Маяк

Мимо неба не пролетишь, Бояться не нужно       — Ваша кровь чиста! Все без исключения ваши предки были благороднейшими волшебниками, на протяжении веков они чтили своё знатное происхождение... — красивые черты лица Тома Реддла едва заметно искажаются в холодном выражении презрительной жестокости, — Так почему же сейчас мы, их потомки, ставим в один ряд с собой тех, кто до одиннадцати лет даже не слышал о волшебстве? Почему мы оскверняем чистую кровь связями с теми, кто не понимает всё благородство магических семей? Почему выдающиеся волшебники вынуждены скрываться, как в изгнании, ради благополучия маглов?..       Регулус украдкой оглядывается. Чистокровные маги замерли в центре сияющего зала поместья Лестрейнджей. Мать стоит, как всегда величаво выпрямив спину, отец горделиво приосанился рядом с ней. Беллатриса с несвойственной ей внимательностью неотрывно смотрит на Реддла, и Регулус замечает странное подобострастное выражение на её лице. Ей не идёт. Родольфус держит Беллу под руку, но Регулус видит дистанцию между ними. Лицо Лестрейнджа тоже окаменело в покорном внимании.       Звучный голос Волан-де-Морта врезается в воцарившуюся тишину, словно нож в масло. Он говорит долго, будто читает проповедь, его глаза пылают, и Регулусу кажется, что эти горящие глаза зорко следят за каждым из собравшихся. Маги ловят каждое его слово, и пока Реддл продолжает говорить о величии чистокровных родов, сердце Регулуса наполняется гордостью. Весна над миром горит, Смотри! Смотри!       Плотная пелена облаков неторопливо плывёт по сумеречному небу, отражаясь в спокойной глади Чёрного озера. По воде кружатся лепестки, падающие с цветущих деревьев на берегу.       Едва заметное течение уносит их, но ветви слегка колышутся от порывов тёплого ветра и роняют в воду новые лепестки, которые принимаются кружиться в вальсе по безмятежной глади озера, пока течение не затянет на дно и их.       Регулус вздыхает, когда лепесток, за которым он внимательно наблюдает уже пять минут, скрывается в тёмной воде. Регулус любит бывать здесь вечерами в одиночестве. Ему жизненно необходимо отдыхать от шумного Хогвартса, где даже в спальне постоянно кто-то разговаривает. Он вдыхает прохладный весенний воздух, пропитанный сладковатым запахом цветущих вишен, и медленно идёт по берегу в сторону замка. Когда Регулус оборачивается, чтобы бросить последний взгляд на озеро, ему кажется, что чёрная гладь — это небо, усеянное миллионами звёзд-лепестков.       Хогвартс встречает его теплом. Регулус спешит в гостиную Слизерина по тёмным коридорам, не зажигая палочку. До отбоя осталось меньше получаса. Он слышит приглушённые голоса в комнате, и, когда он отворяет скрипучую дверь, говорящие замолкают.       — А, это ты, Рег, — восклицает Рабастан, и его лицо расслабляется.       Он сидит с ногами на кровати, держа в руках газету. Регулус садится на пол между Эваном Розье и Джейкобом Макнейром, заинтересованно глядя на раскрытую газету на коленях Лестрейнджа. Тот ловит его взгляд и протягивает ему свежий номер Ежедневного пророка.       — Тёмный Лорд напал на укрытие Дамблдора на севере, в Инвернессе, там ещё целая лаборатория была. Всех одним махом накрыли! Ух и резня была, мне Люц рассказывал, — восторженно поясняет Рабастан, пока Регулус изучает статью, оканчивающуюся длинным списком погибших, преимущественно маглорождённых.       — Люциус говорит, сейчас рейды пойдут по всему северу, туда ведь переселяют грязнокровок, — неприятно усмехнувшись, добавляет Эван.       — И правильно, седьмой год мне глаза мозолят, — ворчит Джейкоб, доставая из-под кровати запылённую бутылку, — считаю, такое событие надо отметить! Посмотрим, что на это скажет Дамблдор.       Регулус принимает из рук Макнейра бокал и молча делает глоток терпкого вина. Заметив его задумчивое настроение, однокурсники не пытаются втянуть его в беседу. Втроём они строят теории о дальнейших планах Тёмного Лорда, время от времени отпуская злые шуточки о грязнокровках.       Когда они расползаются по кроватям, далеко за полночь. Регулус поднимается с пола вместе со всеми и тихо бормочет, ни к кому конкретно не обращаясь:       — Не слишком ли...       — Чего? — отзывается Розье со своей кровати.       — Ничего. — быстро отвечает Регулус, в голове начинает проясняться — Спокойной ночи, говорю. Маяк не выбирает, кому светить, Он просто рушит тьму       Сириус ненавидит опаздывать. Особенно на собрания Ордена, где к нему и без того относятся с подозрением: Блэк всё-таки. Вот и сейчас он ловит на себе несколько подозрительных взглядов старших орденцев и один недовольный — от Кингсли, который прервался на полуслове.       Сириус поспешно занимает свободное кресло, которое приберёг для него Ремус, а рядом с ним падает Джеймс, из-за непунктуальности которого они и опоздали.       Кингсли кратко просвещает их о потерях после налёта Пожирателей, отмечает, что теперь необходимо дислоцировать раненых в другие убежища, ведь укрытия на севере страны перестали быть надёжными.       — Но мы не сможем переместить всех без шума и пыли. Шотландия и так почти вся под контролем Пожирателей, — здраво подмечает Эммелина Вэнс.       — Значит, примем бой. — холодно отвечает Кингсли, — Мы не можем ждать, пока Волан-де-Морт найдёт остальные госпитали и лаборатории.       — А маглы? Это же мирный магловский город! — вскидывается Поттер.       — Когда появятся Пожиратели — не если, а когда, прошу заметить, — уточняет Кингсли, — отдельная группа должна увести их вот сюда, чтобы расчистить путь для перемещения раненых и обезопасить горожан от вторжения.       Перед ним лежит карта Шотландии, на которой красными точками отмечены госпитали и приюты. Бруствер проводит пальцем от самой жирной красной точки к пустому пространству в отдалении от жилого квартала.       — Операция опасная, но необходимо действовать быстро. Мы должны опередить Пожирателей. — жёстко говорит он, обводя присутствующих тяжёлым взглядом. — Нужны добровольцы в группу на отвлекающий манёвр.       — Я пойду! — одновременно говорят Сириус и Джеймс.       Вслед за ними вызываются другие орденцы. Аластор Грюм одобрительно качает головой, глядя на своих самых младших учеников, рвущихся в бой и предлагающих самые рискованные для них самих стратегии, которые позволят провести операцию с наименьшими потерями мирных жителей. Свети и ты!       Сердце Регулуса бешено бьётся. Ему кажется, что оно стучит с такой же громкостью, как и его ботинки по мостовой ночного города. Завтра ему предстоит первое масштабное задание, и Регулусу не спится. Ему важно показать себя с лучшей стороны, не зря же его взяли на операцию по разведке и возможному перехвату отряда Ордена Феникса. Волан-де-Морт заметил подозрительную активность в магловском районе Абердина и направил группу Пожирателей в город. Как им сообщили, со дня на день здесь предполагается крупная операция.       Жаркий зной наконец уступает приятной прохладе. Регулус чувствует, как голова просветляется, а тревога немного отступает, хотя пальцы всё так же крепко сжимают рукоятку волшебной палочки. Он заворачивает за угол, и почти врезается в чью-то тёмную фигуру.       — Реджи? — удивлённо произносит до боли знакомый голос.       Сердце Регулуса пропускает удар.       Через секунду удивление на лице Сириуса сменяется холодной отстранённостью, он тихо спрашивает:       — Значит, ты теперь с ними? — в его глазах плещется боль.       — Сириус... — неуверенно начинает Регулус.       — Что ж, извини, нам не по пути, — Сириус повышает голос, не давая перебить себя, — я думал, ты будешь умнее и поймёшь своими промытыми мозгами, что творит ваш Лорд, скольких он уже убил вашими руками, заботясь только о своём величии. Я не хочу иметь с тобой ничего общего.       Неподдельная злость в его глазах пугает Регулуса. Он видит, что Сириус вот-вот уйдёт, как обычно уходит — не оборачиваясь и навсегда, и предпринимает жалкую попытку его остановить.       — Сириус, я же твой брат, послушай...       — Ты мне не брат — сухо бросает Сириус через плечо и скрывается в темноте. Что же ты стоишь?       Регулусу кажется, что из лёгких вышел весь воздух и он больше никогда не сможет дышать. Он замирает посреди улицы под тусклым светом фонаря, забыв о том, что его могут увидеть и что ему предстоит первое серьёзное боевое задание. Время как будто остановилось, забрав всё в этом мире, но оставив только тупую боль за рёбрами.       Внезапно Регулус слышит приглушённый крик и вздрагивает. Оглядывается по сторонам, будто только осознав, где находится. До него доносятся голоса и смех. Мягко ступая по неровным камням мостовой, Регулус почти бесшумно приближается к источнику звука. Он распознаёт заглушающие чары на узком тёмном переулке, примыкающем к улице, и крепче сжимает палочку, осторожно выглядывая из-за стены.       Три фигуры в тёмных мантиях почти сливаются с темнотой, и Регулус напрягает зрение, пытаясь понять, что они делают. Он не может разобрать слов, но отчётливо слышит громкий смех и улавливает запах алкоголя. Красная вспышка на мгновение освещает лица в масках и очерчивает силуэт человека на земле у их ног. В следующее мгновение тело взмывает в воздух, зависает вниз головой, и Регулус понимает, что это магловская женщина средних лет. Её рот раскрыт в немом крике, на лице застыло выражение ужаса и удивления. Под пьяный гогот фигур в масках она тяжело падает на землю, до Регулуса доносится вопль “Империо!”, и женщина медленно встаёт на ноги, а затем снова опускается в поклоне до земли.       Регулус чувствует подступающий к горлу комок тошноты. Внезапно женщина поднимает голову и встречается с ним взглядом. Она смотрит на него, и её лицо искажается в ещё большем ужасе. Регулус резко отступает за скрывающую его стену, стремительно разворачивается и уходит, срываясь на бег и абсолютно не заботясь о том, что его ботинки оглушительно грохочут по мостовой. Улицы залиты огнём И ультрафиолетом — Это горят наши сердца! Смотри! Смотри!       Вчерашний зной внезапно сменился влажной пасмурностью: “Как в болоте” — нервно комментирует Рабастан, пока они занимают позиции. Регулус не слушает его, то и дело вспоминая ночную прогулку. “Ты мне не брат“ — эхом отзывается в голове. Сириус здесь. “Мерлин, только бы не столкнуться с ним” — отчаянно шепчет Регулус, поправляя маску Пожирателя.       Люциус предполагает, что операция Ордена назначена на раннее утро. Они выжидают, и чем ярче становятся солнечные лучи, тем выше поднимается волна тревоги в сердце Регулуса, грозясь захлестнуть его с головой.       — Идут! — наконец негромко говорит Яксли над ухом.       Регулус замечает фигуры орденцев, тихими хлопками трансгрессии разрезающих тишину хмурого утра. Сириуса среди них нет. Регулус бесстрашно бросается в бой, они теснят мракоборцев вглубь города, согласно плану.       Удара в спину не ждали. Регулус едва не пропускает проклятие, летящее откуда-то сбоку, успевает уклониться — не зря Белла тренировала, — и стремительно оборачивается. Это подкрепление. Регулус понимает, что дело плохо, когда соперники начинают теснить их с двух сторон. Он сражается сразу с двумя орденцами, вынужденно отступая от города.       Пожиратели Смерти злятся. Такого количества зелёных вспышек убивающих проклятий Регулус ещё не видел. Боковым зрением он видит, как вокруг падают люди, слышит стоны и крики боли. Орден Феникса отнюдь не святой, хоть и выступает с гуманистическими идеями о мире и предлагает брататься с маглами, не понимая, что это разрушит весь магический мир. Регулус думает об этом, и злость разгорается внутри него ещё сильнее. Он встречается взглядом с кем-то из Ордена и видит в расширенных зрачках противника отражение лютой ненависти, горящей в его собственных глазах. Пелена будто застилает его взгляд, и Регулус бросает проклятия почти бездумно, забыв о вчерашнем волнении и опасениях насчёт предстоящей стычки — боевые проклятия никогда не были его сильной стороной.       С удвоенной силой он движется по полю боя, словно танцует, яростно кидаясь тёмными проклятиями. Соперник послушно отступает, хотя Регулус не успел нанести ему серьёзных повреждений, бросает быстрый взгляд ему за спину, и Регулус молниеносно оборачивается. Его сносит волной искр, вырвавшихся из чужой волшебной палочки, и в глазах темнеет. Те, кто брал пример с маяка, Вдруг сами стали светом И оторвались от земли       Регулус чувствует, что его волочат по земле. Он с трудом приоткрывает глаза. Всё расплывается в красном мареве перед ним, а лёгкие, кажется, вот-вот разорвутся от прогорклого дыма вокруг. Кто-то упорно продолжает тащить его в сторону от объятого Адским пламенем города. Наконец глаза перестают слезиться от дыма, Регулус падает на землю, но заставляет себя поднять голову и оглядеться.       Из плотного дыма выступает чей-то силуэт. Кто-то окружает их светящимся щитом, защищая от гари, и он узнаёт Фабиана Пруэтта. Фабиан ошеломлённо смотрит на него, Регулус инстинктивно пытается нащупать маску на лице и понимает, что она слетела, когда он был без сознания. Регулус пытается подняться на ноги, шарит руками вокруг в поисках палочки, но резкая боль будто взрывает его голову, и он падает на землю, не в силах удержаться в сознании. В голове проносится позорно трусливая мысль, что его сейчас убьют, и темнота снова застилает глаза. Что же ты стоишь?       Регулус встряхивает головой и помешивает ярко-синее дымящееся зелье в котле, отгоняя воспоминания трёхмесячной давности. Пожиратели нашли его на безопасном расстоянии от горящего города, живого и относительно невредимого. Он долго пытался понять, почему Пруэтт не убил его на месте или не захватил в плен, чтобы выпытать информацию. Регулус не любит бывать в поместье Малфоев, где Беллатриса каждую неделю устраивает допросы с пристрастием пленённым орденцам.       Тихий треск кажется оглушительным в тишине пустого дома. Регулус отпрыгивает от котла, разгибая онемевшую спину, и настороженно оглядывается. Он не сразу замечает очертания скрюченной фигуры в углу.       — Кричер? — Регулус шепчет неожиданно севшим голосом.       — Х-хозяин Регулус... — едва слышно произносит домовой эльф, не поднимая головы.       — Тебе плохо? — вопрос звучит невероятно глупо, — Что случилось, Кричер?       — Кричер выполнил задание мастера Регулуса. Тёмный Лорд отвёл Кричера в пещеру и велел пить зелье из чаши... — неожиданно эльф срывается на вой. — Кричер думал, что умрёт там, но выполнит задание... Кричер пил и пил зелье из чаши, горел изнутри и звал хозяина Регулуса и хозяюшку Вальбургу.       Эльф трясётся всем телом, его глаза закатываются, и Регулус пугается, что он сейчас умрёт. Однако эльф, явно пересиливая себя, продолжает говорить, а его голос то и дело срывается.       — Тё-тёмный Лорд смеялся, когда Кричер выпил всё зелье до дна, а потом бросил в чашу медальон и оставил Кричера на острове. Кричер хотел воды, в озере была вода... Инферналы... — невнятно бормочет эльф, и дрожь бьёт его так сильно, что Регулус невольно задаётся вопросом, не эпилепсия ли это, — Кричер не мог ослушаться приказа хозяина и вернулся домой...       — Кричер... — голос Регулуса едва слышно дрожит — приказываю тебе не выходить из дома и никому не рассказывать об этом.       Он хочет сказать что-то ещё, но горло перехватывает судорогой, и домовой эльф поспешно кланяется и трансгрессирует в свою каморку.       Зелье выкипает из котла на столе, но Регулус не замечает. Он чувствует, что пазл в его голове сложился, как будто он нашёл недостающую деталь. Как будто он прозрел. Сломать привычный порядок вещей! Изменить надоевшей истории ход!       — Люмос.       Регулус крадётся по неуютным коридорам поместья Малфоев, освещая их тусклым огоньком на конце волшебной палочки. Наконец он находит огромную библиотеку. Пальцы нервно бегут по корешкам старых книг и, чуть дрогнув, замирают, когда он находит нужную.       “Тайны наитемнейшего искусства” — золотые буквы бликуют под светом волшебной палочки, когда Регулус накладывает чары уменьшения и, воровато оглянувшись, прячет единственный экземпляр самого полного справочника по тёмной магии в карман.       Его глаза лихорадочно бегают по строкам, буквы прыгают, когда он дочитывает трактат, холодея от ужаса. “Волшебник, разделивший свою душу, помимо внутренних, претерпевает внешние изменения: черты лица искажаются, белки глаз приобретают кровавый цвет, зрачки находятся в постоянно суженном состоянии...” Невольно Регулус переводит взгляд на газетные вырезки, которые он давно приклеил над кроватью: на каждой из них Волан-де-Морт. Регулусу не нужно прилагать усилия, чтобы отследить страшные изменения. Это время любви и бессонных ночей       Первые лучи восходящего солнца робко пробиваются сквозь тяжёлые шторы изумрудного цвета. Регулус неподвижно лежит на безупречно белой простыне, приятно холодящей кожу.       Осознание того, как сильно он ошибся, сдавливает грудную клетку так, что тяжело дышать. Он медленно поворачивает голову, щурится от ещё неяркого солнечного света. Взгляд падает на колдографию на прикроватной тумбочке. Семь улыбающихся игроков команды Слизерина по квиддичу расслабленно позируют после выигранного матча. Регулус находит на снимке самого себя: худого мальчишку в слизеринской форме, сидящего в самом центре, на месте ловца. Он счастливо улыбается своей победе в окружении людей, с которыми его связывает игра в квиддич и чьи взгляды он безоговорочно разделяет. Губы Регулуса кривятся в горькой усмешке — слабом отражении той уверенной сияющей улыбки на колдографии, когда он слепо верил идеям одержимого безумца, жизнь казалась понятной, а решения — правильными.       “Сириус всегда был прав” — ехидно напоминает внутренний голос, и он болезненно морщится, отворачиваясь от снимка, устало закрывает глаза в очередной попытке уснуть за эту ночь. Болезненная, тревожная дремота медленно затягивает его, когда резкое “ты мне не брат” эхом проносится в голове, отдаваясь болью в сердце.       Регулус стремительно встаёт с кровати, пошатнувшись, тяжело падает на стул с резной спинкой у письменного стола. Перо скрипит по плотной бумаге, когда он, сжимая его до боли в пальцах, выводит аккуратным каллиграфическим почерком свою подпись под сумбурным письмом Волан-де-Морту.       Какое-то время Регулус неподвижно сидит, словно в прострации, затем медленно, как будто превозмогая боль во всём теле, встаёт и подходит к настенному зеркалу.       Он видит своё усталое, бледное лицо в отражении, заглядывает в покрасневшие от недосыпа глаза. Тёмные. Пустые. Угасшие. Регулус приглаживает растрёпанные волосы, окидывает последним безразличным взглядом своё отражение в зеркале и, через силу подняв голову и расправив плечи, выходит из комнаты. Настоящий Блэк не опаздывает к завтраку.       Сириус наблюдает, как Андромеда неторопливо разливает травяной чай по чашкам. Говорить не хочется — ему давно не было так легко и спокойно, совсем как в доме Поттеров когда-то. К тому же, шуметь чревато: они с огромным трудом уложили неугомонную Дору поспать хоть полчасика. Сириус не представляет, как кузина с ней справляется в одиночку, когда Тед на заданиях Ордена Феникса.       — Мы с Цисси помирились, — вдруг немного смущённо говорит Андромеда.       Сириус молча приподнимает бровь, ожидая подробностей.       — Она написала мне письмо, попросила встретиться в магловском пабе. Теду сказала, — опережает вопрос Андромеда, — мы поговорили по душам...       — Ты уверена, что Люциус не использует её, чтобы втереться к нам в доверие? — настороженно спрашивает Сириус. — Она замужем за Пожирателем Смерти.       — Я помню, сколько она плакала перед свадьбой, — Андромеда строго смотрит ему в глаза, — их отношения не слишком изменились с тех пор. И это моя сестра, не забывай, пожалуйста. Она ни о чём не спрашивала, и сама толком ничего не знает ни о планах, ни об операциях Пожирателей, только видит их на приёмах в поместье.       Она замолкает. На её лице отчетливо видна внутренняя борьба с собой, но она молчит.       — Цисси видела Регулуса, — наконец произносит Андромеда, внимательно глядя на кузена.       Тишина надолго повисает в воздухе, настолько плотная и напряжённая, что они почти физически чувствуют её. Вопрос срывается с губ Сириуса с неожиданной лёгкостью.       — Как он? Вопреки. Назло. Наоборот.       — Кричер, — Регулус тихо стучит в каморку домового эльфа, и через секунду тот предстаёт перед ним, — отведи меня в пещеру.       — Хозяин Регулус, Кричер думал, что умрёт там, Кричеру было очень плохо, Кричер больше не пойдёт туда! — на одном дыхании выпаливает Кричер.       Через секунду его глаза наполняются ужасом, он вытаскивает из каморки кочергу и начинает лупить себя ею.       — Кричер плохой! Кричер посмел возразить хозяину Регулусу! — вопит он.       Регулус едва успевает наложить заглушающие чары на спящий дом и выхватывает из рук эльфа кочергу.       — Прекрати избивать себя, — его голос становится жёстче, — отведи меня в пещеру.       Кричер смотрит на него большими испуганными глазами, протягивает руку и трансгрессирует.       Ледяной ветер треплет отросшие волосы Регулуса, когда они идут вдоль туманного берега под грохот прибоя. Жерло пещеры зловеще чернеет впереди.       Он неутомимо гребёт вёслами, осторожно рассекая обманчиво спокойную чёрную гладь озера, пока нос лодки не ударяется о берег.       — Хозяин Регулус, зелье... — Кричер замолкает на полуслове.       — Ты не будешь пить его.       Бледное, почти белое лицо Регулуса как будто светится в полумраке пещеры. Он достаёт из складок мантии блестящий предмет.       — А теперь слушай внимательно. Когда чаша будет пуста, ты заберёшь медальон и положишь на его место вот этот. Сейчас я выпью зелье, а ты мне поможешь.       Регулус дожидается от Кричера слабого кивка и продолжает:       — Если... — горло перехватывает спазмом, — если со мной что-то случится, твоя задача вынести медальон отсюда и уничтожить его. Что бы ни было, достань медальон и возвращайся домой. Это приказ.       Он выжидающе смотрит на домового эльфа, пока тот снова не кивает.       — Не говори никому о моём задании. Даже матушке. Не подставляй под удар мою семью. Понял меня?       Кричер, как в замедленной съёмке, кивает в третий раз, а его глаза наполняются ужасом.       Регулусу уже не страшно.       Он осушает первый кубок. Сломай привычный порядок вещей, Измени надоевшей истории ход       — А что там наш маленький Пожиратель Смерти? Давно о его подвигах не слышно, — с деланной небрежностью спрашивает Сириус и отпивает горячий чай, пряча лицо за чашкой.       Обычно Андромеда понимающе усмехается на его колкости в адрес брата и с готовностью рассказывает всё, что узнает о нём от Нарциссы, с которой они поддерживают связь. Сейчас Андромеда молчит. Сириус недоумённо вглядывается в её застывшее лицо, чувствуя, как всё внутри холодеет, и не решается прервать затянувшееся молчание.       — Регулус умер — глухо произносит она, не глядя на него.       Регулус умер... Умер... — бьёт набатом в голове Сириуса.       — Когда? — с трудом выдавливает он.       — Три недели назад. — Андромеда смотрит в сторону. — Разве тебе не передали?       Его даже на похороны не позвали.       — Кто тебе сказал? — Сириус игнорирует заданный вопрос.       — Нарцисса.       Сириус молча выходит на веранду. Его трясёт, и он не уверен, что это от ледяного декабрьского ветра. Пустота в груди отдаётся тупой болью в сердце. Нестерпимо хочется курить. Привычным движением Сириус зажигает сигарету, затягивается, и лёгкие наполняются горьким дымом. Он медленно выдыхает, глядя, как облачко сигаретного дыма растворяется в воздухе. Глаза предательски щиплет, и Сириус запрокидывает голову, разглядывая белоснежные облака, неспешно плывущие по небу. Он знает, что проплачет всю ночь.       Дверь скрипит, но он даже не оборачивается. Тёплые пальцы Андромеды осторожно сжимают его холодную руку. Сириус не знает, сколько они так стоят. Перед глазами снова и снова встаёт улыбающееся лицо Регулуса, Сириус старательно отгоняет навязчивые воспоминания, но Регулус не желает покидать его голову.       Не смог. Не переубедил. Не спас.       — Глупый маменькин сынок, — неожиданно зло цедит Сириус и, наткнувшись на взгляд Андромеды, чуть спокойнее говорит, — я пойду, Меда.       Андромеда отпускает его руку, порывисто обнимает его и так же быстро отстраняется, кивая на прощание.       Снег тихо скрипит под ногами, когда Сириус спускается с крыльца и уходит не оборачиваясь. Сейчас он вернётся в штаб-квартиру и снова будет шутить, подбадривая окружающих, смеяться и продумывать стратегии будущих операций. Как будто это не он сегодня потерял брата. Если я гореть не буду, Если ты гореть не будешь, Если мы гореть не будем, Кто тогда рассеет тьму?