Серенити. Восстановленные записи. 0246

Когда Йен покидает ванную, он снова застает бармена за тренировкой. Для миниатюрного синтета футболка его спутника все равно велика, и она достаточно длинная, чтоб можно было не надевать плотные штаны, потому он ограничился только бельем, пусть и подозревал, что джоки Бастиана тоже смутят, если он увидит. Стойка оказалась заставлена бутылками и барной посудой, но книги не видно, судя по всему, златоглазый просто отрабатывал что-то знакомое, хотя в его движениях все же не хватало плавности и уверенности, которые Йен видел, когда впервые пришел в его клуб. Стресс сказался, и руки немного дрожали. Чем больше синтет наблюдал за ним, тем больше понимал, как это работает в его случае. Несмотря на небольшие осечки, бармен все же подает коктейль, его губы изгибаются в улыбке. «Наслаждайся, дорогая», — голос стал ниже и глубже, с приятными бархатными нотками. Не обращая никакого внимания на то, что уже в комнате не один, Бастиан ополаскивает шейкер и собирается приготовить новый напиток. «Наслаждайся», да…? Новая мысль посетила блондинистую голову: теперь синтет понял, почему он не ведет себя как обычно, когда смешивает напитки. Это личность, в которой ему комфортно, она отличается от настоящей так же сильно, как у самого 0246 после «активации» для работы с клиентом. Он делает то же самое, что и синтет, которого устраивало есть пасту, принимать холодный душ, спать на жестких кроватях и всю жизнь оставаться в одном здании, никогда не задаваясь вопросом, на что похож внешний мир. Выполнение своей работы — это все, что у Йена было, как у эскорт-модели, имевшей дело с самыми требовательными клиентами. — Итак, что ты будешь сегодня вечером, красавица? Пока синтет размышляет о своих впечатлениях после встречи с Бастианом, тот продолжает смешивать напитки, он действительно старается очаровать воображаемого покупателя. Следующей мыслью стало то, как Йен обращался с красноголовым в их первую встречу, не так уж отличалось от того, как клиенты обращались с ним самим всю его жизнь… И сейчас это ему перестало нравиться. — Бастиан? — Ох… Это ты. — Эта странная боль в груди возвращается, когда бармен даже не смотрит в его сторону. — Ты закончил? — Да, душ свободен. Большего приглашения ему не требуется, он поставил шейкер и направился к двери, остановился, положив ладонь на дверную ручку. — Кстати… Пока я дома, я буду запираться. Если ты попытаешься что-нибудь выкинуть, клянусь Богом… — Он замолчал, оставив остальное невысказанным, но хищный блеск в желтых глазах говорит, что он совершенно серьезен. — Не волнуйся. Тот единственный раз случился только из-за того, что я был на работе. Меня активировали, и я ничего не мог с этим поделать. Настройки были установлены, и, эээ… ну… Я не собираюсь тебя домагаться, и эта мысль даже не приходила мне в голову… пока ты не сказал об этом. — Не приходила тебе в голову? — Хм? — Ничего. Я ненадолго, так что просто… иди и… займись чем-нибудь. И помни — правило номер один… — Держать мои руки подальше от твоих вещей. Я помню. — Молодец. *** Бастиану не потребовалось много времени, чтобы принять душ. Фактически, он вернулся едва ли не до того, как его гость успел устроиться на высоком табурете за стойкой. Он быстро убрал все бутылки и остальные вещицы, названий которых синтет не знал, разорвал бумажный пакет и выставил четыре пестрые коробочки с китайской лапшой, задумчиво хмурясь. — Думаю, спрашивать тебя, какую ты выберешь, бессмысленно? — А они что, еще и разные? — Как ни странно, да. Да бля… Они положили палочки, я же просил вилки! — А у тебя разве нет своей посуды? — Ну, может и стоило бы завести, но я постоянно забываю, да и стоят нормальные приборы недешево. Но как правило нет никаких проблем, если мои пожелания к заказу выполняются. Синтет наугад выбрал коробочку, подвинул к себе и вскрыл, в нос ударил запах пряностей и морепродуктов. Он, не задумываясь, взял палочки, подцепил и накрутил лапшу под удивленным взглядом желтых глаз. — Кроме того, я думаю, что сейчас гораздо более интересный вопрос — откуда ты знаешь, как ими пользоваться, если впервые пробуешь человеческую еду? — Ну, у меня были самые разные клиенты, и некоторым из них нравилось, что я… — А-а-а-а-! Нет! Стоп! Слишком много лишней информации. Я не хочу этого знать. Йен только усмехнулся и принялся аккуратно есть, наблюдая, как Бастиан некоторое время пытается воевать с палочками, но в итоге бросает их и начинает есть жареный рис руками. — Черт… Не могу поверить, что проигрываю чертовому роботу. Надо было просто заказать пиццу. *** После ужина Бастиан перебирается на кровать и включает телевизор, лениво листая каналы. — Эй, стой-стой-стой! — Ну чего тебе? Йен только молча указывает на экран, на котором за головой диктора висел заголовок репортажа: «Синтеты выходят из-под контроля». — Что, черт возьми, происходит? Ты видишь это? В репортаже говорилось о нескольких новых инцидентах. Представитель МИК пытался отвечать на сыплющиеся на него градом вопросы, с трудом сохраняя выдержку. Ведущий рассуждал о том, что, учитывая рост числа случаев, связанных с синтетами, неудивительно, что появляются даже сообщения о распространении паранойи и нападении на нормально функционирующих синтетов даже самых старых и стабильных моделей, а власти готовят законопроект, регулирующий использование синтетов, который поможет предотвратить эскалацию ситуации. Когда репортаж заканчивается, Бастиан выключает телевизор. — По ходу, эти уебки втянули меня во что-то действительно опасное. — Это выглядит серьезно… — Ты думаешь? — рыкнул бармен и достал телефон, попытался сделать звонок и тихо выругался, когда ему никто не ответил. Пока здоровяк пытался дозвониться до «этих уебков», Йен вытер губы салфеткой и тихонько присел, а потом и улегся на пол у стойки, поджав ноги. Внимание хозяина квартиры привлек только зевок разомлевшего от сытной пищи и слишком вымотанного длинным днем синтета. Он кинул телефон к подушке и свесился с края, недоуменно глядя на паренька. — Что-то не так? — В смысле «что-то не так», пацан? Ты буквально свалился на пол. — Извини, просто день был долгий… — Думаешь? — он оскалился и закатил глаза, издав сдавленный смешок. — Ну, если устал, то зарядись или что вы там делаете? — Зарядиться? Ты думаешь, это мы делаем? — Э… Ну или ложись в одну из этих… штуковин-кроватей-инкубаторов…? — «Инкубаторная кровать»… Я тебе не яйцо. Кроме того, у тебя все равно нет ничего подобного. — Туше. — Он заворчал и рывком поднялся. — Ух, ладно, давай, не еби голову… — Да, ебт, что ты хочешь, чтобы я сделал?! — неохотно поднявшись на локте, заныл блондинчик. — Ты не будешь спать на полу. — Но правило номер один? — Я помню, что я говорил, но заставлять тебя провести ночь на полу я не собираюсь. Завтра нас ждет долгий день, и я буду очень зол, если мне придется потратить большую часть времени на то, чтобы таскать тебя, потому что ты будешь слишком невыспавшимся, чтобы двигаться самостоятельно. — Ты предлагаешь… Спать с тобой? Спасибо, Бастиан! Он только молча кивает и идет снимать джинсы. *** Я забираюсь на немного продавленный широкий матрас и немного надавливаю ладонями. Вау, это… Такой мягкий… Раньше у меня никогда не было возможности поспать на нормальной кровати. — Чтоб ты понимал, если будешь стягивать с меня одеяло, отправлю тебя пинком на пол. — Мой новый друг все еще пытается строить из себя сурового одиночку, но я понимаю, что с момента встречи в клубе его отношение ко мне изменилось. — Каждый просто остается на своей половине, и все будет в порядке. Надеюсь, это будет только сегодня вечером, завтра мы найдем устройство, и каждый отправится восвояси. Сознание быстро тускнеет, и слова Бастиана смешиваются в одну длинную неразборчивую мешанину. Я смутно слышу характерный щелчок выключателя, и комната погружается во тьму. Последнее ощущение — это как теплая тяжесть опускается на мягкий матрас рядом со мной. Люди теплые…