Тьма в объятиях Света

Happier Than Ever — Billie Eilish

Холодный ветер пронёсся по дорожной пыли, поднимая лёгкие песчинки с потрескавшейся земли. Мия медленно шла вперёд, устремив взгляд на массивные ворота Конохи, возвышающиеся перед ней. Она не была здесь шесть лет. Половина её жизни прошла в другой деревне, под другим именем, среди людей, которые знали её совсем другой. С каждым шагом сердце билось всё сильнее. Вокруг царила привычная тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и лёгким скрипом деревянных конструкций. У ворот стояли двое шиноби. Она их помнила, но не могла вспомнить имён. Они, в свою очередь, не узнавали её. Конечно, не узнавали. Для них она была призраком, давно исчезнувшим из деревни. — Стой. — Голос одного из охранников был строг, но не враждебен. Он шагнул вперёд, вглядываясь в её лицо. Мия остановилась, невольно задержав дыхание. — Кто ты? Назови своё имя и цель прибытия в Коноху. Она встретилась с ним взглядом. Чёрные глаза, такие же, как у всех Учиха, но с холодной отстранённостью. — Мия Сенджу. Я возвращаюсь домой. Наступила пауза. Двое стражников переглянулись. Один из них нахмурился, словно пытаясь вспомнить это имя. — Сенджу? — переспросил он с лёгким сомнением. — Так сказано в моих документах. Она медленно вынула бумагу, скреплённую печатью, и протянула вперёд. Охранник взял её, внимательно изучая, а затем передал своему напарнику. Тот бегло пробежался взглядом по строчкам, после чего снова посмотрел на Мию. — Документы в порядке, но нам придётся проводить тебя к Хокаге. Она кивнула, внутренне готовясь к этому. "Конечно. Они не могут просто так пропустить меня. Не могут поверить на слово. Не после всего." Её мысли прервал резкий оклик: — Ты была ранена? Мия вздрогнула. Охранник кивнул на её левое плечо, где виднелись старые следы заживших ран. — Нет, всё в порядке. Он молча кивнул, но в его взгляде всё ещё читалась настороженность. — Следуй за нами. Они двинулись вперёд. Мия шла за стражниками, чувствуя, как с каждым шагом сердце сжимается всё сильнее. "Я иду домой. Но дом ли это теперь для меня?"

***

Сидящий передо мной человек был тем, кого уважали многие. Он выглядел так же, как я его помнила по рассказам, но теперь он казался мне чужим. Его взгляд был пристальным, изучающим. Казалось, он пытался разглядеть во мне что-то знакомое, но не находил. — Всех представителей клана Сенджу я знаю, — наконец заговорил он, сцепив пальцы рук перед собой. В его голосе звучало нечто между задумчивостью и сомнением. — Но про тебя я не слышал. Я сохраняла спокойное выражение лица, хотя внутри всё сжалось. Конечно, он меня не знал. Никто не знал. Моя фамилия была просто оболочкой, укрытием. — Это неудивительно, — ответила я, заставляя голос звучать ровно. — Я выросла в Суне. Хирузен слегка склонил голову набок, не отводя от меня глаз. — В Суне? — В его голосе прозвучало искреннее удивление. — Как так получилось? Я ожидала этого вопроса. Вдохнув поглубже, начала говорить, тщательно подбирая слова. — После войны мой дедушка, последний из нашей семьи, увёз меня из Конохи. Он опасался, что меня могут использовать из-за моего происхождения. В Суне мы жили тихо, под другой фамилией. Он был уже стар, но смог научить меня всему, что знал. Когда его не стало, я осталась одна. Я не врала. Только часть правды оставалась скрытой. — И почему ты решила вернуться именно сейчас? — Хокаге убрал трубку, внимательно наблюдая за мной. Я выдержала его взгляд. — Я всегда знала, что рано или поздно вернусь. Я выросла, и теперь хочу жить там, где мои корни. Он откинулся на спинку кресла, задумчиво сложив руки. Затем, после короткой паузы, заговорил снова: — Ты говоришь, что Сенджу... Но в деревне практически не осталось представителей этого клана. Их можно пересчитать по пальцам одной руки. Долгое время я думал, что за пределами Конохи их больше нет. Я не ответила. — Ты обучалась в Суне? Ходила в академию? — Нет, — покачала я головой. — Меня обучал дедушка. — Значит, у тебя нет официального статуса шиноби? — Нет. Хокаге какое-то время молчал, обдумывая услышанное. Затем взял со стола моё дело — аккуратную папку с документами, которые мне выдал Казекаге. — Казекаге дал тебе эти бумаги? — Да. Он раскрыл их, бегло пробежался взглядом по строкам. — Значит, ты хочешь поступить в академию? — спросил он, не поднимая глаз от документов. — Да. Он вновь посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на одобрение. — Что ж… Добро пожаловать домой. Его голос прозвучал спокойно, но я не могла не заметить в нём скрытой настороженности. Хокаге не привык доверять тем, кого не знал. Я опустила голову, скрывая лёгкую улыбку. — Спасибо. Он постучал пальцами по столу, словно что-то обдумывая. — Тебе дадут жильё, — сказал он после короткой паузы. — Ты будешь жить в одной из квартир, предоставленных для сирот. Я молча кивнула. — В академии остался всего месяц до выпускного экзамена. Учитывая твои обстоятельства, ты можешь попробовать сдать его досрочно. Я слегка приподняла бровь, но промолчала. — У тебя есть силы и знания, чтобы стать генином? Я снова встретилась с ним взглядом. — Да. — Хорошо. В таком случае… — Он повернулся к стоящему неподалёку шиноби и кивнул ему. — Позови Какаши. Я заметила, как тот шиноби слегка напрягся, но мгновенно исчез за дверью. Я слышала это имя. Какаши Хатаке, Копирующий Ниндзя. Гений, прошедший через войну, ставший шиноби в совсем юном возрасте. Я никогда не видела его вживую, но о нём ходили легенды. Дверь отворилась почти бесшумно, и в комнату вошёл высокий молодой человек. Серебристые волосы, скрывающее половину лица маской, повязка на один глаз, закрывающая, как говорили, легендарный шаринган. — Вызывали, Хокаге-сама? Его голос был спокойным, даже немного ленивым. — Какаши, — произнёс Хирузен, кивая в мою сторону, — это Мия Сенджу. Она только что вернулась в Коноху и будет обучаться в академии последний месяц перед экзаменом. Какаши слегка склонил голову, разглядывая меня. Его взгляд был невозможно прочитать. — Сенджу, значит… — тихо протянул он. — Ты проводишь её до её нового дома, а завтра она отправится в академию. — Понял, — коротко ответил он и взглянул на меня. — Тогда пошли. Я встала, кивнула Хокаге и последовала за Какаши. Я чувствовала его взгляд на себе, но он ничего не говорил. Я тоже молчала. Мне предстояло привыкнуть к новой жизни. Коноха. Всё вокруг было знакомо и одновременно чуждо. Воздух пропитан чем-то тёплым, чем-то давно забытым, но не утратившим своего присутствия. Я шла за Какаши, ступая по земле, которая когда-то была мне родной. Но теперь — просто место, которое я должна назвать домом. Хокаге не просто так назначил мне жильё. Он хотел, чтобы я осталась. Хотел, чтобы я ходила в Академию. Последний месяц — и экзамен. Он смотрел на меня с сомнением, словно сомневался, хватит ли у меня сил, смогу ли я стать куноичи Конохи. А я? Я знала, что справлюсь. Должна. Мои мысли прервал тихий звук шагов. Какаши шёл впереди, не оборачиваясь, ведя меня к месту, где мне предстояло жить. Я смотрела на его спину, на его серебристые волосы, на ленивую походку, в которой всё же сквозила осторожность. Копирующий ниндзя Конохи. Я слышала о нём. Знала. И в этом было что-то тревожное. Я задумалась. Это прозвище… Оно всегда казалось мне странным. Неужели он действительно мог так искусно копировать техники? Или за этим стояло нечто большее? И тогда я почувствовала это. Моя сенсорика была не столь развита, но я могла уловить чужую чакру. Она текла вокруг, пронизывала пространство, оставляя свой след. Чакра Какаши… была странной. Смешение энергий. Что-то родное. Что-то знакомое. Я нахмурилась. Не может быть. Но ощущение не исчезало. Я чувствовала это отчётливо, как тень, которая следовала за мной. Учиха? Сердце сжалось. Я не могла ошибаться. Я знала эту чакру. Она не принадлежала ему. Я почувствовала, как дыхание перехватило. Воспоминания вспыхнули перед глазами — АНБУ, маски, голоса. Я знала, что Какаши работал с моим братом. С Итачи. С тем, кто был мне так дорог, но остался лишь в прошлом. Левый глаз Какаши был закрыт повязкой. Шаринган…? Если это правда… Я отвела взгляд, подавляя охватившие меня эмоции. Не сейчас. Не здесь. Но теперь я знала. Какаши Хатаке — не тот, кем кажется. Я попыталась отогнать мысли, но они не уходили. Улицы Конохи плыли перед глазами, дома, вывески, запах готовящейся еды. Люди шли мимо, разговаривали, смеялись. Я не принадлежала этому миру. Но мне предстояло стать его частью. И тогда я увидела его. Чёрные волосы, мягкие, но слегка взъерошенные сзади, как будто он не заботился о том, как они выглядят. Строгий взгляд тёмных глаз, в которых отражалась холодность и оценивающий интерес. Он выглядел обычным учеником Академии, но в нём было что-то... слишком уверенное, слишком сдержанное для его возраста. Лицо ещё не полностью избавилось от детской мягкости, но черты уже начинали заостряться, становясь угловатыми. Он был красив, но в этом была не та красота, что бросается в глаза, а отстранённая, почти недосягаемая. На нём была тёмная форма Академии — футболка с высоким воротником, короткими рукавами, эмблема Учиха гордо красовалась на спине. Чёрные шорты, стандартные сандалии. Казалось бы, обычный вид ученика, но он отличался от остальных. В том, как он стоял, как смотрел, было нечто, что выделяло его. Глаза, в которых отражалась холодность. Саске Учиха. Наши взгляды встретились, и время замедлилось. Я не отвела глаз. Он тоже. На его лице ничего не дрогнуло, но в глазах мелькнуло что-то… изучающее. Он меня не знает. Но почему тогда он так смотрит? Словно видит что-то знакомое. Словно пытается вспомнить. Он не должен знать. Я опустила взгляд, сделав вид, что ничего не произошло. Но Какаши всё заметил. Я чувствовала его взгляд. Он посмотрел на меня, затем на Саске, потом снова на меня. Но промолчал. Мы пошли дальше. А я сжала кулаки. Что ж, Коноха… Примешь ли ты меня обратно?

***

Я закрыла за собой дверь, оставляя шум Конохи по ту сторону. Здесь, в этой маленькой квартире, царила тишина. Всего лишь место, где можно провести ночь. Маленькое, простое пространство, где нет ничего лишнего. Одна спальня. Узкая кровать с серым покрывалом, аккуратно застеленным, будто бы я боялась оставить хоть один складок. Небольшой шкаф, внутри которого только необходимая одежда. На полу — ничего. Только холодные деревянные доски. Кухня. Тесная, с маленьким столом у стены и одним единственным стулом. Мне не нужно больше. Я не приглашаю гостей. Я не жду никого. Стол пустой, кроме нескольких чашек и единственного чайника. Окно. Оно небольшое, но из него видно часть улицы. Иногда я стою перед ним, глядя на город. Коноха жива. Она всегда была живой, даже когда мой клан исчез. Даже когда я осталась одна. Но это не дом. Дом — это не просто стены. Дом — это то, куда ты хочешь возвращаться. То, где тебе рады. Где тебя ждут. Дом — это голоса в коридоре, свет свечей в окнах, запах еды, смех за ужином, тепло, что наполняет комнату. Но здесь этого нет. Этот маленький уголок Конохи — не мой дом. Он никогда им не будет. Он — всего лишь убежище. Временное пристанище. Место, где можно закрыть дверь и на несколько часов забыть, что весь мир хочет тебе что-то напомнить. Я вышла в коридор, оглянулась на это пустое пространство. Завтра оно снова встретит меня молчанием. Я стояла в пустой комнате, глядя на стену, чувствуя, как воздух сдавливает грудь. В голове не было ничего, кроме мысли о цели. Она, как острие меча, пронизывала меня, наполняя каждое движение, каждую секунду. Это единственное, ради чего я ещё живу. В будущем, которое я построю сама, не будет места для слабости. Не будет места для сомнений. Всё, что я должна сделать, — это выполнить свою миссию. Найти его, того, кто разрушил мой мир, и отомстить. Отомстить за моего брата, за Шисуи, за тот клан, который уничтожен. Мои руки уже в крови. Я не могу думать об этом. Я не могу позволить себе жалеть о том, что уже сделано. Я не могу позволить себе чувствовать. Я должна быть сильной. Я должна скрывать своё происхождение, скрывать свою слабость, чтобы никто не узнал, кем я была, кем я являюсь. В этом мире нет места для слабых. Моя сила — это единственное, что остаётся. Послезавтра — Академия, встреча с теми, кто был для меня всем. И они не знают, что я потеряла. Что я стала другой. Я не могу позволить им увидеть это. Я не могу позволить себе показаться слабой. Всё, что я могу — это держаться. Моя жизнь теперь не о чувствах. Не о том, чтобы быть кем-то для кого-то. Всё, что я чувствую, это холод. Но и этот холод — моя сила. Наруто. Когда-то он был для меня светом. Маленьким солнцем, которое не могло быть сломано. Несмотря на все его трудности, несмотря на то, что деревня отвергала его, он продолжал идти вперёд. Он был светом, который горел, несмотря на все тени вокруг. Его вера в себя, его стремление стать Хокаге — я восхищалась этим. Я восхищалась тем, как он меняет людей. Как его свет согревает даже самых тёмных. Он несёт свет туда, где темно. И его свет изменяет людей. Он был моим лучом в самые тёмные моменты. Но теперь я знаю, что я не могу оставаться в его свете. Я не могу быть рядом с ним, не показывая свою истинную сущность. Мне нужно скрыться в тени, даже если когда-то я была тем, кто светился рядом с ним. Но он — Наруто. Он всё ещё верит. Верит, что сможет изменить мир. Он точно это сделает. Это его путь, и его свет когда-нибудь найдёт путь даже для меня. Но я не могу следовать за ним. Я не могу позволить себе быть слабой рядом с ним. Мне нужно оставаться тенью, потому что свет Наруто слишком ярок для меня. Саске. Саске… Он был моей луной. Тот, кто всегда был рядом. Кто знал, что мне нужно. Кто поддерживал меня в самые сложные моменты. Он был тем, кто никогда не спрашивал, что я чувствую, но всё равно понимал. Он был тем, кто всегда защищал меня, даже если это было не очевидно. Он был тем, кто был готов идти до конца ради меня. Но сейчас он другой. Он стал холодным. Он больше не тот, кто был рядом. Я знаю, что он изменился из-за всего, что произошло с ним. Я знаю, что теперь его интересует только одно — месть. Он пойдёт этим путём, и я не смогу его остановить. Я не смогу изменить его решения. Это его битва. Итачи. Он был тем, кто вырезал свой клан. Он убил своих родителей. Своими собственными руками он уничтожил всё, что любил. Всё, что было его миром. Его руки в крови — и эта тяжесть будет с ним до конца жизни. Его глаза... Они убивают его медленно. Никто этого не видит. Никто этого не понимает. Но я знаю. Я не глупая, чтобы не заметить. Я слишком хорошо знаю свой клан. Слишком хорошо знаю эти глаза. Они разрушают его изнутри. Его болезнь — это не просто последствия, это расплата. Его тело слабеет, его зрение исчезает, и однажды его вовсе не останется. Но Итачи не остановится. Он выбрал этот путь сам. Он знал, чем это закончится. Он принял свою судьбу. Но только Саске может освободить его. Саске должен стать тем, кто завершит эту историю. Тем, кто положит конец этому бесконечному кошмару. Только он может дать своему брату покой. Покой через смерть. Я знаю, что это будет тяжело. Это будет больно. Но я не могу помочь ему. Он должен пройти через это. Я не могу быть его слабостью. Он сам решит, что ему делать. Моя цель — отомстить. Я не знаю, кто стоит за смертью моего брата. Но я знаю, что это был кто-то из Конохи. Кто-то с высокими полномочиями, кто-то, кто мог бы заполучить глаз Шисуи так легко. Это не просто Ниндзя. Это не просто кто-то, кого можно убить в битве. Это человек, который управляет этим миром из тени, человек с властью. И я буду искать его, пока не найду. Мои руки уже в крови. Я не боюсь снова пролить её. Я буду следовать своей цели. Но это не будет легко. Я должна пройти через всё это, не показывая слабости. Я должна скрыть свою истинную сущность, потому что никто не должен знать, что я была частью клана Учиха. Никто не должен знать, кем я была до того, как стала этим пустым оружием мести. Я не могу чувствовать. Я не могу сожалеть. Я не могу вернуться в тот мир, где я была человеком. Моё сердце стало льдом. И я не знаю, как вернуть его. Я не знаю, как избавиться от этого холода, который внутри меня. Но я буду продолжать идти. Буду искать того, кто стоит за смертью моего брата. Я буду следовать этим следам, несмотря на то, что все пытаются меня остановить. Потому что я знаю одно: я больше не могу быть слабой. Я должна быть сильной ради этой единственной цели.

***

Я вчера приехала в Коноху. Сегодня у меня был один день — день перед началом. Завтра всё изменится. Завтра я начну новую жизнь. Или, точнее, продолжу старую, с того места, на котором её когда-то оборвала. Я не могла сидеть в своей пустой квартире, поэтому вышла на улицу. Коноха... Она не изменилась. Или изменилась — но не так сильно, чтобы я этого заметила. Люди спешат по своим делам, дети смеются, играя в шиноби. Всё, как было тогда. Только я теперь другая. Я прошлась по знакомым улицам. Затем я зашла в магазин одежды. Мне нужно было что-то простое, что-то нейтральное, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Выбирая одежду, я чувствовала себя призраком среди людей, будто бы стояла между прошлым и будущим. Потом — магазин оружия. Я не была здесь с того самого дня… с того самого момента, когда он был со мной. Я коснулась пальцами полированной поверхности одного из мечей. Как тогда. Как в последний раз, когда он стоял рядом и говорил, что мы с ним всегда будем защищать друг друга. Но я уже не та, кто когда-то слушала эти слова. Я вышла из магазина, сжимая в руке свиток с запасными кунаями. Шла дальше по улице — пока не увидела Ичираку Рамен. Я помню… Наруто. Как он сиял, заказывая свою любимую миску. Как смеялся, как спорил, доказывая, что в этом рамене есть что-то особенное. Я тогда просто наблюдала, улыбаясь. Но со временем… я разучилась улыбаться. Когда я была в Суне, я перестала любить рамен. Это было связано не с самой едой — а с тем, с чем он у меня ассоциировался. Но теперь… Теперь я стояла перед этой вывеской и понимала, что не могу просто уйти. Я отодвинула занавеску и шагнула внутрь. Тепло. Здесь было тепло. Не от огня или горячего бульона, а от самой атмосферы. В воздухе витал насыщенный аромат свежесваренного бульона, обжигающий запах специй и лапши, только что доставленной из кипящей воды. За стойкой стоял хозяин заведения, ловко работая с ингредиентами, а за столиками сидели посетители, ведя неторопливые разговоры. Я провела ладонью по дереву стойки. Оно было гладким, тёплым, словно за годы пропиталось тысячами историй, которые здесь рассказывали за едой. Как раньше. Но я уже не та, что раньше. Я огляделась. За одним из столиков сидел он. Парень в оранжевой куртке с торчащими во все стороны жёлтыми волосами. Его зелёная повязка была завязана на голове, придавая ему ещё более неукротимый вид. Он сидел, полностью погружённый в свою миску рамена, быстро поглощая лапшу и с громким чавканьем втягивая бульон. Я невольно задержала на нём взгляд. Он совсем не изменился. Или, может быть, изменился, но не так, чтобы я могла это заметить. Я подошла к стойке и села на один из свободных табуретов. Хозяин заведения — пожилой мужчина с добрым лицом — повернул голову в мою сторону. — О, новые лица! — Он прищурился, внимательно рассматривая меня. — Ты местная? Я медленно кивнула. — Я вернулась из Суны. — Из Суны, говоришь? — Он удивлённо поднял брови. — Значит, раньше жила здесь? — Да, — коротко ответила я. Он задумчиво кивнул, продолжая раскладывать ингредиенты в тарелки. — Ты ниндзя? Я снова кивнула. — Завтра иду в Академию. Он посмотрел на меня с лёгким недоумением. — В Академию? — переспросил он. — Да. Я должна стать генином. Настоящим ниндзя. Хозяин заведения на секунду замер, словно обдумывая мои слова. Затем кивнул и вернулся к готовке. — Сколько тебе лет? — Двенадцать. — Тогда ты ровесница Наруто! Я не успела ничего сказать, как сидящий рядом парень вдруг перестал есть. Я почувствовала его взгляд. Медленно повернув голову, он посмотрел прямо на меня, прищурившись, будто пытаясь меня разглядеть. — Эй, ты! — Он ткнул в мою сторону палочками. — Я слышал, ты из Суны? — Да, — спокойно ответила я. — Значит, вернулась в Коноху? — Да. — Почему? Я замерла. Он смотрел на меня пристально, требовательно, но в его глазах читалось искреннее любопытство. Я слегка напрягла пальцы, сжимая край стойки. — Личные обстоятельства, — наконец, ответила я. Но он не отводил взгляда. — Хм… — он задумчиво склонил голову. — Но ведь Академия уже заканчивается через месяц. Почему ты не осталась в Суне? Ты могла стать генином там. Я опустила глаза. — У меня были причины. Он не настаивал. Просто снова поднял палочки и сделал очередной глоток бульона. — Ладно, не моё дело. Некоторое время мы ели молча. — У тебя есть мечта? — вдруг спросила я. Наруто на секунду замер, а потом тихо усмехнулся. — Мечта… — он слегка покачал головой. — Нет. Или, может, есть. Но знаешь… Я внимательно смотрела на него. — У меня цель. Я нахмурилась. — Почему цель? Он взглянул на меня и улыбнулся. Грустно, но в этой улыбке было что-то тёплое. — Когда-то моя лучшая подруга говорила, что мечта остаётся мечтой, а цель — это то, чего можно достичь. Я затаила дыхание. Я знала эти слова. Потому что сама их сказала когда-то. — Поэтому, — продолжил он, — моя цель — стать Хокаге. Я опустила взгляд. — А что с ней случилось? Лёгкая тень пробежала по его лицу. — Она пропала без вести. — Голос был тихим. — А потом… через полгода её клан был вырезан. Все говорят, что она умерла. Наруто сжал кулаки. — Но я не верю. Я невольно сжала зубы. — Она была самой сильной, кого я знал. Она не могла так просто исчезнуть. Внутри меня что-то сжалось. Но я не позволила эмоциям взять верх. — Что ты любишь? — спросила я, меняя тему. — Люблю? — он задумался. — Рамен. Я слегка улыбнулась. — А ты? — Сладости, — ответила я. — Я могу неделями питаться только сладким. — Правда? — Он рассмеялся. — Это же вредно! Я пожала плечами. Снаружи я оставалась холодной. Но внутри… Я заплатила за еду и встала. — Пока, Наруто. Он проводил меня взглядом. Когда я ушла, он снова посмотрел на стол. И замер. Моя миска осталась нетронутой. — Я не так уж люблю рамен предпочитаю сладкое, — Говорит маленькая девочка с тёплой улыбкой. Но тогда она была другой. Яркой. Тёплой. Как лучик солнца. А эта девушка … Эта девушка была её отражением. Холодной тенью прошлого.