Триумф

После игры в конги, которую проходил игрок 388, пришла моя очередь крутить волчок. Так как все игроки нашей команды, что были до меня сделали все идеально, я разрешаю себе шалость, которая хорошенько сыграет на психике игроков. — Раз-два, раз-два. — До конца отсчета чуть больше трех минут. Мы добираемся до пункта с игрой которая ждет меня.— Раз-два, раз-два,— с самого начала этой игры меня забавляет все происходящее,— Раз-два, раз-два.— Я беру в руки волчок с веревкой, чтобы начать игру в пхенги. По правую и левую сторону от меня воодушевленные игроки, интересно как они отнесутся к неудачам своего союзника. Я начинаю наматывать веревку на веревку и чувствую острый взгляд Кихуна в этот момент и на миг перевожу свой взор на его. Взгляды пересекаются, но я сразу возвращаюсь к волчку, уже с усмешкой. —Не торопитесь, у нас есть время, — довольно говорит игрок 390. И в этот момент мне даже хочется рассмеяться. Времени много, и использую я его сполна. — Может мы все пройдем с первой попытки,— Вторит игрок 388, на что я еще больше усмехаюсь. Порой наивность игроков меня поражает. Я готовлюсь к броску, специально делаю правой, так как являюсь левшой, так у меня есть сто процентная вероятность, что волчок не закрутится, что в итоге и происходит. Волчок улетает на несколько фунтов от нас. Я почти слышу как победная мелодия у игроков затихает. У меня отлично получается сыграть удивление и разочарование, другим играть не приходится, все их эмоции и волнение видны невооруженным взглядом. —Ничего, у нас еще есть время,— подбадривающе говорит 456, я пытаюсь сдержать улыбку и перевожу взгляд на таймер, пошла третья минута с начала нашего испытания.— Надо поднять его, вперед.—456 уже не выглядит разочарованным, наоборот, все это будто больше разжигает в нем огонь, от того наблюдать за ним становится все более интересным. Игра продолжается. —Раз-два, раз-два,— каждый вторит следующему. Я повторяю.— Раз-два, раз-два. —Иначе было бы скучно, — произносит игрок 456. По телу разливается легкое тепло, эта командная игра, по-настоящему заставляет чувствовать себя живым. От того, делая все новый шаг и повторяя за своей командой, я все больше сомневаюсь в том, ради чего мне эта шалость. —Точно, кто не ошибается, тот ничему не учится. — Соглашается игрок 388. А по телу разливается еще большая доза тепла. Именно доза, ведь хочется еще. Я поднимаю с пола волчок и опять начинаю наматывать веревку на него. Кто-то повторяет, что время еще есть. Игроки возвращают веселое расположение духа, а вместе с этим, мой азарт разгорается сильнее. — Назад!— командует Кихун и под "раз-два", которое каждый продолжает говорить в унисон, мы движемся. На ходу я продолжаю наматывать веревку. Лицо мое остается серьезным, хотя на деле я испытываю множество чувств, которые разливаются во мне ключом. Как будто я проснулся, после долгого и тяжелого сна. Мы останавливаемся. —Все хорошо, —говорит игрок 456. Он хочет прикоснуться к моим рукам — я это вижу— чтобы успокоить и меня, но не дотрагивается. Я чувствую как внутри что-то стягивается, как если бы мои органы были волчком и кто-то играл бы ими в пхенги. Подавляю ненужное чувство и стараюсь напомнить себе о цели. — Только сохраняйте спокойствие,—Повторяет Кихун. Я думаю, что чувствую безразличие, но его слова будто приносят облегчение. Я готовлюсь к броску, но слегка задеваю Кихуна, поэтому прошу его подвинуться и сразу же сам двигаю его за себя, чтобы кинуть волчок назад, он падает на место, где проводилось испытание с конги. Слышится механический женский голос, уже надоевший за счет того, что постоянно слышу его. Теперь я уже думаю о том, как меня достали эти игры. Отлично. Пора прекращать обо всем этом думать и возвращаться к главной задачи. —Ох, черт, —вздыхаю я, а сам понимаю, что все идет так как хочется мне.— Простите. —Ладно,— Кихун старается строить из себя лидера, но по его телу видно, что он от стресса чуть сам в обморок не падает. Меня это восхищает. Мужчина трясется, мечется, но все равно старается успокоить всех и взять контроль над ситуацией.— Идемте за ним. Мы снова сцепляемся за руки, и я удивляюсь тому, как спокойно и мягко лежит моя бездвижная рука в трясущейся Кихуна, и я вспоминаю как прошлые часы сидел с ним, радуясь победам игроков шедших за нами. Хочется верить, что чувств не было. Это подделка, чтобы меня раньше времени не раскрыли. Казалось, времени все меньше. Но Кихун все тот же Кихун, смеет удивляться тому, как у меня получилось отбросить игрушку назад. И когда я опускаюсь за ней, я позволяю себе улыбнуться... Улыбнуться, нет не щенку справа. Не ему. Точно не ему. Тому, что он ломается. Я его сломаю. Но улыбку опять же приходится подавить, когда 388 просит меня подняться. В голове мелькает мысль, что если бы это сказал игрок 390, то я бы его на месте прикончил. Я слегка удивляюсь этой мысли, но на миг представив как своими руками душу Джонбэ, желание продолжать игру впечатывается в меня сильнее. Слегка раздраженный, я смахиваю с себя руки Кихуна и 388, и продолжаю идти. Кихун все равно придерживает меня под руку, а я даже не сопротивляюсь, продолжаю мучаться с этой игрушкой. Я знаю, что мои неудачи поддельные, и что даже при маленьком желании, я с легкостью заставлю эту чертову игрушку крутиться, но я чувствую вину и чтобы скрыть ее не перед ними, а перед собой, я перевожу ее в свою актерскую игру. Дать позабавиться себе самый легкий способ избавиться от терзаний. —Да что же такое со мной?— получается даже очень натурально. Но сегодня этот способ не действует. И вправду, что со мной? — Спокойнее, — пытается успокоить меня Кихун. Я смотрю на таймер, быстро прикидываю у себя в голове сколько у меня уйдет времени. И кидаю волчок, который опять не крутится. Зачем я это продолжаю? Чтобы дольше чувствовать это тепло или пощекотать нервы 456-го? Эти мысли раздражают еще сильнее. Кихун опускается за игрушкой и подносит ее ко мне, но я еще не наигрался. Кричу про то какой я неудачник и начинаю бить себя по лицу. Удары сильные, мне и вправду стоит принести себе боль, перестать думать о том, о чем не стоит. Я чувствую как меня хватает Кихун и пытается привести в чувства, а мне это нравится. Хочется еще раз хорошенько вмазать себе за это. —Сделайте глубокий вдох,— командует Кихун. Хочется свернуть шею этому балбесу. Так доверять человеку, которого не знаешь, и ладно было бы это в первый раз, но три года назад он так же слепо верил такому же как я. Я понимаю, что беспокоится он не столько за меня, сколько за команду, включая себя. Вопреки всему от этого беспокойства внутри все с большей силой расползается кроткое чувство вины. Болван Кихун. Жалкий болван и идиот. Хочется влепить пощёчину ему, взять за грудки и высказать всё. Посмотреть на реакцию, увидеть разочарование в его глазах, сломать, чтобы больше не доверял так слепо людям. Но вместо этого я смотрю на время. Тянуть больше нельзя. Я мысленно прощаюсь с теплом. Забираю из руки Кихуна волчок, а внутренний голос говорит, что забираю свое сердце, от этого смешно. Врезать себе сейчас не лучшая идея, поэтому я просто убираю свою руку от руки Кихуна. Касание разносится острым разрядом по телу и покалыванием на кончиках пальцев. Узел на органах скручивается сильнее. —Спокойно,— Говорит Кихун, а я думаю, что это говорю я сам себе. Под мягкие и короткие реплики Кихуна я бросаю волчок, уже рабочей рукой. Секунда и радостные вскрики моей команды расползаются по площадке. Почему-то я и сам заряжаюсь оптимизмом. Странный порыв, но я заставляю себя думать что это просто моя роль заставляет меня приобнять 388 и Кихуна, стоящих по обе стороны от меня, и мы возобновляем движение. Мы подходим к игре джеги. Теперь ответственность лежит полностью на Кихуне. Он так этого хотел. Сейчас будет весело, хочу себя убедить в этом. Только вот, мне уже не весело. еще больше чем прошлая игра, я смотрю на него не в силах отвести взгляд, да и желания такого не возникает. Через края этого человека так и льется энтузиазм. Он будет весь трястись от страха, но все равно сделает. Восхитительно. Когда игрушка взлетает пятый раз в воздух, ее траектория меняется. И она летит слишком далеко, чтобы быть в зоне досягаемости. Я смотрю на Кихуна и понимаю, что он медлит, а времени у нас нет. Я слишком хочу продолжить игру, это даже пугает. Я выставляю свою ногу так, чтобы нога Кихуна коснулась игрушки. Триумф охватывает меня, когда мы успеваем, пересечь ленту до конца таймера. Жив. И мне страшно, потому что я не про... Все размышление прерывает звук выстрелов. Команда, игравшая с нами в одно время, выбывает. Мой взгляд перемещается с трупов на Кихуна. Что-то во мне трескается, и я понимаю, что проигравший здесь только один.