Научи меня танцевать

***

Ветрами, именуемыми "сверхурочная работа", Дмитрия Дубина не раз заносило в самые отличные друг от друга частички Санкт-Петербурга, от многоэтажных комплексов, до подвалов построек веков не столь близких к 21-му. Он, естественно, предпочитал навыки холодной конспирации спокойствия и безопасности, когда рядом находились некие цели — скажем, весьма нехорошие люди, увлеченные под уголовную ответственность, пока например его напарник, Майор Игорь Константинович предпочитал ровно обратную тактику — напролом. Напролом, прямо в жерло событий, извергая весьма не лестные слова о всей этой ситуации, пока бедным людям порой доставалось и похуже их нынешних и будущих согрешений. Исповедь, конечно, происходила, как и раскулачивание лиц прямо об стену, как и выламывание с ноги чужого имущества, как и многие другие деяния, рушившие прикрытие хоть какой-то скрытной работы. Сколько бы Дмитрий не талдычил Игорю в лицо о выборе тактики — предпочитать тыкать преступников лицом в асфальт тот не перестал, на что Диме оставалось только вздыхать и махать рукой, составляя отчет, мол "не повезло.." Хороший полицейский умеет сливаться с обстановкой. Тот, кто ведет расследование, тем более. Проводя взглядом по комнате полной людей, облизывая губы и подмечая взглядом потенциально опасных людей, Дмитрий первым делом натыкался на Августа Хольта, отводя взгляд как можно скорее. Легче сказать, что при игре в покер с ним в светлом помещении и в ясной памяти, колода в его цепких пальцах не была заранее проплачена улыбкой дилеру, а победа не висит на крючке, ожидающая, пока он, словно рыбак, зацепит ее пальцем. Глядя на него, Дмитрий ощущал, как глохнет и слепнет, ведь смотря на собственные "карты", перед глазами все расплывалось и в ушных раковинах оседал глухой шум, прерываемый лишь стуком сердца, ускоряющемся в геометрической прогрессии, стоило тому бросить на него взгляд из под темных очков, едва спадавших на нос при наклоне головы. Не мог же он расслабиться, совершенно не мог. Дребезжа пальцами по окну, легонько поддевая документ скрепки или рассматривая очередное интересующее место по воле расследования, он невольно стал встречаться в своих думах с его образом. Что же это? Страх, трепет перед загадочным оружейным магнатом? Интерес, приятно шуршавший где-то под сердцем, стоило тому появиться в участке с окружавшими подчинёнными омрачёнными совершенно похоронным видом. Какова процессия! Игорь обычно фыркал и хлопал Диму по плечу, заговорещенски и с сарказмом шепча: "Провожают в последний путь", и удостаивался от Димы отрешенной улыбки, какой бы колкой ни была его шутка. Глаза Августа нередко падали на Дмитрия, Скользя медленно, почти фантомно подушечками пальцев, языками прикосновений очерчивая скулы, шею, глаза, проходясь между светлых непослушных прядей, снимая очки, забираясь под воротник и дыша над ухом. Стоило взгляду начать стремиться вниз, парень не выдерживал, и "сбегал" из поля зрения, как солнечные зайчики перемещаются из комнаты в комнату, забавно скача по стенам. Дима не звал его с собой, но Августу и не требовалось разрешение. Лишь повод. Сидя с ним за одним столом за их мысленной игрой в покер, Дмитрию застилало глаза и закрывало уши, шепча имя оппонента и выкидывая на стол все карты без разбора. Его плечи часто были напряжены, когда он склонялся над своим рабочим столом, устав выпрямлять и без того рассредоточенный позвоночник по заветам здоровья. Кофе выливалось мелкими каплями, пока он ерошил волосы и гулко вздыхал, оставаясь в участке до поздних ночей, под стуком проливного дождя или светлых мгновений белых ночей. Дима считал, что его зона комфорта начинается на рабочей обстановке и заканчивается на отношениях с людьми, а Август — что она заканчивается где то на его имени. Наблюдать за конфликтом личного интереса слегка наскучило, и рыбак, голыми ступнями по илистому дну подобрался к рыбе, успевая схватить ее до того, как она успеет округлить глаза и затрепещать "Извините, я сегодня занят". Обман — оно, конечно, не есть хорошо. Но на извилистой, скалистой дорожке покорения чужого сердца не чуждо было вскинуть кубики еще пару раз, стоило объекту воздыханий отвернуться, чтобы удостовериться в собственном превосходстве. А в правилах не написано, что нельзя! Обстояло все, однако, просто. Одно дельце, поднятое со дна легким движением руки начальника побудило гулкий интерес молодого полицейского схватиться за него крепко, и не выпускать, испуская выработанные временем инстинкты и принципы "ищейки". И вот, она, незадача. Для поиска необходимых зацепок и лиц ему понадобилось посетить одно единственное место. Клуб. Ночной. Разумеется, молодёжь ходит в данные заведения, да и Дубин не спешил отчислять себя от их числа, но, задумчиво рассматривая папку, не думал что дорога в один из самых дорогих ночных клубов Санкт-Петербурга будет открыта людям его рабочего статуса. Сжав губы, под светом настольной лампы, изредка мерцавшей белоснежным светом, он крутил в руках визитку "Swwergy cocktail", провел локтем по гладкой поверхности стола, упираясь подбородком в стиснутый кулак. Веки слипались, рядом невинно ютилась минеральная вода, пузырьки мирно плавали, сверкая под блеском его очков. Приподняв их, он встал, обходя ряд рабочих мест неспокойным шагом и вернулся обратно, пробегаясь взглядом по столу. Открыл корешок записной книжки с заметками по делам, закрыл, спрятал бутылку в сумку. Подошел к горе папок, потер переносицу, отошел обратно. С обречённым вздохом вернулся к креслу, рассматривая отрисованный минималистичный значок эмблемы на тонкой, красивой блестящей маленькой картонке. Едва ли это будет легко — во всех возможных вытекающих выводах. Размышления наткнулись на ночную жизнь города, отплыли и их снова прибило широкими волнами. В груди неприятно завершился комок подозрений на сей счет. Обессиленно откинув голову, Дима рассматривал потолок и люстры, выключенные за ненадобностью из-за официально оконченного дня. Его кадык зашевельнулся, стоило сглотнуть и поморщиться из-за сухости во рту. Взяв минералку и сумку, он неожиданно резко вскочил с места, не забывая про куртку, и удалился с работы. Нет, он не пустил ситуацию на самотёк — он сомневался. Сомнение коптилось как угли, было горьким, как сгоревшая на костре картошка, бросало пыль в глаза, заставляя недовольно цокать и протирать глаза пальцами, сжимало сердце в кулак, неприятно — и страшнее оно мерцало в темноте ночи, не давая сомкнуть глаз.

***

— Дим, максимальные извинения. Игорь выглядывал из под козырька привычного головного убора, сверкая не особо виновато, поминутно поглядывая на экранные часы девайса. — Я Юле обещал уже недели две, сам понимаешь.. — тут он уже слегка виновато моргнул веками, отводя взгляд и проведя носком ботинка по асфальту. Холод, стоявший в одном из Петербургских переулков, должен был отрезвлять и бодрить, но Дмитрий укутался в куртку, ощущая лишь дрожь, бьющую по позвоночнику. — Думаю, справлюсь.. - он попытался придать этому большее спокойствие и уверенность, чем оказалось на самом деле. Без заикания, но тон не тянул на почти трибунальую уверенность или простую дружескую выручку. — Вот и отлично! Скажи потом, как прошло хоть. - Он привычно хлопнул его по плечу, исчезая за углом и улыбнувшись глазами, а-ля "Не подвел!" — Но обязательно свистни, если что, прилечу! - послышалось от него через пару метров, пока он стремительно удалялся, вверяя это дело ему одному. Дмитрий остался наедине с гнетущим страхом, и бодрящий морозец, вкупе с единым фонарём в переулке, заставил поежиться и не медля, пройти вперед. С трудом собравшись и рассказав Игорю о любопытном деле, он получил снисходительную усмешку и связями, некоторые из которых он наблюдал в месте весьма попахивающем незаконным, получил из рук приглашение. Одно. "Дела, Дима, они и есть дела.." — загадочно тогда сказал Гром, поджав губы и получая телефонный нагоняй от Юли за очередное опоздание на их личную встречу. Рассудив логически, Гром оставлял Дубина с одной лишь светлой надеждой – что дело более менее пустяковое и не требует физического вмешательства(если он имел право о нем судить), попросив не вмешиваться в лишние проблемы. По возможности. "Подстава.." - не совсем лестно взглянул на непримечательный вход в ночной клуб Дмитрий, стоя и сложа руки в карманы и вертя головой, будто надеясь, что никто не видит этого позора. Вот дилемма: не позор ведь? Так и Дмитрий не знал, что его безопасное пространство ограничивается большинством приличных и родных углов Питера, пока не взглянул на это. Ни пуха, ни пера — ни к черту, что впрочем, было как раз таки наоборот. В горле задребезжало и он неловко чихнул, направляясь внутрь сего заведения под пристальным взглядом прохожих и стоящих в шумной очереди людей. Охрана слегка приподняла отрешённо брови, и кивнула на его приглашение, молчаливо пропуская и провожая. Дима не удержался от нервной усмешки, которая дернула его губы. Выглядел он конечно для такого заведения — мать родная не узнает. Выбирать для элитной "тусовки", если охарактеризовать закрытое, вертящееся в бешенном ритме столпище людей на танцполе можно было назвать, наряд, более или менее подходящий событию, было трудновато. Надо сказать, он ощутил настоящую растерянность, прислонившись к стене около шкафа с наспех закиданными туда вещами и по очереди через плечо избавляясь от его содержимое. Поджав губы, он с сарказмом подумал о собственном педантизме и аккуратности. Почесав затылок, Дима с тяжестью подумал о столь необходимой конспирации, которая в данной ситуации должна была быть на высшем уровне, чтобы слиться с жутко пьяными, ароматизирующими букетом дорогих духов и прочих сочетаний людей, едва не тершихся друг об друга в сумашедшем экстазе обвивашей вокруг музыки. Присев на край дивана, Дубин решительно откинулся на спинку, упираясь затылком и откинул руку назад, выводя костяшками ритм, и крепко решил — только ради конспирации! Свободная черная рубашка, верхние пуговицы слегка расстегнуты, что весьма спасало в искрившемся испепеляющем воздухе, встретившем его в помещении, свободные широкие брюки, легкий черный ремень с слегка поблескивающей в полутьме бляшкой, серебристо-металлический перстень, своим магнетизмом притягивавший невольный взгляд на собственную ладонь Дубина каждый раз, как тот опускал глаза. Все те же непослушные светлые, пшенично-белеющие волосы и с боем воткнутая серьга в левом ухе, игриво проглядывающая сквозь пряди. Тонкий кристаллический камешек, в своем очаровании соединявшийся с перстнем, когда Дима проверял его местонахождение чисто инстинктивно, медленно, но верно привыкая. Заслуга Юли, ведь в конце концов: "Дима, ты же не пастор на воскресной службе" Сердце ускорило свой ритм в такт, стоило ему сделать шаг вперед и не без восхищения вздохнуть, завороженно глядя на высокие потолки и стены с волшебно работающей акустикой, на осколки зеркал, отражающие сливающиеся фигуры людей, и выстроенные, словно экспозиция из куска музея современной экспозиции, на гигантские хрустально выделанные люстры, на мебель, наталкивающую его скорее на мысли о богатом поместье, чем о ночном клубе. "Swwergy cocktail" своим контрастом комфорта и дикой энергии, тихой роскоши и современности, размерами и объёмами захватила его внимание без остатка, заставив на долю секунды растеряться, едва приоткрывая рот и закрывая обратно. Дмитрий провел рукой по волосам, поздно подумав о том, что стоило позаботиться об очках и надеть линзы. Он сделал ещё несколько шагов вперед, пробираясь к свободному столу и опустился в мягкое, бархатное алое кресло, выдыхая. Ритм толпы походил на бушующий, бурлящий океан, шумом голосов, смеха и перебивания ударял по скалам его спокойствия, разрушая их в мелкие камешки. Он скрестил ноги под столом, рассматривая пространство вокруг, последствия нервозности слегка уступили нарастающему азарту исходящей из зала музыки. Он подцепил взглядом бар, где работники деловито протирали бокалы под аккомпанемент споров, драматичных и переживающих диалогов и смеха возможно, красивейших девушек, которых он когда-либо видел, под улыбки и ругань молодых пареньков и одиноко сидящих, по очевидному жутко выпивших клиентов, положивших голову на грудь или бормочащих с ними о жизни и ее смысле. Недолго думая, Дима, очаровательно осмелев, двинулся в сторону стойки, решив начать именно с этой точки ленивого и якобы непринужденного диалога, начиная скрытое выполнение собственного долга и цели. Дело продвигалось медленно. Выпитый коктейль слегка разогрел лёгкие, заставляя прокашляться, слезы слегка выпрыгнули из глаз, под лёгкую улыбку симпатичного бармена и тихий смех. Приятный разговор невесть как утомил, расслабляя. Музыка давила на уши, в спину стучали ее басы, приглашая присоединиться, но Дима стал явно ощущать, что рискует потерять хватку. И контроль. А потому, заплатив, пошел в сторонку, решив найти уборную и как следует охладить запаявшиеся воском шума мысли, протереть веки и продумать свои следующие действия. Он обогнул танцпол, спрыгивая с небольшой лесенки, спустился и застыл перед коридорами, ведущими в разные стороны. Здесь шастало меньшее количество людей, основная масса растекалась за столиками или тряслась на танцполе, подходя к бару и стуча бокалами и каблуками. Охранники, до того воинственно стоявшие около, испарились, справляясь с буянившими посетителями у бара. Протерев виски́, он наугад быстро испарился во втором, подальше уходя от назойливого песенного звучания. Шагая, невесомо опираясь на стену, он шарил глазами в поисках заветного помещения. Его гулкие шаги отражались в ушах, кровь стыла в жилах, музыка постепенно отдалялась, когда он понял, что уходит не туда. Он растерянно провел рукой по телефону в кармане и обернулся, замечая горящий огонек в одной из дверей без какой-либо видной его глазу каймовки. Света отчаянно не хватало. Догадка окрепла в мыслях — VIP. Он едва удержался, чтобы не стукнуть себя по лбу. Дошастался, путешественник. В полутьме пред коридорами он явно не заметил очевидной надписи, да и его явно не остановили, отвлечённые более важными насущными проблемами. Он прислонился к стене спиной, слушая слегка отдаленное стучание музыки и пытаясь привести мысли в порядок, когда дверь открылась, показывая ему человека, которого он меньше всего ожидал увидеть здесь. Они застыли перед друг другом, один постепенно узнавая другого. Дима пару раз хлопнул ресницами, в глаза забилось яркое, режующее свечение, а Август Ван Дер Хольт вопросительно нагнул бровь, однако суть его взгляда оказалась не слишком удивленной. —Dmitry? Позвольте узнать, а что вы тут забыли? - легкая, почти ненавязчивая ухмылка тронула его губы, будто намекая на его внезапное появление прямо перед дверью Хольта. Он скрестил руки на груди, до того спешивший, но сейчас специально застывший в позиции. Он едва наклонил голову, сердце Димы невольно замерло, когда он увидел его глаза без очков и притягательные очерки скул. Горло свело, но он заставил себя сказать громче. —Не поверите, но совершенно случайно заблудился. - он почувствовал себя нашкодившим мальчиком, хотя не должен был нести никакую ответственность. Сердце предательски забилось, только успев успокоиться после звучания басов. Прилив адреналина совсем малость позволил ему говорить более открытым тоном, вежливая улыбка выходила за рамки искренности, румянец от алкоголя и жара тел сказался на его щеках едва видимыми следами. —Мм.. Что же, зайдете ко мне? Если не заняты. Буду не против вашей компании. - он обезоруживающе улыбнулся, слегка отодвигаясь в проходе и давая приглашающий жест, сверкая глазами нарочито вежливо, беззаботно, хотя его пристальный взгляд не укрылся от внимания молодого человека. Успев оборониться от любых вопросов Дмитрия, тот оставил его без любых карт в руке, заставляя неловко перемениться с ноги на ногу и долю секунды вслушиваться в музыку и в собственное стучащее сердце. Он состроил взгляд полной безмятежности. Разум подсказывал - надо разворачиваться и убегать, чтобы только пятки сверкали. А сказал же, а сказал.. —Не занят.. - и обомлев окончательно, прошел в помещение, едва задевая его плечом, слабо, немощно кивая. Как мышь под прекрасное звучание флейты заклинателя из сказки, он поддался этому порыву, очарованию - нарушив, кажется, весь свой моральный кодекс. Разумеется, никто лучше нас не знает своих слабостей - и Дмитрий предпочитал ими не раскидываться, а потому, раз уж дело поехало в совсем другом направлении - он скорее заставит Августа пожалеть о выборе своего визави, чем успеет пожалеть первым. —У вас.. Привлекательно. - Выдавил Дубин, настойчиво пытаясь убрать руки из карманов, чтобы показать позицию открытого к диалогу человека, а не сгорбившегося нечто. Он тихо кашлянул, без лишних слов присаживаясь на диван. Август подобрался медленно, почти хищно, с удивительной кошачьей и одновременно вальяжной грацией вставая под свет ламп и слегка наклоняясь. У Дубина перехватило дыхательный аппарат, и какое счастье, что не во время вкушения или распития. Совсем легкая минималстичная цепочка покоилась на его шее, сильно очерченные ключицы выглядывали из под обтягивающей торс и выточенное сильное тело белой футболки с свободным низким воротником, давашим достаточный обзор и легких, светло бежевых свободного кроя штанах с парой карманов в зоне бёдер. Ему определённо были к лицу светлые тона, делая его заостренные углы мальчишескими, обманчивыми и безопасными для чужих глаз. Он налил в оба бокала красное вино. Дубин невольно сглотнул, дивясь выбору. Старательно делая полное спокойствие в собственном лице и расслабляя брови, он заставил себя оторвать взгляд от его ключиц и играющей, почти кошачьей приветливой ухмылки и принял бокал, салютуя в ответ веселой вскидке чужого бокала в изящных пальцах. Август приземлился сбоку, совсем рядом, расслабленно закидывая ноги на столик. Его глаза показались Дубину мутными, болотом, в котором он безвозвратно захлебывался и тонул, беззвучно крича от изнеможения и отсутствия голоса и сил. Дима отпил первым, делая маленький глоток и смакуя ожидаемо очаровательное вино. Терпкие нотки перекатились на языке, цвет застыл на губах, пока он задумчиво распробывал питье, и сделал еще один, уловив чёткую кислинку и обволакивающую сладость. Интригующий дуэт. Подстать заказавшему его голландцу. Спустя тройку-четверку бокалов и разговоров об отвлеченных темах, снисходительного подкола("Dima, не знал что вы предпочитаете ночные клубы вне рабочей обстановки...") и попытки объясниться после черти отчётливее заплясали в глазах обоих, танцуя вальс и приглашая за собой. Август резко приподнялся, и щелкнул пальцами, его темные глаза слегка сщурились, подначивая Дмитрия и словно проверяя на устойчивость. — Мы обязаны потанцевать, да, with you! - он щелкнул еще раз, указывая на него, и когда парень не успел и пальцем пошевелить, стащил его руку со спинки дивана и потянул на себя, поднимая стонущего от разочарования расслабленного воздействием крепкого спиртного парня — отказы не принимаются!.. — Мистер Хольт.. - Дима потер переносицу пальцами, едва удерживая себя на ногах с непривычки, в глазах мелькали искры давления, он слегка уперся рукой ему в плечо, иначе попадая бы ладонью прямо в грудь. В нём проснулся клубок сомнений и смущения и он слегка ссутулил плечи, бросив почти умоляющий взгляд. —Dmitry, не хочу ничего слышать кроме согласия.. - капризно-приказным тоном он взял его за руку плотно, и не выпуская запустил голосового помощника для включения подходящей песни. Очнувшийся из транса мыслей Дима опередил его. — Palina - Земля горит. Вступление запустилось, и он под удивленным аккомпанементом взгляда и выражения лица Хольта перехватил его широкую ладонь, увлекая в середину зала. У каждого любимого исполнителя крылась своя изюминка - и парень нашёл ее одновременно в надежде, уюте и безысходности, дипком отчаянии, смешавшемся в коктейле произведений исполнительницы. Чувства утекающе струились сквозь ладони, звенели в ушах, что действительно потрясло его в свое время - время действовать. "У твоих вопросов нет ответов, нет ответов" Дима уволок его за собой, держа более менее свободо. Брови Августа юмористически приподнимались и опускались при новых строках, но когда дело дошло до припева, шалость алкоголя заплясала, выплёскивая вино из ближайшего бокала и открывая в нем совершенно другую часть. Ведомый в погрузившейся мелодии, он откровенно улыбнулся, щурясь как довольный кот. "Научи меня танцевать как бог Как реки вытекают из берегов" Август, подмечая его широкую улыбку, расплылся в ней сам, и перехватив одну из ладоней, предложил собственную кандидатуру на ведение в этом спонтанном танце, то притягивая к себе, то снова отпуская. Дима захихикал, как довольный ребёнок, совершенно забываясь, мысли расплавились в голове, вытесненные подбивающим ритмом. Август обернул его вокруг себя, прижав к груди и снова ловко выпустил, бархатисто смеясь, пока Дима медленно, но верно учил его незамысловатой импровизации, то отступая на несколько шагов назад, то сделав поворот на месте по завещаниям Игоря, что заставило Августа прыснуть от смеха, уткнувшись в изгиб его шеи. Дыхание опалило стремительно краснеющие уши, но увлечённый танцем он настойчиво прокручивался, пока Август не начал повторять за ним, позволяя вести. "У хорошей жизни тьма сюжетов, тьма сюжетов" Дима забавно подергивал плечами и изгибом талии, поддаваясь ритму и, снова не удерживаясь от доброго смеха, слегка отстранил Августа на расстоянии вытянутой руки и деловито прижав к себе, их лбы едва столкнулись, сопровождаемые их общим хохотом. "Научи меня танцевать как бог Как будто бы я мог бежать от этих тревог" Еще один шаг, щелчок пальцев, и Дима оказался поднятым, словно в подобии движения в вальсе, он не успел даже удивиться, опускаясь на землю. Хольт, зараженный его танцем, испускал всю имеющеюся энергию, источая под свечением софитов интимность, недоступную даже давним любовникам — простую человеческую открытость. В сознании щёлкнул курок почти первобытного желания, потянув полицейского на последних сроках к его губам и припав ненавязчиво, но целеустремленно сминая. Страхи испарились, белый шум утих, сквозь мелодию Дима уловил треск позвоночника прежде чем оказался в кольце рук, аккуратно, но надежно поддерживающих поясницу и впиваясь ответно, будто всю жизнь прождав в ожидании его действий. Глядя в глаза, они сходили с ума.       И мир вокруг испарился, оставляя слова :                         "Научи меня       танцевать"