Серенити. Восстановленные записи. 0246

Неожиданно приятно оказалось вернуться в маленькую квартирку, оказавшись внутри, оба вздыхают с облегчением сразу после того, как замок на двери оказывается заперт. Бастиан посвистом привлекает внимание своего спутника, который уже готов если не упасть в обморок, то определенно растечься в лужу. — Топай в ванную, ты выглядишь как пиздец. — Его челюсть снова твердеет, когда золотоглазый сжимает зубы, как будто поймав какие-то слова, но все же роняет уже тише: — Просто… скажи мне, если тебе что-то будет нужно. В маленькой, отделанной темным кафелем комнатке, Йен вешает парку на крюк для полотенец и нависает над раковиной, разглядывая себя в дешевое пластиковое зеркало. Он смотрит в свое отражение, на спутанные светлые пакли, свисавшие на лицо, уставший взгляд и ввалившиеся глаза, в «Доме кукол» он всегда о себе очень хорошо заботился, а сейчас? Ведь прошли всего сутки. — Вряд ли кто-то меня захочет в таком-то виде, — он не может удержаться от едкой усмешки. Синетет с болью поднимает руки и собирает волосы в узелок на затылке, медленно поворачивается к зеркалу спиной и замирает. Взгляд медленно скользит по отражению, по симметричному узору из темно-красных, почти черных пятен, покрывающих его от затылка до самых ямочек на крестце. — Боже, это… Ух, это плохо… Он только тянется к дверной ручке, размышляя, стоит ли попросить помощи, как понимает, что… слышит. Слышит движение за дверью даже сквозь гудение вытяжки. Слышит, как Бастиан постукивает в нетерпении пальцами, сложив руки на груди. Йен распахивает дверь и видит, как здоровяк резко выпрямляется, хотя и не делает вид, что он не ждет под дверью. Он поджимает губы, признавая, что его застали врасплох. — Бастиан, мне нужно… — В чем дело? — Ты когда-нибудь видел что-нибудь подобное? — Сероглазый демонстрирует спину. — Ебать… Я ожидал, что это будет пиздец, но… Я видел это, когда снял тебя с кушетки, стало хуже… Черт, неудивительно, что ты выглядишь так, будто готов отрубиться. — Он смотрит с жалостью, неловко положив руку на затылок. — Все пройдет, правда, я не знаю, как ремонтировать такие повреждения. — Ну, я тоже. Первая помощь синтетам никогда не была моей сильной стороной. Что ты собираешься делать? Нельзя же это так просто оставлять. Выглядит чертовски болезненно. — О, поверь мне, — Йен находит в себе силы улыбнуться. *** Бастиан настоял на том, чтоб Йен помылся после визита в логово рипера, всерьез опасаясь, что они могли что-то притащить из этого отвратительного места, не остановило его даже то, что синтету пришлось немного помочь. Все вещи отправились в стирку, и синтет снова натянул длинную майку, с той лишь разницей, что бармен теперь точно знал, что под ней, и определенно от этого знания уши его горели, но виду он старался не подавать. Они заказали пиццу, и ужин проходил в усталом молчании. — Я вспомнил, что когда Рико давала мне телефон, она записала туда свой номер, — блондинчик поднял глаза на своего спутника, — может, я позвоню ей? — Рико? — Тот даже не дожевал. — Кто, черт возьми, такая Рико? — Она техник, который ухаживал за мной и другими синтетами в «Доме кукол», она ремонтировала меня после проблемных клиентов. — Воу-у-у, стой! Хочешь позвонить специалисту, который работает на МИК? Я думал, мы уже это обсуждали. — Это она вообще-то помогла мне выбраться из заведения. — А ты не подумал, что, возможно, она хотела, чтобы ты пошел за мной, и они могли выследить нас обоих и забрать устройство? С чего ты решил ей довериться? Йен растерянно опустил взгляд, перед глазами вдруг появилось давно знакомое лицо под челкой фиолетовых волос, взгляд, который техник бросила, когда увидела необычные данные… Блеск в ее глазах и то, насколько настойчиво она вытаскивала его. Она не могла притворяться. Бармен только рассмеялся, наблюдая за такой реакцией. — Назови это интуицией или удачей, но у тебя начинает развиваться шестое чувство опасности, когда ты всю свою жизнь находишься среди змей. — Это должно быть ужасно. — Люди без колебаний используют тебя, если будешь слишком доверчив. У меня было более чем достаточно случаев. — Нет, — Йен отрицательно покачал головой и тут же шикнул и зажмурился от отдавшейся в спине боли, — должно быть, это ужасное чувство, когда ты никогда и никому в жизни не можешь доверять. Теперь уже Бастиан опустил взгляд. — Нам нужна помощь. — Отлично. — Он фыркнул и достал сигареты. — Делай, что хочешь. Только не говори, что я не предупреждал, если нам вышибут дверь эти головорезы с МИКовскими нашивками. Йен соскочил с табурета и прошлепал босыми ногами к своей куртке, которая так и висела в коридоре, во внутреннем кармане лежало выключенное до поры устройство связи. Он бросил взгляд на Бастиана, который тоже поднялся и стал расхаживать взад и вперед по комнате, затягиваясь очередной сигаретой. Трубку взяли почти сразу. — Привет? — Да, это Рико. Кто это? — Это… Это я, 0246. Ее полный радости визг слышит даже красноголовый бармен и резко замирает. — Солнышко! Слава богу, с тобой все в порядке. — Да… В основном. — Тебе удалось забрать устройство? — Нет, пока у нас не вышло. — Ты и парень, которого искал, да? Ты попросил его помочь тебе? Как его зовут? — Эм… — Синтет проследил глазами за тем, как здоровяк вернулся на свое место за столом и погасил сигарету в пепельнице. — Его зовут… э-э… Марк. — Серьезно? — Он давится собственным шепотом. — Ты назвал меня Марком? А!.. Понял, — Он одобрительно кивнул. — Убедись, что он хорошо к тебе относится, дорогой. За пределами заведения ты больше не синтет, обслуживающий клиентов, понимаешь? Ты должен позаботиться о том, чтобы никто не воспользовался тобой. — Да хорошо… Я на самом деле потому и звоню, у нас возникли небольшие проблемы… — Рассказывай, — Ее тон тут же становится серьезным. — Ну… хм… У меня на спине… красные отметины. Они уже потемнели и все равно болят. — Как ты их получил? — Ну… скажем так, какой-то сумасшедший подключил меня к странной машине… похожей на ту, которую ты использовала для анализа моих данных. Там были ремни… похожие на те, что крепят к кроватям, но это было неприятно. У меня не было выбора, он хотел заглянуть в мои системы, но все было неправильно, и было очень больно, а теперь я едва могу ходить. — Ты никогда больше никого не должен подпускать к своим системам, дорогой. Если ты хочешь выжить в этом мире, ты должен понимать, что иногда необходимо защищаться. Не позволь ничему подобному случиться снова. Обещай мне. Прямо сейчас. Йен кусает губы и прижимает кулак к солнечному сплетению, понимая, что она права, вдруг становится стыдно за случившееся. — Малыш? — Бастиан тихонько шепчет, не рискуя влезать в разговор. — Что происходит? — Обещаю, Рико. — Вот и славно, Солнышко, а теперь слушай. Перегрузка, должно быть, затронула мягкие ткани, это множественные внутренние ожоги. Но, к счастью, ты крепче, чем думаешь. Это не заживет за ночь, но в той сумке, что я дала тебе, есть медгель, воспользуйся им, он запустит регенеративные процессы и снимет боль. — Спасибо… — Синтет поднимает взгляд, почувствовав настойчивое внимание, и произносит «все хорошо» одними губами. — И еще кое-что… Теперь у меня есть имя. Йен. — Рада познакомиться, Йен. Имя делает тебя особенным. Береги себя. Он нажал отбой и отключил устройство связи. Впервые представиться кому-то… Это странно, учитывая, что он знал ее большую часть своей короткой жизни. Она… единственный настоящий друг. Бастиан выжидающе смотрит, его сигарета уже почти полностью истлела и грозит обжечь пальцы. — Она дала мне с собой средство, надо просто нанести, и все будет в порядке. Смущенно объяснил синтет и нашел глазами бедренную сумку, маленький тюбик действительно оказался там, он схватил его и скрылся в ванной, сгорая от смущения и стыда. Это ужасное чувство только усугублялось, добродушные и полные искренней заботы слова стучали в висках так, как будто бы его безжалостно отчитали. Он заставил всех волноваться, потому что сам вляпался в эту дурацкую историю, и потом снова, ведь он даже не посмотрел, что у него с собой! Глупый! Бесполезный! Он задрал майку и повернулся к зеркалу, пытаясь дотянуться до спины, но удалось нанести всего пару мазков геля, когда незапертая дверь распахнулась, и Бастиан вошел, даже не спрашивая. — Блять, да вот что ты делаешь? Иди сюда… Широкая ладонь ложится на плечо, и бармен просто разворачивает синтета спиной к себе, другой рукой задирает майку ему на голову, Йен не оборачивается, а поднимает взгляд на зеркало. — Дай сюда. — Что тебе дать? Легкий шлепок по затылку сквозь ткань. — Ты знаешь, что я имею в виду, малыш. Йен наблюдал, как спутник аккуратно обрабатывает его спину, под гелем кожа немеет, и боль уходит, остается только легкое холодящее чувство. Прикосновения мягкие, они едва ощущаются, и… что это? Он заметил, как изменилось выражение лица, когда грубый здоровяк думает, что его не видят: он смотрит так нежно, любуется, прослеживая взглядом изгибы, которых касаются пальцы, взгляд то и дело ныряет ниже, вероятно, потому что на раненом нет белья. Синтет прилагает все усилия, чтоб не сказать лишнего, и только сдержанно улыбается. Когда этот человек так прикасается и смотрит, очень хочется представить, что это значит нечто большее. — Готово… — Он опускает подол майки, стягивая ее с блондинистой макушки, прикрывая все самые интересные места. — Первый раз такое делаешь? — Почему ты спрашиваешь? Я сделал что-то не так? — Нет-нет-нет! Я имею в виду, у тебя это неплохо получается, вот и все. — Верно… Блин, чья идея была натереть тебе спину гелем? Мои руки теперь пахнут зубной пастой! — Рико. — Сероглазый повернулся лицом и рассмеялся. — На этот раз ты здесь не причем. — Ладно, — Красноголовый заворчал, но выглядел при этом вполне довольным собой, — теперь дай мне отмыться. Кыш отсюда! Прохладный воздух квартиры вызывает зябкие мурашки на голых ногах, гель действительно помог, но Йен уверен, что дело было еще и в том, кто его нанес. В этот момент казалось, что Бастиан действительно о нем заботится. На сей раз в груди появился огонек тепла, в том же месте, где до этого возникала фантомная боль. Это… Синтет не помнит, чтоб хоть раз чувствовал подобное. — Идем спать, малыш, — златоглазый обходит его и щелкает выключателем, комната погружается во тьму, и только мерцающие городские огни освещают ее, рисуя на потолке цветные полосы. — Я хотел поблагодарить тебя. За то, что спас меня там. — Не упоминай об этом. Я обещал помочь тебе найти устройство, и я человек слова. — Он усмехается в темноте, и Йен наблюдает за его силуэтом, пока бармен раздевается и забирается под одеяло на своей половине кровати. — Хотя некоторые могут возразить, конечно. — А еще ты упрямый. — Да и вообще, это моя вина, что ты оказался в такой дерьмовой ситуации… Может быть, если бы я рассказал больше, не знаю… Думаю, я недостаточно постарался уберечь тебя от пиздеца. — Ничего из того, что ты мог бы сказать или сделать, не могло изменить ситуацию. Ты сам говорил, что эти люди не склонны к переговорам. — Это не меняет того факта, что я подверг тебя опасности. — Он приподнялся на локте, глядя на стоящую посреди комнаты фигурку, подсвеченную голубым и лиловым. — Честно? Я понял, что дело труба, в тот момент, когда за нами закрылась дверь. Обычно я работаю один, но когда тебя узнали, видимо, почуяли куш. — Знаешь, мне показалось, что этот человек скорее вскроет меня, чем продаст. — Больной ублюдок! Черт, я чувствую себя полным кретином! Конечно, тебя бы попытались поймать! — То есть… Ты говоришь, что мне не следовало идти с тобой? — Нет, малыш. — Он со стоном откидывается на подушку. — У нас будет больше шансов, если мы будем держаться вместе. Я не говорю, что ты не можешь о себе позаботиться, но… Ты понимаешь, что я имею в виду? — Я… Думаю, да. — Наступает тишина, только звуки начинающегося дождя за окном и какие-то голоса с улицы, шум машин. «Странно… Вчера этого не было слышно…» — Ты так и будешь там стоять всю ночь? — Ты уверен? — Пока ты будешь лежать на своей стороне кровати, у нас не будет никаких проблем. *** Что-то давит, утаскивает на дно… Влажное тепло расползается по затылку, пуская волну приятных мурашек по всему телу… Я открываю глаза. Я все еще лежу в той же постели, отвернувшись к стене, но не могу пошевелиться, прижатый чем-то тяжелым и мягким. Сморгнув сонную дымку, я касаюсь этого «груза». — Мммф… — и новая волна тепла окатывает затылок, поднимая короткие волоски на шее. Осознание поразило меня, как электрический разряд. — Бастиан? Никакой реакции, только мерное дыхание и спокойная тяжесть расслабленных конечностей. Он… обнимает меня. И это не то, как обнимают случайного незнакомца, это то, как вы обнимаете любимого человека. По крайней мере, я так это себе представлял, когда представлял себе. Он прижал меня к своей груди и закинул ногу, рука лежит на животе, и я чувствую, как кончик его носа касается затылка. Такое приятное чувство, когда тебя держат вот так… Интересно, как он отреагирует, если сейчас проснется? Поерзав под одеялом, я снова закрываю глаза. Это не имеет смысла, но… почему-то мне это нравится. Наверное, потому, что это может означать, что Бастиану со мной гораздо комфортнее, чем он показывает. Мне бы этого хотелось, я думаю. И все эти разговоры о том, чтобы оставаться на моей стороне кровати… И это он нарушил правило. Как раз в тот момент, когда я собираюсь повернуться, этот большой человек притягивает меня еще ближе, плотнее прижимая к груди, от чего по спине расходится покалывание, а его дыхание касается слишком чувствительного уха. Еще мурашки по коже — слишком много, настолько, что тело начинает реагировать. — Бастиан… Я не считал, что ты обнимашка. — Я говорю это вполголоса, не зная, хочу ли, чтоб это заканчивалось, хочу ли его будить. Приятно быть так близко. Он как будто защищает меня от окружающей тьмы. — Спокойной ночи, Бастиан. *** Я снова просыпаюсь. Бастиан все еще так же обнимает меня, но моя левая сторона онемела. Кровать в моей ячейке была спроектирована таким образом, чтобы обеспечить максимальную эффективность во время сна, поэтому со мной такое случалось нечасто. Я пытаюсь оторвать от себя его руку, чтоб перевернуться, но напряжение мышц отдается болью в спине, и сил не хватает. Какой он тяжелый! Когда я уже собирался сдаться, я почувствовал, как он резко дернулся. Я замираю. — Мхах… Что ты делаешь? — Его голос немного хриплый ото сна, и кажется, будто слова касаются краешка моего уха. — Ничего. А ты что делаешь? Мой вопрос, кажется, разбудил его достаточно, что он понял, где находятся его руки и нога. Он что-то бормочет себе под нос и отстраняется. — Извини, я… не контролирую это. У меня редко кто-то ночует, я привык спать один и много ворочаюсь. — Да, ты что-то такое говорил. Я смутил тебя? — Ч-что? Нет… Мне же не пятнадцать. Я же тебе говорил, просто… случайные движения во время сна. Может, он слишком сонный, чтобы его это волновало, и я чувствую, что должен сказать ему, даже если это означает, что он вышвырнет меня из постели. — Эм, Бастиан? — Что? — Знаешь, я не против, если ты будешь обнимать меня ночью. Я просто отлежал руку и хотел сделать это, — Я осторожно поворачиваюсь к нему лицом, видя в мутном свете отблески его глаз. — О, не говори мне, что тебе самому это не было приятно. Он тихо застонал в ответ. — Спи, малыш. Уже поздно… Не хочу завтра утром ходить спотыкаясь, как зомби. Я придвигаюсь ближе, Бастиан вздрагивает, но не двигается. Я слышу, как он открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же его закрывает. Я беру его руку и кладу себе на бок, утыкаясь лбом ему в ключицу. Секунду спустя он просовывает руку мне под голову и снова обнимает. Его пальцы сжимаются, удерживая. По какой-то причине это заставляет меня улыбаться. И снова это теплое чувство в груди. — Хорошо… Мы можем побыть так немного. — Спокойной ночи, Бастиан. — Да… Спокойной ночи.