Ньютонское Яблоко

Сквозь голубой хрусталь можно увидеть совсем иное, никому не ведомое чудо. Этот голубой хрусталь смотрел на хвойные ветви, видневшиеся из окна, укрытые тяжёлым слоем снежной шубы настолько плотно, что вот-вот могли сломаться. Такая участь постигла не только ёлку у окна, но и весь сад, превратившийся в белый океан. Наблюдая за этим, Натаниэль придвинул руки к пламени свечи. Его бледные руки с розоватыми фалангами, замёрзшие от холода, тянулись к теплу. Натаниэль, обладатель своих двух хрусталей — глаз, что сейчас казались ледяными, будто у Горгоны, — мог взглядом заморозить любого. Эти глаза совершенно не сочетались с его алыми кудрявыми локонами, короткими, но напоминающими языки пламени в камине. Приподнявшись с места и сунув руки в тёплые карманы брюк, он, под звуки скрипящих половиц, вышел из своей небольшой комнаты. Идя по коридорам своего семейного поместья, он ощущал на себе пристальные взгляды предков, которые взирали на него с высока с портретов. Их волосы были такими же рыжими, как у него. Остановившись у последнего портрета на перекрёстке коридоров, юноша стёр толстый слой пыли с деревянной рамки. — А. Морган. Художник Йозеф Гербельз. Имя художника он видел часто, но никогда не интересовался ни его работами, ни его жизнью. Вероятно, это был высокомерный мастер, берущий заказы только у богачей. Сам А. Морган, давно усопший дедушка, смотрел с портрета с каким-то теплом, будто клочок его души остался на полотне. Рыжие усы с серебряными полосками, аккуратно подстриженная борода, коричневый костюм-тройка и грациозная поза с трубкой в руке. Пройдя мимо портрета, Натаниэль спустился по лестнице. Сняв с вешалки чёрное пальто и накинув его на ходу, он вышел во двор. Дворник расчистил дорожку через сугробы до ворот. Оттуда был виден чёрный "Порш", с которым юноше пришлось повозиться. Дверцы и окна покрылись льдом, и через них ничего не было видно. Промучившись, он завёл мотор, который проворчал недовольно. — Конечно, конечно... Надо было подумать раньше, — пробормотал он. Когда прислуги было много, таких проблем не возникало. Сейчас же, с одним сторожем, чистящим дорожки и посыпающим их солью, и одной домработницей, готовящей завтрак, справляться стало сложнее. Провозившись около часа с машиной, Натаниэль наконец выехал на трассу и погрузился в мысли. Скоро он встретит когда-то любимых людей, которых не видел со времён учёбы. Но будет ли всё так же ярко и светло, как в юности? Некоторые наверняка уже с кольцами на пальцах, а, возможно, и с детьми, топающими ножками по роскошным домам. Один лишь Натаниэль живёт одиноко в семейном поместье, которое осталось таким же, как и в те годы. Письмо с приглашением он получил неделю назад. Приём должен был пройти в квартире в центре Эдинбурга. — К чему я там? — хмыкнул он вслух. Натаниэль не был беден: наследство рыжих прадедов позволяло жить роскошно. Он был хорошим юристом, но несостоявшимся писателем и поэтом. Через зимний туман начали виднеться коричнево-серые здания Нового города. Классицистические дома с большими окнами, треугольными крышами и небольшими двориками. Один из таких домов был его целью. С помощью дворецкого, которому Натаниэль передал приглашение, он оказался в длинном коридоре. Казалось, он бесконечен, как чистилище. Дверь за спиной — его настоящее, ад, а впереди — прошлое, рай. Зелёные обои, популярные в прошлых веках, придавали коридору ядовитости. Он остановился у полуоткрытой двери, откуда доносились голоса. Войдя, Натаниэль увидел незнакомую комнату, полную знакомых людей. На белом ковре сидела девушка с длинными белыми волосами, обнимая колени. Она была в чёрном платье с молочным воротником, с жемчугом на шее. Её макияж выглядел смазанным, словно сделанным вчера. У камина стоял Чарльз, с орлиным носом и хищным взглядом. Замолчав при виде Натаниэля, он позволил Феликсу, стоявшему рядом, насладиться тишиной. — Старина! — вскрикнул Феликс. — Сколько лет, сколько зим! А я уж думал, ты нас избегаешь... — Где Мэри? — резко спросил Натаниэль, оглядывая комнату. — Ньютонов теперь пять, а не шесть, — скучающе ответил Аделон, хозяин квартиры. — Почему?.. — Потому что Мэри больше нет, — тихо сказала Тина, её улыбка была сочувственной, но неестественной. Натаниэль застыл.