другому. Это сводило его с ума, причиняло боль, доводило до истощения.  Драко опускает глаза на её руку, замечая кольцо. То самое, которое он надел ей тогда на астрономической башне. Гермиона тоже опускает взгляд к руке, понимая, что же так сильно привлекло внимание Малфоя.  — Почему ты до сих пор носишь его? Она тысячу раз задавала себе тот же вопрос, но никогда не находила ответа. Все эти годы оно было с ней. Даже после попыток снять и положить его на полочку, она вновь и вновь возвращалась к нему, надевая на палец. Без этой вещички она чувствовала себя пустой, бессильной. В голову закрадывается мысль, которую Гермиона тут же стремится осуществить. Девушка снимает кольцо. Прикосновение к руке Драко ощущается, как сильный ожог, но она не останавливается. Утончённое белое золото с мелкими переливающимися камешками сапфира остаётся в большой мужской руке. Внутри растекается волна облегчения, сопровождающаяся нестерпимой болью в сердце.  — Это стало частью меня, которую подарил ты, Драко. В зале раздаются аплодисменты; все встают со своих мест, желая поздравить молодожёнов. Гермиона тоже поднимается со своего места и покидает помещение, оставляя Малфоя одного с растерянным взглядом на кольцо, которое казалось таким маленьким в сравнении с его ладонью. Она не оглядывается, спеша быстрее уйти, попутно стирая слёзы, стекающие по щекам.  «Это стало частью меня, которую подарил ты, Драко». Вот – тот ответ, который она искала долгие годы. Подарило ли ей это облегчение? Да. Стало ли ей менее больно? Нет. Но она чувствует, что наконец освободилась. Каждая история имеет свой конец. Их история пропитана болью, разочарованием, страхом, ошибками, но чистой, искренней любовью. Возможно, судьба ещё сыграет свою роль в новой главе рассказа о любви, которой не удалось обрести своё место, но пока она оставляет за собой лишь руины, восстановить которые кажется нереальным.