Чарли Э.

      В первое время он не обращал на Эванс внимание. Ведь она служила не более, чем фоном. Непримечательная беженка, что перевелась к ним из-за Грин-де-Вальда. Эта новость не вызывала удивление, в конце концов это не первый случай.       Он не вникал и в недовольные речи Яксли о ней. Оказалось что Эванс за словом в карман не лезет, и легко может осадить Хьюберта, что жутко не устраивало последнего. Том в это не лез, считая стычки глупостью. Если Яксли не может заткнуть какую-то наглую полукровку с Гриффиндора, то с чего он решил, что заслуживает быть в обществе Вальпургиевых рыцарей?       Единственное, из-за чего он запомнил её фамилию, так это из-за пристального внимания. Чувствуя лёгкое жжение в затылке, он уже знал, что это Эванс пожирала его глазами. Будто отвести взгляд от него — физически невозможно.       Лишь когда Том показывал, что её заинтересованность не осталась незамеченной, и с доброжелательной улыбкой задавал один и тот же вопрос:       — Тебе что-то нужно?       Эванс отрицательно качала головой, и отворачивалась от него.       Том был не одним, кто заметил к себе такой интерес. Абраксас — его верный последователь, и скользкий друг, тоже это видел. Он пытался анализировать эти взгляды, всячески ища причину.       — Может она влюблена? По другому я не могу это объяснить. — предполагал он, задумчиво подпирая голову.       — Абраксас, ты ведь знаешь что время — золото? Не трать его понапрасну, страдая бессмыслицей. — этих слов оказалось достаточно, чтобы Абраксас прекратил строить теории, и переключил внимание на учёбу.       Но признаться, Том возвращал себя к его словам, когда встречался с Эванс. И признавал, что Абраксас ошибся. Он знает, как выглядят влюблённые. Они смотрят через призму чувств, едва ли не заглядывают в рот объекту симпатии, что всегда вызывало омерзении со стороны Тома. Эванс же не тянула на его поклонницу от слова совсем.       Те взгляды, которыми его награждает Эванс, Том отчётливо знает. Он видел их у себя в отражении. За такими взглядами следует смерть, что было символично для Эванс. Её светло-зелёные глаза были подобно лучу от Авады Кедавры.

***

      Он бы продолжал считать её пустым местом, не заслуживающим его внимания, если бы не один случай на ЗоТи. В тот день у них было практическое задание в парах с гриффиндорцами, где главная цель — вывести противника из строя.       Не секрет, что Вальпургиевы рыцари превосходили остальных студентов в школе. В этом была заслуга Тома, что в свободное время тренировал и учил тёмной магии своё проверенное окружение. Поэтому проигрыш Эйвери был для него неожиданностью. Не просто неожиданностью, но и причиной для гнева.       Он проиграл Эванс.       Эванс, ранее никак не выделяющаяся на ЗоТи. Эванс, всегда сидевшая на последней парте, и не показывающая хоть какие-то знания. Эванс, сдающая пустые домашние задания. Это распространялось не только на защиту, но и на все остальные предметы, за что она и получила ярлык бездарности.       И эта бездарность Эванс, без каких либо затруднений расправилась с Эйвери, будто тот был не более, чем простым манекеном. И это заставляет задуматься, откуда у неё такой большой боевой опыт в раннем возрасте. Потому что так просто и едва ли не играючи атаковать, и ловко уворачиваться от заклинаний для человека, не участвующему в сражениях было невозможно.       И это заставило присмотреться к ней повнимательнее, делая вывод, что Чарли Эванс — странная.       Именно странная, не похожая на остальных студенток Хогварста. Она плюёт на учёбу, даже не пытаясь это скрыть, не знает манер и этикета, как полагается юным девицам, и всё свободное время проводит в библиотеке.       Она всегда выбирает дальние и безлюдные места. Прямо как и она сама, такая же далёкая и недосягаемая. Эванс почти ни с кем не общается, лишь изредка её можно встретить в Хогсмиде в компании Пруэттов. Это не свойственно гриффиндорцам. На памяти Тома они всегда слишком громкие и бойкие, а Эванс будто по ошибке туда распределили.       Иногда он сомневался в том, что Эванс вообще живая. В те моменты когда её глаза не плескались в необъяснимой ненависти к нему, они были накрыты густой пеленой безразличия. Словно она уже проживала эту жизнь раз за разом, и не осталось никаких эмоций — дементор все высосал.       — Добрый вечер Чарли. — обращается он к ней со своей фирменной улыбкой, садясь напротив неё.       Он не понимает почему она накладывает чары иллюзии. Том не стал мелочиться, он сразу узнал список всех книг, которые Эванс брала за последние несколько недель. Благо его хорошие отношения с мадам Пинс и умение грамотно использовать слова позволили сделать это без труда.       И признаться честно, Том был разочарован. Все книги были связаны с путешествиями во времени, и там не было никакой литературы по астрономии, которую она держит в руках.       Почему она так глупо тратит время, интересуясь темой времени и перемещения? И зачем скрывает, пользуясь иллюзорными чарами?       — Тебе что-то нужно Реддл? — сухо спрашивает она, не выпуская книгу из рук.       Такая показательная незаинтересованность в разговоре раздражает, но Том терпелив. Он продолжает миролюбивым тоном передавать слова старика Диппета касаемо успеваемости Эванс.       — Знания по астрономии очень важны, — с насмешкой говорит он, — но когда с тобой разговаривают, будь добра отложить книгу.       Эванс с неохотой захлопывает её, и лениво переводит взгляд на Тома, будто только сейчас признавая его присутствие.       Она его ровесница, но ей легко можно накинуть пару годиков, она выглядит взрослее остальных. И это толи из-за впалых щёк вкупе с острыми чертами лица, либо же просто из-за своего болезненного бледного вида.       Он не прерывая зрительного контакта с ней, отдаёт в руки свёрнутый пергамент. На её приподнятые тонкие брови поясняет       — Это график профессоров, когда они свободны, и могут потратить время на таких студентов как ты.       Эванс внимательно рассматривает пергамент, будто стремится найти в нём что-то подозрительное. В сумку не кладёт, небрежно откидывает в сторону.       — Советую не пренебрегать этим шансом. Тот факт что ты беженка не значит, что на твою низкую успеваемость будут закрывать глаза. — Он прощается с ней, не забывая пожелать хорошего вечера, и быстрым шагом покидает библиотеку.       Чарли откидывается на спинку стула, слабо улыбаясь. Тот факт, что попытка Реддла заглянуть ей в голову с помощью зрительного контакта — провалилась, приносил хоть и маленький, но привкус победы.

***

      — У тебя хорошие боевые навыки. — издалека начинает Том. — Собираешься их дальше развивать?       Совершенно случайно Эванс оказалась с ним в паре на зельеварении. Сейчас же она перечитывала состав Летейского эликсира, пока он медленно помешивал котёл.       Их партнерство её не устраивало, и это было видно по выражению лица. И Тома интересует вопрос, откуда такая неприязнь к нему?       — Наверное.       Её ответы неохотные, холодные. Будто её с силой заставляют говорить с ним. На красивую внешность она не ведётся, от невинных прикосновений к рукам еле заметно морщится, на безобидные комплименты бледнеет, а глаза подозрительно прищуриваются. Это не та реакция, которую Том привык видеть.       Эванс не ведётся на образ вежливого, идеального старосты Тома, словно чует гниль, скрывающуюся за этой маской.       Она стоит близко, но её мысли — все равно слишком далеки. Чтобы их прочитать, недостаточно поверхностно пройтись по сознанию как у других, здесь нужна легилименция. Не было бы свидетелей, он бы выпотрошил её сознание, найдя ответы на все интересующиеся вопросы.       — Будешь поступать на аврора?       У Эванс есть потенциал. Она могла бы пополнить ряды его сторонников, сильный дуэлянт никогда не бывает лишним, склонить бы только на его сторону, и в преданности убедиться.       — Раньше хотела, сейчас ещё не знаю. — она берёт слёзы единорога, добавляя пару капель в котёл. — Единственное чего я хочу, это вернуться домой.       В её словах впервые неподдельная тоска и грусть, но Тома это раздражает. Вместо того чтобы начать жить настоящим и привыкать к обстановке, Эванс грустит и тешит себя мыслями о возвращении домой.       — Мне жаль что так сложилось. — врёт он, добавляя в голос сочувствующие нотки. Он присматривается к эликсиру, понимая, что на этом их совместная работа закончена.       Эванс рядом горько усмехается.

***

      Эванс придерживается мнения, что правила написаны не для неё. Она их попросту игнорирует, позволяя делать то, что сбредёт ей в голову. Поэтому её присутствие на балконе не стало неожиданностью. В ту декабрьскую полночь он вместе с Бейкер патрулировал замок.       — Тебе самой не надоело постоянно подставлять факультет?       Эванс неспешно повернулась, засунув одну руку в карман. У Тома даже сомнений не возникло, что в кармане палочка. Эванс часто так делает, когда они остаются наедине. И зачем она использует эту меру предосторожности против него — не понятно. Но в этот раз она её не спасёт.       Такое поведение лишь подогревало интерес. Проникнуть в голову, перекопать все её мысли. Разузнать её политические взгляды, её настороженное отношение к нему, боевые способности и её интерес к путешествиям во времени. Хотя тут уже фиксация.        — Как видишь мне наплевать.       Подул ветер, и её короткие волосы стали колышется. Неровное каре, как он уверен, обрезанное наспех. И это вместе с кончиками, смотрящие в разные стороны. Эванс далека от той, кто следит за внешним видом. Но в конце концов это не имеет значение. Если есть сила и верность, остальное не играет большой роли.       — В таком случае. — улыбнулся Том. — Минус десять баллов с Гриффиндора, Чарли. — нарочно выделяет её имя.       Как Эванс и говорила — ей плевать на снятие баллов, она даже бровью не повела.       — А теперь возвращайся обратно в спальню Гриффиндора. Разгуливать после отбоя ты не будешь. — на это она недовольно закатывает глаза.       Сцена повторяется из раза в раз. Эванс так же медленно шагает, держит дистанцию рядом с ним и никогда не идёт впереди. Они молчат, и в этой атмосфере отчётливо висит тяжесть и недосказанность.       Школьные коридоры он знает наизусть. Если сейчас повернуть налево, то они наткнутся на пустой, заброшенный кабинет по древним рунам. Эванс здесь не так давно, о таких тонкостях она не в курсе.       Незаметно поставить заглушки на коридор, внезапно атаковать, обезоружить, наложить чары сновидения и затащить в пустой кабинет.       Он уже придумал план действий, как из раздумий его вытащил голос Эванс.       — Гостиная Гриффиндора находится в другой стороне. — она останавливается, напряжено смотря ему в лицо, чуя подвох. Интуиция у неё была хорошо развита.       — Неужели ты считаешь, что в огромном замке есть только один путь к твоей гостиной? — насмешливо произносит он, намереваясь показать всю абсурдность её слов.       Том перевёл взгляд за спину Эванс. Там, вдалеке был виден слабый свет из палочки, что с каждой минутой приближался к ним. Что ж, тогда придётся отложить план на более удачный момент. Ему нельзя сейчас рисковать, после открытия Тайной Комнаты с него не спускает глаз Дамблдор, что очень раздражает.       На её лбу стали проступать морщинки, Эванс нахмурилась, и уже открыла рот, как позади неё раздался возмущенный голос.       — Эванс! — от неожиданности та дернулась, а рука потянулась к карману. — Опять ты тут ходишь! — Бейкер активно взмахивала руками, показывая свое раздражение.       На это Эванс лишь безразлично посмотрела на неё, воспринимая её на подобии громкого и раздражающего призрака, того же Пивза например.       Том все ещё испытывая досаду от произошедшего обратился к Бейкер. — Ты уже обошла восточную часть? — получив от старосты Гриффиндора лёгкий кивок, он продолжил. — Тогда отведи Чарли в спальню, вам как раз по пути.       Эванс подарила ему недобрый взгляд, после чего задрав подбородок направилась в комнату, игнорируя причитания Бейкер, которая клялась назначить ей отработки на целый месяц за постоянные хождения по ночам.       Том слабо вздохнул, разворачиваясь в подземелья. Не сегодня, так не сегодня.

***

      В итоге все повернулось не так, как планировал Том. Это «не сегодня» растянулось на длительное время, вызывающее раздражение. Ожидание и неопределённость он никогда не любил. — Добрый день миссис Кларк. — вежливо кивает он целительнице, проходя в палату к Эванс.       Та сидела на кушетке, открывая упаковку драже «Берти Боттс». На плавные и неторопливые шаги повернулась, смотря на посетителя. На приветствие Тома лишь слабо кивнула, после чего перевела все внимание на него.       — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался он, подходя ближе.       Судя по её голубоватому оттенку кожи, и лицу, покрывшемся маленькими чешуйками, у неё русалочья анемия. Заболевание не смертельное, но быстро не проходит.       — Более менее нормально. Очень мило, что ты пришёл навестить меня.       Обычная фраза, но Том слышит в этих строчках завуалированную насмешку, скрывающуюся под безобидным предложением.       — По просьбе профессоров, я принёс тебе учебную литературу, а так же некоторые конспекты занятий. Но учитывая твою любовь к астрономии, я захватил на свой вкус тебе пару книг по этой теме, надеюсь ты не против? — намеренно говорит он учтивым, вежливым тоном.       — Спасибо Реддл. — единственное, что произносит она.       Взгляд падает с лица Эванс на её тело. На ней голубенький, одноразовый халатик, с короткими рукавами. Но это не важно, в глаза бросается одно — уродливый шрам на правой руке. «Я не должна лгать» — гласит вырезанная надпись, вызывающая любопытство, которое Том не собирается скрывать.       — У тебя занимательный шрам на руке.       Ждёт реакцию Эванс.       Та совершенно не пытается его чем-то прикрыть или спрятать, все совсем наоборот. Она тянет руку, чтобы позволить его рассмотреть.       — Я горжусь им. — Говорит это с каким-то немым вызовом, известным только ей.       — И почему же? — он приподнимает одну бровь.       — Он служит напоминанием о моей честности и силе воли.       Он жалеет, что в палате находятся сигнальные чары. Стоит ему взмахнуть палочкой, как сработает снопка красных искр, сообщая о колдовстве, перекрывая все его намерения, особенно сейчас.       Ведь сейчас возникало острое желание прошерудить Эванс голову, а необычный шрам только подогревал это желание.

***

      Он находит её в толпе разговаривающую о чём то со стариком Дамблдором. Эванс выписали днём, за пару часов до начала. Не смотря на это, она всё же пришла, в синем платье по колено, и укладкой кончиков волос. Выглядела она куда свежее, чем в октябре.       По крайней мере на её лице больше нет усталости и вечной апатии, её заменила некая умиротворенность и улыбка, мертвенная бледность и синяки пол глазами пропали, придавая её более живой вид. И к этому явно приложила руку миссис Кларк.       Его интересует по какой причине, Эванс так оживленно переговаривает с Дамблдором. С доброжелательным старостой, и любезными преподавателями она такие беседы не вела. Всегда сохраняла холодное и мрачное лицо, неужели в Дамблдоре родственную душу нашла?       Он смотрит на Эванс в толпе, решая как поступить. Под боком рядом стоит Вальбурга, рассказывая о планах на зимние каникулы. Том изредка задаёт вопросы, и кивает на её речь, создавая видимость заинтересованности.       Избавиться от её внимания было не сложно. Достаточно было намекнуть Ориону перехватить его будущую жену. Он смотрит, Эванс закончила беседовать со стариком. Случай решил всё за него.       — Я рад что ты выписалась, Чарли. С возвращением! — натягивает улыбку он, поднимая бокал с медовухой, взятый с ближайшего подноса.       Пил он исключительно медовуху, относясь к более крепкому алкоголю с брезгливостью. Он затуманивает разум, насильно расслабляет мозг, и заставляет терять контроль над собой.       Пьяницы вызывали отвращение, такие как старуха Коул. Довольно жалкая и отвратная маггла.       Но как бы он не любил подобный тип людей, из них легко вытянуть нужную информацию и без легилименции. Они не следят за своей болтовнёй, и вываливают все на блюдечке, Хьюберт тому пример. Ещё тот тупица, которому случайно повезло вылезти из вагины чистокровной мамаши.       — Спасибо.       Она берёт с подноса простой тыквенный сок, повторяя его движения. Зрительный контакт не прерывает, продолжает заглядывать в его разорванную душу. — Хорошо выглядишь. — даже не ложь. Не смотря на свою простоту и некую небрежность в прическе, это все выглядело гармонично на Эванс. Синий цвет идет ей больше, чем цвет ее факультета.       Он облокачивается рядом с ней у стенки. — Прошло уже почти полгода, ты так и не определилась с профессией и планами на будущее?       — Что за странный интерес к моему выбору?       — Считай это любопытством. Или нежеланием, чтобы такие талантливые люди как ты, теряли свой потенциал за столами в Министерстве на низкой должности. Ты могла бы добиться куда больше.       Эванс криво ухмыляется.       — Тогда позволь и мне проявить любопытство, поделись своими планами на будущее.       Вопрос не был неожиданностью, на него был уже заготовлен ответ, состоящий из полу-правды.       — Я планирую посвятить жизнь путешествиям, и объездить разные точки мира. Пообщаться с другими магами, и поднабраться у них опыта, продолжить изучать разделы магии, а через пару лет вернуться обратно в Британию.       — Лучше бы ты и вправду посвятил жизнь путешествиям. — как то резко бросает Эванс, и в её голосе слышится горечь.       Это выражение напрягает. Он переспрашивает, на что получает ещё мутную фразу.       — На твоем месте, я бы пересмотрела свои взгляды, это плохо кончится.       На его памяти, это было последним, что она сказала. И этот рождественский бал был последним местом, где они общались. Ведь на следующий день Эванс не было в замке.       Он предполагал, что она уехала на зимние каникулы, но его ждало разочарование, Эванс не появилась в школе даже после них. Её вообще не было.       В школе её не вспоминали, лишь иногда Пруэтты расспрашивали учеников, знают ли они, что с ней случилось. И Тому это тоже интересно.       С помощью Абраксаса он узнал, что она не покидала страну. Чуть позже вскрылось, что Эванс не училась в Шармбатоне, и она не бежала от Грин-де-Вальда, а изначально была в Британии, что вызывало ещё больше вопросов. Хьюберт подкинул слух, что зовут её вовсе не Чарли Эванс, что оказалось правдой по бумагам в министерстве.       Зачем она скрывала истинную личность? И кем на самом деле она была?       Том не знает ответов. Но он знает список книг по путешествиям во времени, и он знает, на что потратит время.