Одуванчик

      Время как череда сменяющихся неудач. Шаг за шагом. Провал за провалом.       Тик-так-тик-так       Всему в этом мире приходит конец. Детству, молодости, влюбленности, терпению, смирению и…браку.       Тик-так-тик-так       Время изменяется по-разному: длинной гневной тирадой отца, тысячами оскорблений, сотнями проклятий, увесистыми сестринскими рыданиями и золотым ободочком, снятым с безымянного пальца.       Тик-так-тик-так       А еще время измеряется большой и шершавой ладонью, что держит уверенно и, переплетая пальцы, прячет за своей спиной. Прячет от проклятий и криков, прячет от отцовской костлявой руки и ведёт к выходу из особняка. Уверенно. Показательно прижимая к себе, с улыбкой, глядя на неё через плечо.       Суна раньше никогда не замечала, что он такой сильный, а она, оказывается, настолько маленькая возле него, что он может укрыть её от всего мира своей широкой надежной спиной. Думала, неуклюжий медвежонок, не замечала этого шрама над бровью и всё смеялась над его глупыми шутками, потому что глупыми они вовсе не были и смеялась она искренне. Единственная.       — Этой проседи у тебя раньше не было, — Суна ведёт пальчиком по робко проступающему серебристому узору на висках, — или я не замечала.       Ферит перехватывает ее руку, нежную, фарфоровую, что светится переплетением зеленовато-синих вен, и целует пальчики, ластится к ней небритой щекой и так спокойно дышит, что сердце у Суны готово разорваться от этой нежности.       И он разный, такой разный. И смотрит так пронзительно.       В ваших деньгах, в ваших связях, благородстве и благословение мы не нуждаемся.       — Суна, у меня ведь ничего нет, совсем.       — И что? У меня уже всё было, Ферит. Деньги, власть, красивая одежда, прислуга и? Стала я от этого счастливой? Едва ли не залезла в петлю.       Вы сгниете на третий же день. Аллах не даст вам счастья. Предателям нет покоя ни на земле, ни на небе.       — Будешь готовить мне чечевичный суп и ждать с работы? — улыбается ей до талой нежности, что растекается между ними.       — Буду.       — И нам, наверное, придётся уехать.       — Ну, что ж… терять нам нечего. Только, Ферит, ты же знаешь, у меня есть прошлое… — все её сомнения прячутся между губ, немного робко, но пронзительно до взбунтовавшихся мурашек по всему телу.       Да ты посмотри на неё? Кто она? Кто? Трижды бракованный товар, гнилая от макушки до кончиков пят. Предала мужа, сестру, предаст и тебя.       — Кто без прошлого, Суна? Или я лучше? Плевал я на твоё прошлое, мне важно настоящее и будущее. Мы с тобой одной масти. Ты да я, — касается костяшками пальцев тонких девичьих скул и прижимает к широкой груди,       — И одним грехом, — под её пальчиками гулко бьется его сердце.       Он муж твоей сестры, муж! Сколько у него таких было? Ты видела? На что ты рассчитываешь? Что с тобой будет по-другому? Что с тобой он вдруг откажется от всего, от чего не смог отказаться ни с Пелин, ни с Сейран, ни с Дияр?       — Судьбой, Суна, судьбой.       Тик-так-тик-так       Время всегда берёт своё начало, не зная отведённого ему конца.