Истина красоты

«Приходи в оранжерею к часу ночи. Сегодня на ночном дежурстве де Треннеса и вашего воспитателя заменяют Сёстры милосердия. Они всегда дежурят только первые два часа, и то по большей части только в спальне старших классов, после чего быстро отправляются спать. Но будь осторожнее, не наткнись на Лозона. В случае чего, используй лунатизм в качестве отговорки». Эту записку Александр обнаружил перед сном, в самом неожиданном месте — под своей подушкой в спальне младшеклассников, куда ученикам постарше проход всегда был закрыт.  «Как он только умудрился?»  Аккуратно сложив записку пополам, мальчик спрятал её в карман пижамных штанов, затем взглянул на наручные часы: одиннадцать часов и пятьдесят минут. Время ожидания шло мучительно медленно. Каждые пару минут меж ровными рядами кроватей проходила Сестра милосердия, делая замечания до сих пор не уснувшим мальчикам. Александр лежал, с головой накрывшись одеялом, терзаемый предвкушением грядущей встречи. Предложить нечто столь рискованное было неожиданно смело для Жоржа, что неописуемо очаровывало мальчика, заставляя его сердце биться быстрее в ожидании встречи с горячо любимым юношей.

***

В очередной раз взглянув на часы уже слипавшимися от желания спать глазами, Александр увидел: один час и пять минут. Сон как рукой сняло. Вынырнув из-под одеяла, мальчик прислушался к окружающей обстановке: в спальне царила гробовая тишина, лишь изредка нарушаемая чьими-то сопениями и неразборчивыми сонными бормотаниями. Нащупав около кровати и надев на ноги мягкие тапки, Мотье-младший медленно направился в сторону выхода из спальни, шагая как можно тише в попытках не разбудить Сестру милосердия и спящих товарищей. Оказавшись в галерее, Александр поёжился от стылого воздуха. На дворе стояла холодная мартовская ночь. Ни почва, ни воздух ещё не успели прогреться за малое количество тёплых весенних дней. Но запасом лишнего времени, чтобы вернуться и накинуть поверх пижамы что-нибудь из верхней одежды, мальчик не обладал — нужно было как можно скорее бежать в оранжерею. Стремительными, но всё такими же тихими шагами Александр направился в сторону выхода из интерната, ступая по непривычно пустой галерее. Ему предстояло проделать длинный путь от основного здания коллежа до оранжереи. Дабы избежать риска быть пойманным, стоило как можно скорее миновать оживлённую территорию интерната, где всегда был риск столкнуться с кем-нибудь в самый неожиданный момент. «Вряд ли в районе футбольного поля или полузаброшенного сада есть шансы встретить кого-то из преподавателей глубокой ночью». С этими мыслями мальчик ускорил шаг, как вдруг с противоположного конца галереи послышался скрип приоткрывающейся двери одного из кабинетов. Даже сквозь полумрак галереи, что освещалась лишь парой уличных фонарей, Александр узнал в загадочном силуэте, медленно идущем прямо ему навстречу, Отца Лозона. Недолго думая, мальчик спрятался за ближайшую колонну в надежде, что Лозон не успел его заметить.  Медленной поступью Святой Отец приближался к месту укрытия Александра. Как только тот оказался катастрофически близко, мальчик затаил дыхание. В этот момент он не имел права на оплошность: один громкий вздох, одно неаккуратное движение могли моментально выдать его. Эти мгновения ощущались мучительно долгими. В ушах отдавался стук собственного сердца, которое намеревалось вот-вот разорваться в клочья от неподдельного страха и нахлынувшего адреналина. «Если меня поймают, неприятности будут не только у меня. Я рискую утянуть с собой Жоржа и несчастных Сестёр милосердия».  Резкие порывы ледяного ветра заставляли мальчика вздрагивать от холода. Не издать ни единого звука стоило ему отчаянных усилий.  Наконец, Святой Отец соизволил миновать колонну, служившую местом укрытия Александра. Мальчик слегка высунулся из своего убежища, дабы проследить за Лозоном и убедиться, что тот не направляется в сторону мальчишеской спальни, откуда он только что сбежал. Благо, молитвы Александра были услышаны. Отец Лозон зашёл в один из учебных кабинетов, соседствующих с лестницей, которая вела к спальне младших классов. После того, как дверь с грохотом захлопнулась, послышался звук замка — священник заперся на ключ. Отныне лишённый чувства страха, Мотье-младший со скоростью света выскочил из-за колонны и помчался прочь, прямиком к месту встречи. «За такие похождения Жорж будет обязан поставить мне памятник при жизни».

***

В оранжерее не было признаков чьего-либо присутствия. Вокруг царила лишь кромешная тьма. На секунду Александр подумал, что перепутал время, но внезапный звук чиркающей о коробок спички заставил его вздрогнуть и повернуться в сторону самого дальнего угла застеклённого помещения. Там, со всклокоченными волосами, в слегка помятой пижаме и с сонными глазами стоял еле видимый юношеский силуэт, в одной руке державший спичку, а в другой — коробок и свечку, судя по всему, украденную с мессы. Узнав в этом силуэте Жоржа, Александр мигом подбежал к нему. — Ты в порядке? Тебя не поймали? — спросил юноша, заключая мальчика в крепкие, трепетные объятия. — Если бы меня поймали, меня бы тут не было, — усмехнувшись, ответил Александр. — Я неплохо умею превращаться в человека-невидимку, когда это необходимо. Жорж поднёс горящую спичку к фитилю свечи. Вспыхнув, свеча частично рассеяла нагнетающую тьму оранжереи. Мальчики присели на нижний ярус. Свеча отдавала еле ощутимое тепло, что заставило Александра рефлекторно поднести к ней руки. — Ты замёрз? — заметив это, спросил Жорж. — Совсем немного… пустяки, — отмахнулся Александр. — А твои подрагивающие руки говорят об обратном. Юноша пересел поближе к мальчику, прижав его к себе и взяв чужие руки в свои. — Впервые в жизни ощущаю твои руки такими тёплыми… обычно это я пытаюсь согреть их, — усмехнувшись, сказал Александр. — Они ощущаются тёплыми лишь потому, что твои ещё холоднее. — Меня совсем не обязательно греть, ты же знаешь. Рядом с тобой мне тепло всегда, даже в самые холодные мартовские ночи. В ответ на это Жорж крепко, но со всей аккуратностью сжал чужие руки. — Не имею ни малейшего желания, чтобы после нашей встречи ты слёг с температурой. Как мне тогда передавать тебе письма? — Точно так же, как и сегодня. Как тебе удалось проникнуть в нашу спальню? — слегка отстранившись, спросил мальчик, с горящим интересом глядя в глаза юноши. — Хоть я и делаю это не так хорошо, как ты, но я тоже способен превращаться в человека-невидимку, — улыбнувшись, ответил Жорж. — Не увиливай от вопроса моими же фразами! — нахмурившись с напускным раздражением, воскликнул Александр. Юноша рассмеялся. — Ладно-ладно. Я отпросился в лазарет с последнего занятия, но, ясное дело, это был всего лишь предлог — на самом деле я направился в спальню младших классов. Насколько я помню, тогда у вас был урок рисования на улице, так что я был уверен, что никого не встречу в вашей спальне. — А как ты понял, где моя кровать? — Она была криво застелена, я сразу понял, что она именно твоя, — Жорж вновь улыбнулся. Александр, почувствовав себя пристыженным, отвёл взгляд в сторону. Казалось, даже при свете одинокой свечи можно было разглядеть пунцовый румянец, вплоть до корней волос заливший лицо мальчика. — Вообще-то, не так уж и криво, — попытался возразить Александр, — мне просто простыня неудобная досталась… — Да ладно тебе. Я, по приезде в интернат, тоже не умел аккуратно обращаться с постельным бельём. Зато твоя очаровательная, по-настоящему красивая неопрятность позволяет мне легче узнавать тебя. — По-твоему, неопрятность может быть красивой? — с явным неверием спросил мальчик. — В случае с тобой, однозначно да. Ты же знаешь, я нахожу любые твои действия красивыми. Ты красив и внешне, и душой, это твоё неизменное преимущество, — пунцовый румянец на лице Александра стал ещё ярче, что не могло не понравиться Жоржу. — Я придерживаюсь мнения, что такие мелочи, как рассеянность или неопрятность, способны раскрывать некую истину красоты твоей души. — Даже когда дело касается криво застеленной кровати? — вновь посмотрев на юношу, спросил мальчик. — Да, даже когда дело касается криво застеленной кровати, — подтвердил юноша. Александр улыбнулся и, вновь придвинувшись ближе к Жоржу, положил голову на его плечо. — А я думаю, — неуверенно начал мальчик, — что истина красоты твоей души раскрывается в твоих находчивости и мудрости. — Мудрости? — удивлённо переспросил юноша. — Ты в самом деле считаешь меня мудрым? — Конечно! — уверенно воскликнул Александр. — А что, разве не так? Ты рассказываешь и рассуждаешь о таких интересных вещах, о которых я бы в жизни не задумался! — Но я всего лишь озвучиваю свои мысли вслух… — В том-то и дело! — перебил мальчик. — Ты будто бы невзначай говоришь о таких занятных темах, даже не осознавая, насколько они интересны! Для тебя они совершенно обыденные, а для меня невероятно животрепещущие! — Надеюсь, когда я говорю о них, ты не чувствуешь себя… Жорж замялся, пытаясь подобрать подходящее слово, однако Александр сразу понял, о чём тот хотел спросить. — Глупым? Вовсе нет. Собственное незнание чего-либо я воспринимаю как неопытность, а не глупость. Ты хоть и не намного старше меня, но всё же жизненный опыт у тебя гораздо богаче моего. Когда и мне будет четырнадцать, я буду таким же, как и ты сейчас, вот увидишь! После этих слов Жорж слегка нахмурился, отведя взгляд в сторону. Заметив это, Александр поспешил исправиться: — Вернее... не прям таким же. Всё-таки мы разные, и я не всегда и не во всём с тобой согласен. Я имею в виду, что к моим четырнадцати годам жизненный опыт у меня станет разнообразнее, и тогда я тоже смогу увлекать тебя своими рассказами и рассуждениями. — Ты и без того способен увлекать меня… и не только рассказами и рассуждениями. Мальчики рассмеялись. Сидя в объятиях друг друга, Александр зачарованно смотрел на горящую свечу, с которой медленно стекал растаявший воск, капая на подсвечник. Жорж в это время с трепетом гладил уже согревшиеся кисти рук мальчика. Внезапно, из-за тучных облаков показалась полная луна, бледный свет которой пробился сквозь прозрачные стеклянные стены и потолок оранжереи и окончательно рассеял мрачную темноту помещения. — Сегодня же полнолуние! — восторженно воскликнул Александр, слегка отстранившись от Жоржа и резко задирая голову к стеклянному потолку, за которым теперь можно было отчётливо рассмотреть белоснежную луну и сотни крошечных звёзд, рассыпавшихся по тёмно-синему небосводу. — Да, в самом деле, — произнёс юноша, также подняв голову к потолку. — Знаешь, я недавно услышал от своих одноклассников своеобразную легенду, гласящую, что в каждую ночь полнолуния в колледже можно повстречать злых духов. — Я не верю во всю эту чушь! — фыркнул Александр, отрывая взгляд от потолка. — Единственный злой дух, которого здесь можно встретить в ночь полнолуния, — это Отец Лозон. Но его можно встретить в любую ночь, не обязательно именно в полнолуние. Бессонница у него, что ли?.. Если бы не он, то мы могли бы чаще вот так встречаться по ночам. — Не забывай и про Отца де Треннеса, — заметил Жорж. — Он все ночи напролёт дежурит в нашей спальне, словно вообще не нуждаясь во сне. — Верно, он тоже та ещё заноза, — согласился Александр, тут же решив сменить тему. — Знаешь… эта встреча определённо стоила отречения от любимых сновидений. — Любишь видеть сны? — спросил юноша, поворачиваясь к мальчику. — Ещё бы! — воскликнул Александр. — Как их можно не любить? Во снах можно прожить самые захватывающие сюжеты, побывать там, где тебе никогда в жизни не доводилось бывать. Сновидения — это одно из самых красивых явлений, разве не так? — Я придерживаюсь точки зрения, что все сны состоят сплошь из лжи. В моей повседневной жизни этого и так полно, так что от сновидений мне легче не становится. К тому же, они не способны представать воплощением той самой истины красоты, о которой я говорил ранее. — А почему нет? — в недоумении спросил мальчик. — Ведь сны состоят из наших повседневных мыслей и желаний… разве мысли и желания не являются точным воплощением этой самой истины красоты? — Может быть, и так, но не стоит забывать о том, что далеко не все наши мысли и желания правдивы, — мягко возразил Жорж. — Многие наши помыслы могут быть очень обманчивыми, и, преображаясь в причудливые сновидения, они путают нас ещё сильнее, заставляя всё дальше и дальше уходить от правды. Александр задумчиво нахмурился. — Пожалуй, в этом есть смысл. Я действительно иногда замечал за собой нечто вроде самообмана, но я даже не задумывался о том, что он может воплощаться в сновидения… — Только не подумай, что любить сны — это плохо. Вовсе нет. Сновидения действительно бывают неописуемо прекрасными и захватывающими, многие из них остаются в памяти очень надолго, может быть, даже до конца жизни. Сны, хоть и являются частью нашей личности, но способны в какой-то момент сбить с правильного пути и даже затуманить рассудок. Не стоит воспринимать их за чистую монету и уж тем более не стоит искать в них какой-либо истины. — Да, ты прав, — подхватил мальчик. — Истина красоты сокрыта лишь в ясности нашего рассудка и чистоте духа, и больше ни в чём! — Именно! — воскликнул юноша. — Рад, что ты уловил мою мысль. Некоторое время Жорж и Александр сидели в тишине, облокотившись на задний ярус лесов и подняв головы к стеклянному потолку, дабы созерцать очарование ночного неба. В эти бесценные моменты ребята были по-настоящему свободны — они не чувствовали ни сонливости, ни оков времени, не содрогались перед испытаниями грядущего дня. Им казалось, что на свете не было ничего, кроме них двоих и укрытого синью ночного небосвода, ставшего свидетелем их трепетной близости. Мальчики вверили небесам свою истину красоты, свою священную тайну. Их страстные, по-юношески пылкие, истинно красивые души принадлежали друг другу, а ночное небо отныне принадлежало им. Луна постепенно сдвигалась на запад, звёзды заметно тускнели, а ночная синева начала уступать силам предрассветного часа. — Светлеет… пора возвращаться, — нарушил тишину Жорж, после того как взглянул на наручные часы. — В самом деле? — с нескрываемой печалью в голосе спросил Александр. — Увы. Лучше не рисковать и вернуться в свои постели как можно раньше. Будет лучше, если ты пойдёшь первым, мне ещё нужно спрятать свечу и спички, — отстраняясь от мальчика, ответил юноша. — Как скажешь, — отозвался Александр, приподнимаясь со своего места и направляясь в сторону выхода на улицу. Остановившись прямо около двери, мальчик обернулся. — Пообещай, что когда-нибудь мы ещё раз встретимся таким образом. — Я не могу дать обещание, в коем не питаю уверенности, ты же знаешь, — со вздохом ответил Жорж, подойдя ближе к Александру. — Но я смею рассчитывать на милость многоуважаемого отца де Треннеса и вашего воспитателя. Если повезёт и они снова будут в отлучке, то мы непременно этим воспользуемся. — Ловлю на слове! Ладно, уже пора, времени в обрез… — сказал Александр, открывая дверь оранжереи и намереваясь выйти на улицу. — Отговорку помнишь? На случай, если вдруг поймают. — Не поймают! Им ни разу ещё не удавалось! — самодовольно ответил через плечо мальчик, выбегая на улицу. Однако, поймав на себе беспокойный взгляд Жоржа, Александр чуть помедлил, умеряя прыть и зайдя обратно в оранжерею. — Ладно-ладно… конечно, помню, — заверил юношу мальчик. — Но насколько убедительно из моих уст будет звучать отговорка про лунатизм? Ты в самом деле рассчитываешь на то, что они без каких-либо колебаний и подозрений поведутся на это? — Их легко обмануть. — И всё же, я ни за что не попадусь им. Ты только верь в меня, и всё получится! — Я всегда в тебя верю! — тепло улыбнулся Жорж. — Будь осторожен. Также тепло улыбнувшись на прощание, Александр покинул стены оранжереи и устремился в сторону здания интерната.

***

Весь следующий день прошёл словно во сне, которого прошлой ночью так не хватило — как для Александра, так и для Жоржа. Бессонная ночь заметно сказалась на работоспособности мальчиков.  Возвратившийся в коллеж ранним утром Отец де Треннес не мог не заметить странное поведение одного из своих воспитанников, за которым он всегда следил особенно пристально. После окончания занятий в студии Святой Отец, как всегда в своей любезной манере, попросил Жоржа задержаться на разговор tête-à-tête. — Судя по вашему виду и поведению, вы плохо спали этой ночью, — начал де Треннес, медленно направляясь к Жоржу, стоявшему около окна в другом конце студии. Нечто особенно угрожающее скользило в сегодняшних жестах и поведении Святого Отца. — Так и есть. Это всё из-за внезапно нагрянувшей бессонницы, — сухо ответил Жорж, переводя взгляд от окна к приближающемуся священнику. — Нахожу весьма примечательным то, что ваш сон выдался беспокойным именно в ночь моего отсутствия. Интересное совпадение, не находите? — продолжил де Треннес, подойдя непозволительно близко к юноше. — Что вы хотите этим сказать, Святой Отец? — спросил Жорж, стараясь сохранять всю свою неизменную невозмутимость. Он чувствовал на себе прожигающий взгляд де Треннеса, чувствовал, как тот пытается проследить за взглядом юноши и выявить малейшие изменения в его выражении лица. Жорж всеми силами избегал зрительного контакта со Святым Отцом, наплевав на то, что этим жестом вызывал ещё больше подозрений. — Ничего такого, что могло бы вызвать у вас смущение, — лицо священника исказила натянутая улыбка, вызвавшая у юноши внутреннее содрогание. — Мне также следует убедиться, что никого из учеников младших классов не терзает недуг, подобный вашему. Может, вам известно об этом что-нибудь? Сердце Жоржа забилось с бешеной скоростью. — Нет, мне ничего об этом неизвестно, — ответил он со всей напускной уверенностью, на которую был способен в тот момент. — Уверены? Может, вы виделись прошедшей ночью с кем-то, кого точно так же, как и вас, мучила бессонница? — продолжал гнуть свою линию де Треннес. «Пора положить этому конец. Каким бы догадливым он ни был, эти его доводы не имеют никакого основания. Все его аргументы можно списать на обыкновенные совпадения». — Нет, Святой Отец. Прошедшей ночью я не покидал свою постель и не видел никого из отделения младших классов. Не исключаю, что кто-то из младшеклассников тоже может страдать бессонницей, но это не более, чем простое совпадение. «Он определённо обо всём знает». Пару мгновений Отец де Треннес всё так же стоял напротив Жоржа, сложив руки за спину и продолжая пристальным взглядом изучать лицо юноши. Эта пара мгновений ощущалась для юноши целой вечностью. — Благодарю вас за честность, Жорж, — наконец, де Треннес соизволил отстраниться и отвернуться от запуганного юноши, заставив того судорожно выдохнуть. — Постарайтесь выспаться как следует следующей ночью. В этот раз на страже вашего сна будет никто иной, как я сам. — Благодарю, Святой Отец.

***

Выводя простым карандашом очередную ломаную линию на листе альбома, Александр не заметил, как уткнулся лицом прямо в парту. — Александр Мотье! Вы пришли сюда поспать? — непривычно грозный и беспокойный тон голоса Отца де Треннеса заставил мальчика содрогнуться всем телом, выпрямляясь и распахивая слипавшиеся от сна глаза. — Прошу прощения, Святой Отец, я сейчас же приступлю к работе, — отозвался мальчик. Сопровождаемый пристальным взглядом де Треннеса, Александр взял карандаш и с напускным усердием принялся изображать кривые линии в своём альбоме, стараясь сделать как можно более сосредоточенный на работе вид. «Вот же заноза… Жорж, как и я, сегодня выглядит и ведёт себя сонным и уставшим, де Треннес явно что-то заподозрил». Как только прозвенел звонок с урока, Александр наспех схватил альбом с чертёжными принадлежностями и одним из первых покинул класс, перед этим сбив с ног в дверном проёме кого-то из своих одноклассников. Оказавшись в коридоре, мальчик заметил компанию старшеклассников, позади которой плелись Ровьер и Жорж. Обернувшись, Александр осведомился, что де Треннес всё ещё не собирался покидать класс. Стоя спиной к двери, тот помогал одному из одноклассников мальчика закончить чертёж. Воспользовавшись моментом, Александр устремился к столпотворению юношей. Наплевав на то, что в коридоре была уйма народу, Александр резко подхватил под руку Жоржа и повёл его в противоположный, пустовавший конец коридора. — Ты с ума сошёл? Прямо у всех на виду, — еле слышно процедил сквозь зубы юноша. — У меня не было выбора. Это срочно. Дела плохи, — также тихо ответил мальчик. Зайдя за угол и оказавшись вне поля зрения учеников и учителей, мальчики выдохнули. — Слушай, Отец де Треннес ведёт себя странно. Он явно что-то подозревает, — сказал Александр, бросив короткий, но полный ненависти и презрения взгляд в ту сторону коридора, где в одном из кабинетов находился человек, серьёзно угрожавший их совместному с Жоржем счастью. — Да, я уже в курсе. Он устроил мне целый допрос перед прошедшим уроком, — мрачно сказал юноша. Сердце мальчика пропустило удар. — Ты же ничего ему не сказал? — не на шутку напрягшись, спросил Александр. — Шутишь? Конечно же, нет! — ответил Жорж. — Но разве моё молчание способно избавить нас от его подозрений? — Да, верно… такое чувство, будто он видит и знает обо всём, что происходит в колледже, даже когда его здесь нет, — мальчик облокотился о стену и, ощутив небывалый прилив раздражения и злости, тяжело вздохнул. — Знаешь… ну и чёрт с ним. Почему он опять позволяет себе вмешиваться в то, что его никак не касается?! Пускай думает что хочет! У него нет каких-либо весомых доказательств против нас! После этих слов Жорж, прежде не сводивший с Александра глаз, молча отвёл взгляд в сторону. Казалось, воодушевляющие слова мальчика нисколько не приободрили его, а наоборот — возымели негативный эффект, заставляя яснее, чем когда-либо, осознать всю отчаянность их положения. Заметив на мрачном лице юноши беспокойство и смятение, мальчик почувствовал упадок собственного оптимистично-боевого настроя. — Жорж… это же не заставило тебя пожалеть об авантюре, что мы с тобой провернули прошедшей ночью, правда? — расстроенно спросил Александр, чувствуя, как повисшее в воздухе уныние юноши начало постепенно передаваться и ему. Жорж моментально оживился. — Нисколько не заставило! — сердечно заверил юноша, положив руки на плечи мальчика и со всей своей уверенностью глядя тому прямо в глаза. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что поблизости по-прежнему никого не было, Жорж слегка отстранился от Александра, после чего протянул руку во внутренний карман пиджака и, спустя пару мгновений, достал оттуда сложенный в несколько раз лист бумаги. — Держи, — юноша протянул записку в руки мальчика, — я успел написать кое-что, посвящённое нашей ночной встрече. Мне нужно идти, надеюсь, в случае чего, Люсьен прикроет меня… до встречи.

— До встречи! — отозвался мальчик. Возвращаться в людный коридор прямо вслед за Жоржем мальчик посчитал высшей степени неблагоразумием, даже несмотря на то, что их уже видели уходящими в безлюдное крыло здания вместе. Александр решил ещё на пару минут задержаться в малопосещаемом коридоре. Пальцы принялись разворачивать сложенную в несколько раз записку. Через пару мгновений взору мальчика предстали строчки небольшого стихотворения, написанного изящным почерком юноши. «Милый друг, в отражении твоих очей, Я любуюсь полной, белоснежной луной. "Сколько же прошло бессонных ночей?" — вопрошаешь ты. "Милый друг, поверь, мне это не впервой. Дабы познать истину красоты, Стоит отвергнуть сновидения, В них только ложь. Милый друг, ты себя не тревожь, Позволь мне любоваться луны отражениями и твоими очами, Именно так истина красоты всегда будет за нами!"» Никакие на свете запреты и подозрения не заставят Александра перестать дорожить и отвернуться от его «особенного друга». Мальчик был готов бороться с косыми взглядами учителей и перешёптываниями до тошноты педантичных однокашников до самой смерти, не терзаемый страхом быть в глазах окружающих той самой «паршивой овцой, что должна быть изгнана из стада».