Одиночество.

Тебе было так одиноко в этой битве с собой — Иван Курочкин, "О добре".

***

Лололошка тихий человек. Он любил тишину. Жизнь складывалась так, что вокруг него всегда было шумно. Всегда был кто-то, кто создавал слишком много звуков... И голоса, неаккуратные действия, смех, да даже их чёртово дыхание было слишком громким. Лололошка это не любил. Тогда не любил. Сейчас тишина - злейший враг. Нет ничего кроме тяжёлых, давящих стен бункера, пустого города и его галлюцинаций. Ах, галлюцинации. Они такие реальные, ещё чуть-чуть, ему будет достаточно пары дней, пока не начнёт их осязать. Голос Джона ещё свеж в памяти. Его повадки. Пока что Лололошка помнит это отчётливо, верит, ведётся на игры своего разума, разрешает обманывать себя. Пока что Лололошка верит в сладкую ложь, в иллюзию того, что он не один. Что помимо холодного взгляда Смотрящего есть кто-то ещё.

***

Он начал забывать. Начал забывать, как выглядит Джон. Его лицо стало не тем родным, его лицо стало ужасающим. Растянутым, с выпученными глазами и слишком широким, не пропорциональным ртом. А его голос, слегка раздражающий голос, стал слишком странным. Более хрипящим, а звуки, издаваемые подобием Джона, слишком походят на какие-то животные. Не тех собачек и котиков, нет... Древних животных. Тех, которых больше нет. Те, которые раньше ходили по земле, царствовали. Никто точно не знает, как они выглядят, но все знают, что они были. Что они держали в страхе весь мир. Что они... Существовали. Джон говорил, что он глупый. В прочем, он всегда это говорил. Но сейчас... Лололошке так и не удалось починить вышку. Книги, чертежи, да хоть описание того, как делать детали, этого хватило бы! Но нет. Этого нет. В сундуках - гниль и обрывки старой одежды. Да и этого почти не осталось. Костюм начал заряжаться медленнее, а разряжаться намного быстрее. Материалы в округе закончились. Больше не было того, что могло бы помочь улучшать, или же, в худшем случае, просто поддерживать работу бункера! Он не должно продержится, Лололошка знал это.

***

Он устал. Джон больше не один. Лололошка слышит много голосов. Противных, страшных. Силуэты давно стали тенями. Высокими, с длинными конечностями, пастями. Он сошёл с ума. От одиночества, холода и боли. Недавно он сломал ногу. Бинты, медикаменты закончились. Костюм уже почти не держал заряд. Было так больно, что он уже мечтал о смерти.

***

Искра - проклятие. Она не даёт ему умереть. Бункер уже давно не годен, он сломался. Дышать... Он умирает от радиации, но возрождается вновь. И так постоянно. Так каждую секунду, каждое мгновение. И на тени, на голоса уже не обращает никакого внимания. Сейчас они - самое миролюбивое и доброе, что может быть в жизни Лололошки. Они единственное, вместе с ледянящим душу взглядом где-то из темноты, что будет вместе с Лололошкой до скончания веков. До того момента, когда он не умрёт окончательно, когда его проклятие не растворится. А пока что он будет умирать, возрождаться и снова умирать.