911: погадай мне на любовь

Техас. 2018 год Темноволосый мужчина гуляя с сыном возле площадки, не обратил внимания как к нему со стороны подошла цыганка. — Молодой человек, дай погадаю. — Вымолвила зелёноокая, протянув руку к нему. — Не доверяю я таким как вы. Да и вдруг обокрасть решили. — Эдди изогнул бровь, смотря на женщину. — Та не нужны мне твои деньги. Жизнь у тебя нелегкая, потерялся ты, не знаешь куда себя деть. Да и в любви тебе не везет… Верно? Диаз опешил. Эта цыганка просто глядя на него, как будто в воду смотрит. Он, по-прежнему не доверяя женщине, ради интереса решил узнать, что ж она ему нагадает, и протянул ладонь. — Не место вам здесь. Не ваш это дом. Не здесь ты любовь обретешь. Да и о себе ты еще не всё узнал, но на это потребуется время и отрицать в голове начнешь, боясь изменить свою жизнь. Следуй за сердцем, вот, что я тебе скажу. Цыганка улыбнулась и развернувшись, ушла. — Ну и что она имела в виду? – в голове перекати-поле. Он около минуты просто пялился на ладонь, пытаясь собрать слова этой женщины воедино. Лос-Анджелес. 2018 год. Возвращаясь домой после очередного случайного перепихона с девушкой, чье имя Эван даже не запомнил, он случайно столкнулся с шатенкой, одетой в, вероятно, цыганский наряд. — Прошу прощения. – Бак повернул голову в её сторону, дабы удостовериться, что его не пошлют за две версты, за три пизды, ведь на вид эта дама довольно молодая. И, собираясь сделать шаг, его неожиданно схватили за руку. — Любовь ты свою скоро встретишь, но будете не сразу вместе, спустя лишь года поймете, что друг без друга вы жить не сможете. И отпустив его руку, скрылась за углом дома. Эван моргнул, не поняв, что это было. — Сумасшедшая какая-то. – Пожал он плечами и открыв парадную дверь, вошел внутрь, дабы подняться к своей квартире. Лос-Анджелес. 2025 год. Вечер пятницы. Лос-Анджелес раскалён, даже солнце, уходя за горизонт, оставляет за собой дымчатый след. В воздухе ещё витает запах гари от утреннего вызова — где-то на окраине полыхал склад, и они, как всегда, пришли, чтобы усмирить пламя. Каски сброшены, форма всё ещё пропитана потом, а в ушах звучит эхо сирен. Но смена позади. На парковке перед частью рёв моторов — старенький пикап, байки, чей-то «Мустанг» 69-го года. Двери захлопываются, и вот они уже шагают по асфальту, пересекают улицу, где неоновая вывеска бара «Red Hook» мерцает, словно подмигивая: Ну, заходите, парни. Внутри прохладно, пахнет древесиной и крепким виски. Бармен кивает — он их знает. Они здесь не первый год. Первый глоток — как первый глубокий вдох после задымлённого подъезда. Гул голосов, стук бокалов, музыка в углу — всё это смывает напряжение, накопленное за неделю. Разговоры пульсируют, как вспышки на пожаре: шутки, рассказы, лёгкие подначки. Кто-то вспоминает, как вытаскивали пса из горящей квартиры, кто-то — как новобранец перепутал шланги. Смеются громко, искренне, потому что смех — это тоже способ выжить. Часы ползут, стаканы пустеют. Завтра, слава богу, выходной, но, к сожалению, в воскресенье снова в строй. И пока есть этот момент — пятничный вечер, шумный бар, огонь, который сегодня не бушует, а мирно тлеет в их душах. Наблюдая, как Эдди целуется с рыжеволосой девушкой, внутри Эвана как будто что-то кольнуло. Какая-то непонятная ревность закралась в его голову. Эдди вошёл в его жизнь, как будто всегда там был. Они сработались без слов, без натянутых попыток понять друг друга. В огне, в хаосе, в самых сложных ситуациях — они были плечом к плечу, синхронны, как будто связаны чем-то большим, чем просто напарничество. И, конечно, был Кристофер — мост между ними, маленький солнечный центр их Вселенной. Романтические чувства? Бакли даже не сразу понял, когда дружба перестала быть просто дружбой. Может, в тот момент, когда Эдди записал его своим доверенным лицом в случае чего. Может, когда понял, что готов пожертвовать собой ради него. Или когда заметил, как сердце сжимается от одной мысли, что Эдди может кого-то встретить, кого-то другого. Осознание пришло не внезапно, а медленно, настойчиво, как пламя, которое тлеет, прежде чем вспыхнуть. Возможно, в тихом моменте, когда он увидел, как Эдди смеётся, запрокидывая голову. Или когда в баре среди десятков голосов он слышал только его. Или когда однажды кто-то спросил: «Ну, если не ты, то кто?» — и у него не было ответа. Бакли не всегда сразу понимает свои чувства, но когда понимает — они для него абсолютны. И любовь к Эдди... она была такой же. Неожиданно он вспомнил слова, вероятно, цыганки, семилетней давности. Все эти годы он даже и не обдумывал их, но почему-то именно сейчас её слова всплыли в голове. – Да ну, только не говорите, что она это и имела в виду… – Эван нервно взглотнул. – Да бред…. — Ты что там бормочешь себе под нос? – Эвана передёрнуло. Он настолько погрузился в мысли, что не заметил как Диаз пропал с поля зрения и резко оказался возле него. — Не хочешь продолжить этот вечер дома? – На повышенных тонах произнес Бакли из-за громкой музыки по всему бару. Эдди лишь кивнул головой.

***

Вечер окутывал город теплым, липким воздухом, а неоновые огни бара еще дрожали в глазах, когда Бакли и Диаз, шатаясь, вышли наружу. Алкоголь размывал границы реальности, оставляя только голоса, взгляды и подрагивающее напряжение между ними. Ночь казалась бесконечной, растянутой между пульсирующими огнями улиц и горячим, гулким эхом их дыхания. Бакли и Диаз, пьяные, смеялись, спотыкаясь о потрескавшийся асфальт, пока пробирались по пустым переулкам. — Я точно знаю, что ты не можешь ходить прямо, — фыркнул Диаз, сжимая его запястье, когда он слегка качнулся в сторону. — Это потому, что ты держишь меня не за ту руку, — ухмыльнулся Бакли, чуть наклоняясь к нему. Они не отпускали друг друга. Пальцы то сцеплялись, то размыкались, как будто оба не могли решить, нужно ли сохранять дистанцию или просто позволить себе сорваться. Когда до квартиры оставалось пару кварталов, Бакли неожиданно развернул его к себе, руки скользнули к талии. Диаз резко втянул воздух, но не отстранился. — Ты вообще когда-нибудь думал, что все это — чертово клише? — выдохнул Диаз, опираясь спиной о холодную стену переулка. Бакли хмыкнул, делая шаг ближе. В его глазах плясали блики уличных фонарей, но гораздо ярче горело что-то другое — вызов, искра, затерянная между пьяными мыслями и тем, что напрашивалось уже давно. — А если да? — Он поднял руку, пальцами лениво коснувшись воротника его куртки. Диаз сглотнул. Он чувствовал, как в груди поднимается что-то тягучее — смесь смеха, предвкушения и, возможно, чертового самоконтроля, который таял с каждой секундой. — Мы ведь об этом завтра пожалеем, да? — Его голос звучал хрипло, почти шепотом. — Наверняка, — согласился Бакли, но не отступил. Напротив, он наклонился, и в горячем, пахнущем виски дыхании их губы почти соприкоснулись. На секунду между ними зависло молчание — слишком долгий взгляд, слишком короткое расстояние. А потом Диаз выдохнул — с вызовом, с усталостью, с каким-то хреновым "к черту все", — дернул его за ворот футболки, стирая последнюю грань между ними. Бакли не успел ни усмехнуться, ни бросить очередную саркастичную фразу — губы Диаз накрыли его с порывистой жадностью, как будто они оба слишком долго ждали, оттягивали момент, убеждая себя, что это плохая идея. Но сейчас, под дрожащим светом переулка, их тела говорили за них. Эдди притянул его ближе, почувствовав, как ладонь Бакли коснулась его торса — неуверенно в первый миг, а потом крепче, с той силой, что говорила больше, чем любые слова. Их поцелуй был небрежным, неотесанным, чуть жестким — смесь виски, электричества и чего-то более темного, того, что копилось между ними годами. — Черт, — выдохнул Диаз, когда они на секунду оторвались друг от друга. Бак усмехнулся, слегка прикусив его нижнюю губу, словно проверяя, насколько далеко могут зайти. — Говорил же — пожалеем, — напомнил он, скользнув ладонью под край куртки Диаза, тепло и уверенно. — Завтра, — сказал как отрезал Эдди, снова ловя его губы. — Сегодня — нет. Эван снова хмыкнул, но не стал спорить. Вместо этого его руки обвили его бедра, и в следующий миг спина Диаз ударилась о стену — не сильно, но достаточно, чтобы почувствовать, как напряжение между ними превращается в нечто большее. Дыхание сбивалось, губы находили друг друга снова и снова, пальцы скользили по коже, хватая, исследуя, запоминая. Их мир сузился до тесного переулка, до тепла чужого тела, до ощущения, что эта ночь — единственная, что имеет значение.

***

Лифт в его доме ехал мучительно медленно. Секунды растягивались, превращаясь в долгий взгляд, в легкое касание его пальцев на запястье Диаза. Когда двери закрылись, Бакли наклонился к нему, но Эдди ловко отстранился, улыбнувшись с вызовом. — Ты чертовски любишь мучить, — пробормотал Эван, уткнувшись носом в его шею, едва касаясь кожи. — Конечно, — хрипло ответила техасец, закрывая глаза. Когда лифт открылся и следом дверь квартиры Бакли наконец распахнулась, они больше не сдерживались. Диаз толкнул его внутрь, спиной к стене, а потом ловко оказался перед ним, сцепляя пальцы за его шеей. — Мы ведь это не планировали, да? — спросил Эван, чуть запыхавшись. — Никто ничего не планировал, — пробормотал Диаз, притягивая его ближе, стирая последние остатки расстояния между ними. Поцелуй между ними был неизбежностью, напряженной нотой, звучавшей слишком долго и наконец сорвавшейся в воздух. Бакли смотрел на Диаза, словно пытаясь запомнить каждую деталь — угол его губ, прищуренный, дерзкий взгляд, подрагивающее дыхание, которое сбивалось с каждым мгновением. Его глаза говорили: Ну же, сделай это. Глаза Эвана — Ты сам это знаешь. А потом между ними не осталось воздуха. Губы столкнулись резко, жадно, словно они оба сдерживались слишком долго. Бакли не просто поцеловал — он забрал этот поцелуй, словно требовал его. Диаз не остался в долгу. Он ответил так, будто пытался проверить, кто из них первый сдастся, кто первый сломается под этой вспышкой жара. Пальцы Бакли скользнули по щеке Эдди, зарылись в волосы, чуть дернули, заставляя его простонать. Диаз вцепился в его футболку, крепче, чем стоило, но Бакли это только подстегнуло — он прижал его ближе, ловя каждый звук, каждое движение. Поцелуй становился глубже, настойчивее, тягучим и сладким, как выпитый виски. Они тонули в этом, забывая, где заканчивается один и начинается другой. И когда Диаз наконец отстранился, чуть прикусывая его нижнюю губу, Бакли выдохнул, коротко, тяжело, с полузакрытыми глазами. — Черт, — пробормотал он, глядя на него. Диаз только усмехнулся, проводя пальцем по его губам, словно дразня. — Ты всегда так целуешься? — Только когда это действительно чертовски важно. Техасец ничего не ответил, только снова притянул его к себе. Ночь была длинной. Она запуталась в сбивчивом дыхании, в тенях на стенах, в теплых прикосновениях, что оставались на коже, как тихий след. Все границы стерлись. Не осталось ни сомнений, ни слов — только ощущение, только жадность момента, который нельзя было отложить. Их движения были то стремительными, то медленными, наполненными жаром и едва сдержанной тоской, будто каждый из них хотел запомнить другого до последней мелочи. Время растворилось между поцелуями, между пальцами, что скользили по обнаженной коже, между негромкими звуками, наполнявшими комнату. И когда напряжение наконец достигло своего пика, мир на миг сжался до одного мгновения — взрыва, вспышки, полного растворения друг в друге. А потом — только тишина. Легкая, тяжелая, бесконечно значимая. Их дыхание выравнивалось, горячая кожа остывала, но даже тогда ни один из них не захотел разорвать этот хрупкий, но такой правильный контакт.

***

На утро Эдди не было в постели. А Эван понял, что они чертовски облажались. Но не жалеет. Теперь-то мужчина уверен в своих чувствах – он любит Диаза.

***

Город жил своей жизнью, но для них он стал лабиринтом избегания. Неделя тянулась мучительно долго, наполненная неловкими взглядами, недосказанностью и выжиданием, кто же сломается первым. В понедельник они почти столкнулись в коридоре. Оба замерли на мгновение, будто внезапно вспомнили, каково это — ощущать тепло друг друга. Эдди поспешно отвернулся, Эван же сделал вид, что проверяет телефон, и они прошли мимо, как чужие. Во вторник Диаз зашёл в комнату, но, увидев его, резко развернулся. — «Забыл кое-что», — сказал он рядом стоящей Хэнриетте, но на самом деле забыл лишь то, как спокойно дышалось до той ночи. В среду обеденный стол стал полем боя. Оба сидели по разные стороны, разговаривая с кем угодно, только не друг с другом. Их смех звучал чуть громче обычного, шутки были чуть натянутыми — всё ради того, чтобы никто не заметил, как им трудно не смотреть друг другу в глаза. В четверг Эван набрал номер, а потом быстро сбросил. Эдди, находясь на другом конце Лос-Анжелеса, в ту же секунду посмотрел на телефон, как будто ждал звонка от близкого ему человека. В пятницу их снова поставили вместе на задание, и они, наконец, остались одни. Тишина была громче любых слов. Глаза встретились, и в этом взгляде было всё: беспокойство, вина, желание, страх… И вдруг стало ясно, что они могут избегать друг друга сколько угодно, но от этого — не убежать. — Я не считаю наш секс по пьяни ошибкой. – Вздохнул Эван, решив начать диалог и посмотрел в глаза напротив. Достаточно уже этой беготни. Они ведь взрослые люди, в конце то концов. — Может быть, это всё равно рано или поздно бы случилось. — Бак…. – Эдди скрестил руки на груди. — Мы почти неделю друг от друга бегали до этого времени. И не известно, сколько бы еще избегали. — Но зато у нас было время, чтобы всё обдумать. – Эван пожал плечами. — Сказать по правде, я бы повторил ту ночь еще раз, а может и не один. Те чувства, даже не смотря на то, что мы были пьяны, которые я испытал, лаская твое тело, прикасаясь к тебе, целуя тебя, не передать словами. – Он заметил румянец на чужих щеках. — Это совсем другой уровень. Мне не было ни с кем настолько хорошо, как с тобой, Эдди. – Он протянул руку, взяв его ладонь в свою. — Бак, ты хотя бы понимаешь, что ты говоришь? – Диаз нервно взглотнул. — Я еще не до конца сам себя понял, но блять, если мы сейчас переступим черту, чтобы попытаться построить отношения, то назад пути не будет, Бак. Это как билет в одну сторону, без возможности вернуться в исходную точку. — А вдруг у нас всё дойдет до свадьбы, как у ТиКея и Карлоса? – На лице Эвана едва заметная улыбка. — Мы и так почти как семья. Ты, я и Кристофер. — А вдруг мы расстанемся? – ответил Эдди. — Мы не сможем остаться или вернутся к статусу «друзья». Нет дружбы после отношений, Бак. Даже если попытаться. Сначала ты надеешься, что, возможно, в будущем появится шанс построить отношения заново. Что, вероятно, разойтись было ошибкой ибо вас по прежнему тянет друг к другу. Потом ты думаешь, что у вас всё хорошо, что вы все еще доверяете друг другу и делитесь новостями из жизни. А через некоторое время понимаешь, что отдаляетесь максимально и между вами стена. И в конце концов, становится абсолютно плевать на второго человека, который ранее был для тебя, грубо говоря, всем: кислородом, вселенной, смыслом жизни. И это очень сильно ломает тебя внутри. Ты заново учишься жить и дышать, но уже с пониманием, что когда-то близкого тебе человека больше не будет в твоей жизни. Я не хочу такого печального конца в нашей истории, Бак. — Эдди…. – Эван сжал ладонь друга в своей. — Ты боишься неизвестности завтрашнего дня. Послышался тяжелый вздох. — Чёрт, да…. Бак, ты слишком ценный для меня человек, и последнее чего я желаю, это потерять тебя. Я боюсь, что если мы сейчас попытаемся быть вместе, но в будущем все разрушиться, то останусь без человека, который всегда выслушает или подставит плечо в трудную минуту. Останусь без того, кто всегда рядом и на моей стороне. Останусь без человека, который играл важную роль в моей жизни. Я слишком дорожу тобой, Бак. Выслушав монолог Диаза, Эван взял вторую его ладонь в свою. — Эдди, мы боимся того, чего не знаем, боимся боли, боимся ошибок, боимся потерять себя. Но в основе каждого страха лежит неуверенность. В себе, в будущем, в мире. Ты боишься, что потеряешь меня как друга, если мы станем партнерами, а в будущем, не дай бог, расстанемся. А я не боюсь, что в будущем останусь без тебя, потому что где-то в глубине души я чувствую и что-то мне подсказывает, что мы должны быть вместе, и будем идти рука об руку до конца жизни. Пытаться решить конфликты или недопонимания разговорами, устраивать романтические вечера и с каждым днем все больше и больше влюбляться друг в друга. Просто доверься судьбе, ладно? По комнате пронеслась давящая тишина, но наконец послышался ответ. — Ладно. — Эдди облегченно выдохнул. — Но если у нас ссора дойдет до расставания, клянусь, я убью тебя. — Просто не изменяй мне и люби меня. Вот и всё. — Эван улыбнулся и посмотрел в глаза напротив. — Я знаю, что тебе страшно, но не позволяй страху и неуверенности поглотить себя. — А вдруг я разлюблю тебя? И обманывать тебя не хочу. — Поверь, – Бак отпустил одну его ладонь и переместил одну свою на грудь Эдди. — Я уже овладел твоим сердцем целиком и полностью. Тебе просто осталось осознать и принять это. — Какой же ты самоуверенный. — Ухмыльнулся Диаз и прильнул к губам напротив. «Если та цыганка была права, пожалуйста, пусть наша любовь длится вечно…»