Постоянная тоска

После обеда на третий день их совместной жизни Кроули проводил Азирафаэля до двери книжного магазина и встал ближе, чем обычно, вдыхая аромат своего ангела. Такой близкий, такой мягкий, такой сильный. Обещание в его глазах, многозначительные взгляды, улыбки за обедом. Азирафаэль и раньше смотрел на него так, словно солнце всходило и садилось за тёмными очками Кроули, но над ними всегда нависали Рай и Ад. Теперь их ничто не останавливало. С другой стороны, он пригласил Азирафаэля на ужин в "Клуб Гвоздики". Десять дегустационных блюд. Азирафаэль, сияющий золотом в голубом окружении, наблюдал, как в его бокал с мадерой столетней выдержки театрально наливают утиный бульон, и глубоко вздохнул. - Бедные утки, - пробормотал он, а Кроули озадаченно уставился на него. Азирафаэль даже не прокомментировал поданные к чаю пирожные и механически съел сорбет из клементина, словно ему было всё равно, каков он на вкус и как ощущается во рту. Кроули стало не по себе. Когда они уходили, то шли бок о бок. Кроули смотрел на руку Азирафаэля в красивой шерстяной перчатке. Он прокручивал в голове, с тех пор как они сбежали из Рая и Ада, как протянет руку, возьмёт его за руку, притянет к себе. Может быть, даже проведёт рукой вниз по его руке и возьмёт его за руку. Пальцы к пальцам, ладони к ладоням. Боже мой, он был шеститысячелетним демоном, и мысль о том, чтобы держаться за руки, заставляла его сердце бешено колотиться от паники, что было совершенно бессмысленно. Но Кроули давно перестал думать о здравом смысле, когда дело касалось Азирафаэля. Азирафаэль был самым умным существом, которое он когда-либо встречал, и считал дельфинов рыбами, спаривающимися вне воды. Азирафаэль лгал архангелам и Богу, был жесток с невинными потенциальными покупателями книг и излучал добро, как маяк. Азирафаэль был мелочным и эгоцентричным, но при этом самым добрым существом на свете. Азирафаэль избегал религиозных светил ("Так скучно, дорогой мальчик. А теперь налей мне ещё, если ты такой... о, нехороший, конечно, нет!"), вместо этого проводя время в компании демона, и был самой чистой душой, которую когда-либо встречал Кроули. Азирафаэль был застенчивым и нервным и бросал вызов рядам ангелов, собравшихся для битвы. Никакие логические правила не применялись к Азирафаэлю и никогда не применялись. Особенно правила о том, что должны были чувствовать демоны, столкнувшись с суетливым, добросердечным ангелом: враждебность, страх, отвращение, но точно не желание прижать его к любой удобной поверхности и выбить из него дух поцелуями, если только это не было сделано с целью осквернения. Не смесь нежного раздражения и чего-то близкого к поклонению. Демоны, конечно, не должны были впадать в депрессию из-за того, что ангел выглядел несчастным, а свет в его глазах цвета реки померк. В таких обстоятельствах невозможно было дотянуться до руки Азирафаэля.

***

Возможно, Азирафаэлю нужно было отвлечься. На следующий день Кроули мысленно пробежался по списку интересов Азирафаэля и забронировал (на самом деле забронировал) для них номер в отеле "Дю Вин" на Челтнемском литературном фестивале. - Я имею в виду, ты же не ожидаешь, что я буду слушать выступления, - сказал он, защищаясь, - но тебе понадобится кто-то, кто будет тебя возить. А в отеле отличная французская кухня и замечательные вина. Тебе понравится твой номер, в нём есть камин, кровать с балдахином, тропический душ и ванна с откидным верхом. Ты можешь повсюду оставлять книги. Азирафаэль кивнул, посмотрел на него грустными глазами и сказал: - Это очень любезно с твоей стороны. Но как насчёт тебя? Кроули прикусил губу. В его номере, который, по сути, был вторым лучшим, были двойные душевые кабины и двойные ванны, расположенные рядом друг с другом, и восьмифутовая кровать, и если бы он осмелился забронировать только один номер, не рискуя сорваться и потерять всё, то сделал бы это. От мысли о том, чтобы купаться рядом друг с другом, у него вспотели ладони. Азирафаэль даже не стал бы ходить, держась за руку, не говоря уже о том, чтобы принимать ванну вместе. И он выглядел таким чертовски отстранённым. Как всегда милый, как всегда очаровательный, но в миллионе миль отсюда. Когда вся эта мягкость превратилась в мрамор? - Я найду, чем заняться. Ну, фестиваль - это то, чего стоит ждать, - сказал Кроули с маниакальной жизнерадостностью, - ну, не книги. Но... - его голос затих, и он не смог сказать: "время наедине с тобой без вмешательства Рая и Ада, и, может быть, немного соблазнения и обещаний вечной преданности", - когда Азирафаэль лишь вежливо приподнял бровь.

***

Кроули появился на следующий день с шоколадными конфетами. И не просто с шоколадом. Коробка шоколадных конфет "Дебаув" и "Галле" от Le Royale 70. Азирафаэль съел две, словно для того, чтобы казаться вежливым, и предложил Кроули забрать остальное домой. - Ангел, тебе нехорошо? - он поднял руку, чтобы погладить Азирафаэля по щеке, чувствуя, что тот не просто излучает обычное ангельское сияние. Кроули много раз мечтал сделать именно это, и в его мечтах Азирафаэль наклонялся навстречу его прикосновению, позволял ему поглаживать свою щеку, наклоняться ближе... - Конечно, нет, - фыркнул Азирафаэль, отступая, - мы не болеем. А теперь, дорогой, мне нужно поработать. Кроули вернулся в свою квартиру, свернулся калачиком на потолке и запихивал в рот шоколадки, почти не чувствуя их вкуса. Постойте, может быть, в этом и была проблема. Он торопился, не смакуя. Глотал вино, едва прикусывал шоколад, каждый день приглашал ангела на свидание, как только появлялась возможность. Слишком быстро. Азирафаэль любил смаковать, задерживаться, наслаждаться, замедляться и выжимать из опыта каждую каплю удовольствия. Вероятно, он так же относился к ухаживаниям, даже после шести тысяч лет страданий и танцев вокруг друг друга. Вероятно, он был расстроен тем, что Кроули торопил события. Вероятно, он рассчитывал на неторопливый, размеренный роман, а меньше чем через неделю Кроули уже бронировал для них номер в одном отеле и подумывал о том, чтобы взяться за руки. Кроули содрогнулся от стыда. Верно. Он мог ехать медленно. Не на Бентли, конечно, но для Азирафаэля.

***

Он не появлялся целую неделю, пригласил Азирафаэля на приятный спокойный ужин в "Рилс", а когда они вернулись в книжный магазин, подарил Азирафаэлю билеты на фестиваль Гилберта и Салливана. Чтобы достать их в августе, потребовалось настоящее чудо, и он забронировал билеты на оба представления в Бакстоне и Харрогейте, безжалостно выгоняя туристов из их гостиничных номеров. Азирафаэль посмотрел на них, словно сбитый с толку. - Национальная труппа Гилберта и Салливана ставит "Терпение", - льстиво пропел Кроули, - ну же, всегда весело посмеяться над тем, каким позером был Оскар Уайльд. На самом деле он сам снабжал Гилберта большим количеством информации. Азирафаэль не смог скрыть лёгкого удивления от его возмущения. - Это нехорошо. Возможно, он был, э-э, драматичным, но его конец был очень печальным. - Все люди приходят к печальному концу, ангел. Ты же любишь "Гондольеров", ну же. Вспомни гавот. И не заставляй меня смотреть "Колдуна" в одиночестве, я могу быть изгнан в ад вместе с Джоном Веллингтоном Уэллсом во время ритуала в финальной сцене. Однажды я ходил на "Утопию", где актёры были на роликах. Знаешь, что я могу сделать с актёрами в роликах?» Тебе нужно защитить меня от них, а их - от меня, - теперь он умолял. Посмотреть на комическую оперу. Определённо, это не круто. И определённо противоречит его твёрдому решению не торопиться и не давить. - Полагаю, что да. Спасибо, что подумал обо мне, дорогой, - Азирафаэль вышел из Бентли. Кроули смотрел ему в затылок, беззвучно произнося: - Спасибо, что подумал обо мне, - и стараясь не броситься за ним, не обнять его за талию и не умолять.

***

- Ангел, - Кроули протянул руку и взял его за руки неделю спустя, когда они возвращались с прогулки, чтобы покормить уток. Руки Азирафаэля дрогнули, как будто он хотел отдернуть их, и ему пришлось заставить себя расслабиться. Кроули предпочёл бы, чтобы его пронзили клинком, смоченным в святой воде, - ты бы сказал мне, если бы что-то было не так, да? - Конечно, я бы так и сделал. Не глупи. - Твоя сторона... они не выходили на связь? - Я же говорил тебе, что сказал бы, если бы они были здесь, - Азирафаэль глубоко вздохнул и вздёрнул подбородок, - ты ведь мой лучший друг, не так ли? Кроули чувствовал, что должен был бы ликовать от радости. Это признание их связи было всем, чего он хотел на протяжении веков. Но с тех пор, как Азирафаэль посмотрел на него так в "Ритце", он позволил себе задуматься о том, что на самом деле может получить больше (и особенно о том, что этот холодный, грустный, отстранённый Азирафаэль не фигурировал в его мечтах), он посмотрел в эти любимые глаза. Холодный, грустный, напуганный Азирафаэль. Азирафаэль, прирожденный лжец. - Ты тоже мой лучший друг, ангел, хрипло сказал он и зажмурился, чтобы не поцеловать Азирафаэля в лоб, - на нашей стороне, верно? - Конечно, - сказал Азирафаэль, и мягкие черты его лица словно были вырезаны изо льда.

***

Как бы то ни было, Кроули посмотрел на это и, предположив, что он не ошибся, прочитав в многовековых взглядах, румянце и трепещущих ресницах то, что нужно, понял, что только одно может быть не так. Кроули на самом деле было всё равно, что его отделяет от Ада. Не то чтобы он был более предан другим демонам, чем они ему. Когда-то они все были бандой, Люцифер и его друзья, но после того, как их изгнали, всё быстро развалилось. Азирафаэль, с другой стороны, всегда был предан Небесам, даже когда обманывал их и изворачивался. Кроули не возражал против того, чтобы быть демоном, но Азирафаэль любил быть ангелом. Кроули знал, что Небеса могут творить ужасные вещи с людьми, и у них слишком много бумажной работы, как и у Ада, но он считал, что они всё равно лучше, по крайней мере, для Азирафаэля. В конце концов, его воспоминания о Рае до Падения были в основном о скуке, пении и творчестве. Всё, и Рай, и Ад, было скучным до появления людей. И Азирафаэля. Азирафаэль мог быть сложным и невероятно раздражающим, но он никогда не был скучным. Тогда Кроули был Азирафаэлем. Могу я ударить его? Продолжайте Просто, блядь, уже сдохни Кроули ещё сильнее съёжился, сосредоточившись на своей ярости. Как бы Азирафаэль справился с этим? Занервничал бы, расстроился? Заплакал? Или проявил бы то великолепное мужество, которое позволило ему вести себя так, будто Гавриил и Вельзевул были просто надоедливыми родителями на родительском собрании? В любом случае, это не имело бы значения. Они бы не просто убили его, а причинили ему боль, унизили его. Пусть бы какой-нибудь жалкий демон ударил его. Как Кроули мог доверить это Азирафаэлю? Он злобно откусил от чудом не зачерствевшего шоколада. Потому что он был эгоистичным чёртовым демоном и считал важным дать Азирафаэлю знать, чтобы тот не сожалел, не раскаивался, не хотел больше принадлежать Небесам, чтобы у него не было шансов быть кем-то другим, кроме как на стороне Кроули. Его. Бесполезно убеждать себя, что во всём виноваты Небеса. Кроули мог бы защитить Азирафаэля, оставив его в полном одиночестве, начиная с Эдема, если бы захотел. Вместо этого он пытался сохранить дружбу Азирафаэля. Эгоистичный чёртов ублюдок, Кроули погасил свет в этих сияющих глазах только потому, что тосковал по ангелу. Что ж, он сделает всё возможное, чтобы вернуть его. Он покажет этому ангелу, что он самое доброе существо в мире. Он будет баловать его, ухаживать за ним, льстить ему, брать его с собой, чтобы совершать чертовски добрые дела. Забудьте о медленном развитии отношений, он будет просто обожать его, не требуя ничего взамен. Не позволяя собственным эмоциям мешать. Просто бескорыстное восхищение. Когда-то он был ангелом. Он мог проявлять бескорыстие.

***

Он появился в книжном магазине с духами в руке. - Я купил тебе это, ангел, - сказал демон. Азирафаэль, который только что успешно отговорил одного коллекционера от покупки Библии, нахмурился, глядя на флакон. - Я знал, что тебе не нравится мой новый одеколон. - Нет-нет, дело не в этом. Просто это, это пахнет тобой. Как сосновая хвоя. Свежестью, пряностью и фруктами, как пирожные, которые ты так любишь, сладкие, тёплые и уютные, потому что ты такой хороший, ангел, это Рождество в бутылке, как и ты, и... Азирафаэль выглядел растерянным и потерянным, и Кроули не мог этого вынести. - ...и мне это нравится. Ты. Я люблю тебя. Тебе не нужен Рай, ангел, я позабочусь о тебе. Я люблю тебя. Эм, возьми духи, пожалуйста? Я чувствую себя глупо, протягивая их. Ради всего Сущего, Азирафаэль, перестань смотреть на меня и ударь меня, или женись на мне, или сделай что-нибудь ещё. - Жениться на тебе? - тихо спросил Азирафаэль. - Я имею в виду, что... только если ты хочешь, - Кроули запоздало вспомнил, что не собирался ничего просить у Азирафаэля, - или ударь меня, если так будет проще. Возможно, сейчас это было бы облегчением. - Я не думал... я думал, что, должно быть, ошибся... ты любишь меня? - Азирафаэль прижал руку к сердцу и выглядел чопорным, взволнованным и невыносимо очаровательным. - Конечно, чёрт возьми, я схожу с ума по тебе. - Это несправедливо! Это я страдал! - Азирафаэль раздражённо поджал губы, - ты не можешь просто прийти с флаконом одеколона и сказать, что всё это время это был ты. - Не смей отдавать мне это, ангел. Я тоскую по тебе с Эдемских времён. У меня есть право на первую тоску. - Вздор какой-то. Ты даже не хочешь пожать мне руку! Я протягиваю её, а ты засовываешь свою в карман! Кроули уставился на него. - И ты никогда не пытаешься поцеловать меня на ночь, как бы долго я ни тянул с выходом из машины. И ты забронировал два номера в отеле. И ты едва ли можешь выделить мне одну ночь в неделю из своего расписания. Я так сильно влюблен, что едва могу есть, а ты даже не придёшь со мной на литературную беседу, ты собираешься прятаться в своей машине и делать бог знает что. И ты просто угощаешь меня шоколадом, чтобы помириться, как будто я ребёнок. Мы вместе спасли мир. Кроули открыл рот, снова закрыл его. Попытался снова, сумел прохрипеть. В третий раз повезло. - Я отменю бронь на второй номер в отеле. На оба номера. - О, не утруждай себя ради меня. Я не хочу доставлять тебе неудобства. Это заявление, исходящее от Азирафаэля, было настолько возмутительным, что Кроули удалось взять себя в руки. - Разделить с тобой номер в отеле - не проблема, ангел. Я обещаю. А теперь о твоём предложении. - И ты называешь это предложением? Кроули задумался. - Да? Где-то там точно были слова "выходи за меня". - О, - Азирафаэль покраснел, - ну, э-э-э. Да. - Да? - повторил Кроули. - Да! - глаза Азирафаэля сияли невероятно ярко, и всё пахло сосновыми иголками. О, он уронил одеколон, и тот разбился, но это не имело значения, потому что его ангел наконец-то был в его объятиях, его губы были тёплыми, сладкими, нетерпеливыми и, прежде всего, любящими, и он отвечал на каждый поцелуй новым поцелуем. Один из посетителей начал хлопать в ладоши, но Кроули даже не обратил на это внимания, чтобы проклясть его.