Emergency Cuddles

      Если бы кого-то спросили, как они описали бы Мидорию Изуку, они бы сказали, что он фанат героев, умный, заботливый, замечательный друг, плакса и бормотун, который вечно сомневается в себе и почти никогда не просит о помощи.       Если бы кого-то попросили описать героя-студента Деку, он бы сказал, что это отличный аналитик, уверенный в себе, быстро просчитывающий ситуацию, энергичный, самоотверженный идиот, не желающий сдаваться, и человек с невероятно высоким болевым порогом.       Те, кто знал Мидорию Изуку только как слабого, плаксивого ребенка без причуды из средней школы, были удивлены, увидев, как тот сражается с монстром — боссом якудзы — в воздухе, с испуганным ребенком на спине, излучая при этом уверенность, как Всемогущий. На самом деле они до сих пор отказываются верить, что это тот самый мальчишка, который был их грушей для битья в начальной и средней школе.       Те, кто знал только студента-героя, сказали бы, что боялись потерять своего друга и товарища слишком рано, и что он превзошел «Плюс Ультра» для первокурсника, только что получившего временную лицензию.       Те, кто знал обе стороны, испытывали смешанные чувства. Искра зависти зажглась в Бакуго Кацуки, который всегда считал себя лучшим из лучших, но Мидория уже на пять шагов впереди него. Бакуго знает, что он на тонком льду: директор Незу и Айзава-сенсей не одобрили бы тот несанкционированный бой, на который он спровоцировал Деку, и его прежние жестокие нападки на него.       Для Мидории Инко это стало тревожным звонком. С тех пор как она узнала, что у ее сына нет причуды, и увидела все издевательства, которым он подвергался, она перестала быть самым внимательным родителем. А все потому, что она сформировала свое представление о том, каким должен быть герой, основываясь на стереотипах, и забыла, что герои бывают разными. Она даже была замужем за человеком, который поощрял мечту Изуку, несмотря на отсутствие у того причуды. У них было так много ссор с Изуку: из-за травли, из-за его поступления в онлайн-школу и обучения драться. Изуку вполне мог бы стать первым героем без причуды, если бы только она верила в него так же сильно, как её муж.       Вздохнув, она поняла, что скоро в Юэй прибудет гость, чье внимание будет приковано только к Изуку, а все остальные будут восприниматься как некая угроза. Любимый герой Изуку... Ведь Всемогущий был только его третьим любимым героем. Двое других были героями подполья, и Изуку уважал их за то, что они не занимались рекламой и не стремились быть «известными».       — Ты был прав, дорогой, — сказала Инко, обращаясь к старой семейной фотографии. — Изуку уже стал любимым героем для двоих детей, и кто знает, скольким еще сердцам он поможет измениться.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

      Директор школы Незу только успел поговорить по телефону с геройским агентством «Путеводный свет» и оформить пропуск для международного героя Факела, как тот уже оказался у ворот школы.       Незу радостно замахал хвостом, когда Факел вошел на территорию без проводника. «Посмотрим, сможет ли Факел найти своего сына без посторонней помощи. К тому же мне будет интересно взглянуть на их реакцию», — подумал он.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

      — Если вы думаете, что сможете стать успешным международным героем — в центре внимания или в подполье — и при этом иметь семью, отбросьте эту мечту. Я не говорю, что это невозможно, но очень немногие международные герои смогли сохранить и то, и другое, — сказал Айзава в начале своего урока. — Есть три основные причины. Кто-нибудь может их назвать?       Айзава не знал, удивляться ему или нет: двое его учеников подняли руки. Аояма, возможно, и поднял, поскольку он из Франции, а вот Мидория — неожиданно. С другой стороны, Мидория любил героев, так неужели эта любовь распространялась не только на героев Японии?       — Аояма, — сказал Айзава. — Назови хоть одну причину.       — Разница в часовых поясах не позволяет высыпаться, когда пытаешься общаться с семьей, — сказал Аояма, взмахнув рукой.       — Часовые пояса, конечно, усложняют дело, но это не одна из основных причин, — ответил Айзава. — Мидория?       — Как и у публичных и подпольных героев, у международных есть свой свод законов, которым они должны следовать. Один из них гласит, что семья героя не может отправиться с ним в другую страну, если агентство выполняет там задание.       Айзава вывел на доске: «Семья не может отправиться в страну выполнения миссии».       — Верно. Не хочешь попробовать назвать две другие причины? — спросил Айзава.       — Это не закон, но большинство международных героев не могут открыто общаться со своей семьей или оставлять какие-либо следы, ведущие к ним. Письма, телефонные звонки, электронные письма, выплаты алиментов или зарплатные чеки — всё, что может вывести злодея или организацию на семью. Если след остается, это может подвергнуть родных риску и поставить под угрозу способность героя действовать во время миссии. В качестве примера можно привести таких известных героев, как французская героиня Револю и русский герой Бриззи. Револю была известной героиней, и злодеи смогли выследить ее семью из-за того, что она всегда писала родным, особенно детям, обо всех достопримечательностях, которые видела. Бриззи был подпольным героем, который держался замкнуто в обществе, но из-за того, что он постоянно посылал деньги и письма своему отцу, чтобы помочь поддержать больную мать, организация, за которой он следила, убила его родителей, пока он был на задании.       На доске было выведено: «Никакого открытого общения или денег».       — Попробуй назвать третью, проблемный ребенок, — сказал Айзава.       — Тц, — буркнул Бакуго.       — Чувак, Мидория только что рассказал о двух международных героях так, будто они были героями самой Японии. Я в легком ужасе, — произнес Тёмная Тень из Токоями.       — Семье придется смириться с тем, что герой всегда будет хранить секреты о том, когда они—...       Дверь в класс с грохотом распахнулась. Несколько учеников вскрикнули, Темная Тень издала испуганный вопль, а затем раздалось глухое «уф». Айзава не успел даже обернуться, чтобы взглянуть на дверь.       — ...Это нормально, я думаю, — донесся голос Мидории откуда-то из глубины класса. — Вернуться домой или почему они не могут прийти на праздник. Обычно это приводит к тому, что семья считает, будто у героя интрижка или он их больше не любит.       Пока Мидория говорил, Айзава наконец обернулся и увидел, что все ученики повернулись к заднему углу класса. Минета лежал ничком на своей парте, Каминари свалился со стула, Тодороки замер, активировав огненную причуду, а парта Мины наполовину растворилась в ее собственной кислоте. Но Мидории на своем месте не было. Именно из-за этого весь класс 1-А уставился в дальний угол, где тот сейчас сидел у кого-то на коленях.       Темно-зеленый, почти черный в тени чешуйчатый хвост ритмично бил о пол, и Айзава мог поклясться, что расслышал, как Джиро благоговейно пробормотала себе под нос: «Его хвост повторяет сердцебиение Мидории». Рука обвилась вокруг талии Мидории, прижимая ученика к груди высокого мужчины, а вторая, когтистая лапа легла поверх сердца Изуку. Голова дракона с чешуей, словно из старых сказок, утопала в зеленых кудрях Мидории, а ядовито-зеленые глаза с расширенными вертикальными зрачками настороженно оглядывали комнату.       — Могу я хотя бы взять—… — начал было Мидория.       Из ноздрей дракона вырвались две струйки серого дыма, и Мидория замолчал.       — Эм. Хорошо, — вздохнул он. — Эм, я в полной безопасности, так что Тодороки, если можно, пожалуйста, не пытайся поджечь огненного дракона своим огнем или заставить его впасть в спячку льдом, это было бы замечательно с твоей стороны. И не пытайтесь подойти ко мне или напасть прямо сейчас. Он—... он видит в вас угрозу для моей жизни и нападет. Э-э, о-он не попадет за это в беду, потому что вас предупредили о последствиях.       — О! Я помню, как Хадо-сенпай говорила об этом с Рюко, — подхватила Урарака. — Он мыслит как дракон и хочет защитить то, что считает своим сокровищем, верно? Это можно определить по зрачкам и тому, насколько они расширены.       — Да, вс-всё верно. Это, э-э… значит, что он защищает часть своих сокровищ, и всё, что движется в пределах досягаемости его хвоста, будет восприниматься как угроза, пока он не выйдет из состояния дракона, — кивнул Мидория.       Айзава был рад такому объяснению: он уже видел, что почти весь класс настроен на бой. Но заметил ли он сам, как его плененный ученик всё теснее прижимается к груди дракона? И дракон только что издал мурлыкающий звук, уткнувшись носом в волосы Мидории.       — Какого черта, Деку? — крикнул Бакуго, вставая из-за парты. Он направился к нему с активированной причудой, отчего в ладонях вспыхивали мелкие взрывы. — Какого черта твой никчемный отец здесь делает, если он свалил одиннадцать лет назад за каким-то долбаным молоком для твоей бесполезной, безпричудной задницы?       Айзава моргнул. Без причуды? Ему не послышалось?       Хвост мужчины перестал бить о пол и свернулся в клубок, стоило Бакуго приблизиться. Из глотки дракона вырвалось рычание, когда его взгляд сфокусировался на Кацуки.       — После того, как ты со мной обращался, с чего ты взял, что я буду рассказывать тебе всё о своей жизни? — холодно отозвался Мидория. — Однако тебе правда лучше не подходить—       —Заткнись, Деку! Думаешь, имеешь право указывать мне, что делать? — заорал Бакуго.       Айзава уже приготовился использовать шарф, но хвост дракона хлестнул Бакуго, отбрасывая его назад.       Мидория еще сильнее свернулся калачиком на коленях отца, поджав ноги, пока тот рычал на Бакуго, выпуская из ноздрей все больше дыма. Айзава заметил, как из пасти дракона вылетело несколько искр, но Мидорию это нисколько не испугало. Хвост снова обвился вокруг талии парня и начал ритмично постукивать по полу, пока отец недовольно фыркал.       — Иида, Тодороки, раз уж отец меня не отпускает, не могли бы вы одолжить у кого-нибудь конспекты? — спросил Мидория.       — К-конечно, но ты уверен, что с тобой всё в порядке? — взволнованно отозвался Иида.       — С Мидорией всё отлично! — раздался бодрый голос, и из вентиляционного отверстия выбрался Незу, приземлившись прямо на парту Мидории. Неожиданное появление директора вызвало у Каминари новый крик, и он снова сполз на пол. — Бакуго, это будет твоим последним предупреждением. Ты только что снова попытался напасть на Мидорию без предупреждения, да еще и в присутствии профессионального героя. За это ты проведешь неделю под моим личным надзором, отрабатывая наказание.       — Вы серьезно?! — крикнул Бакуго, уставившись на зверька. — Это отец этого придурка на меня напал! Он чертов бездельник, он никогда его не поддержи—       Мидория закатил глаза.       — Я сделал тебе два предупреждения, — напомнил он.       — Айзава-сан, пожалуйста, продолжайте урок, — распорядился Незу. — У Мидории-куна есть разрешение находиться здесь. Признаться, я не думал, что он найдет своего сына так быстро. Пойду сообщу остальным учителям о затруднительном положении Мидории.       Незу исчез обратно в вентиляции, проигнорировав крики Бакуго о том, что его игнорируют. Айзава устало вздохнул.       — Неплохо бы узнать об этом заранее, — проворчал он.       — Мы в одной лодке, сэнсэй, — отозвался Мидория с легкой усмешкой.       Прозвенел звонок, и Айзава, обводя взглядом класс 1-А, снова посмотрел в дальний угол. Когтистые пальцы мужчины бережно зарылись в зеленые волосы сына, перебирая локоны. Зрачки дракона уже не были так расширены, как раньше.       — Почему ты вдруг уронил брокколи и мяту мне на колени? — спросил Мидория, держа в руках два каких-то предмета.       — Я думал, это те продукты, за которыми я уходил, — ответил дракон.       — Это были морские водоросли и лапша удон, — вздохнул Изуку.       — Подожди, а что случилось с молоком, хлебом, яйцами и раменом? — нахмурился дракон. Тут он заметил стоящего рядом Айзаву; его хвост зашевелился, а когти сильнее впились в кудри сына. — Изуку, моя драгоценная мята, Ластик смотрит на меня. Он в той же комнате, что и я!       — Он мой классный руководитель, — пожал плечами Мидория. — И по-прежнему мой второй любимый герой в Японии — и вообще.       Айзава вздохнул.       — Ты не получишь от меня дополнительных баллов за лесть, проблемный ребенок.       Оба Мидории уставились на него.       — Моя мята никогда не льстит ради оценок, — возразил старший Мидория. — Ты просто очень крут. То, как ты дерешься, заставило бы многих моих парней устыдиться. А ещё ты так безупречно используешь свой шарф для захватов. Можно как-нибудь взять у тебя автограф?       Айзава моргнул. Сначала его проблемный ребенок просил автограф, теперь отец?       Изуку потер шею, и тут из пасти дракона вырвалось встревоженное мычание: тот заметил шрамы на руках сына...       — Изуку, что случилось? Моя драгоценная мята, почему ты не сказал мне об этом? Могу я их исцелить? Поможет? Насколько они глубоки? Какие повреждения? О, подожди! Та девочка с рогом — мутация мифического существа, как и я. Я могу исцелить и её. Ни одна девочка не заслуживает таких шрамов.       Айзава перевел взгляд на дракона, а Мидория откинул голову назад, чтобы посмотреть на отца.       — Откуда ты знаешь об Эри? — спросил Айзава.       — Она была на том видео, где мой пушистый мятный мальчик сражается с птичьей маской. Как только я его увидел, сразу включил режим папы-дракона и должен был убедиться, что мой мальчик жив и в порядке, — объяснил старший Мидория.       — Погоди, мой бой с Восстановителем опубликован? — побледнел Изуку.       — Мгм, — довольно хмыкнул дракон. — Стало вирусным. Один из моих новых стажёров скинул мне ссылку, чтобы убедить завербовать парнишку с зелёной молнией.       Изуку сдержал фырканье:       — Ты уже утвердил меня стажёром, когда мы занимались аналитикой, исследованиями и полевыми выездами.       — Простите, что прерываю, — вмешался Айзава, — но мой начальник сказал, что вы про-герой. Могу я узнать, под каким именем вы работаете?       — О. Мой. Ками. Конечно! Конечно! Изуку, почему ты не напомнил мне о манерах? Я ворвался к нему в класс, взял тебя в заложники и даже не представился! Ух! Можно ли выставить себя ещё большим болваном?       Айзава покосился на своего ученика:       — Бредни — это наследственное?       — Бредни, бормотание, героическое фанбойство — в общем, всё, кроме внешности и причуды, досталось мне от отца, — улыбнулся Изуку. — Только, как вы заметили, он любит анализировать боевые стили и снаряжение, а я — причуды и вспомогательные предметы, которые помогают эти причуды раскрыть.       «Что ж, злодеи не будут знать, что делать, когда эти двое—… О боже. Теперь я понимаю, почему Незу позволил этому случиться так беспрепятственно. Если он присоединится к этим двоим, мировое господство наконец-то начнётся. Это чёрный код», — подумал Айзава.       — Согласно японским документам, я — Мидория Хисаши. Международный герой, известный как Герой Путеводного Света: Факел.       Айзава моргнул, затем вздохнул и ущипнул себя за переносицу.       — Отлично. Ты хочешь сказать, что Бакуго напал на ведущего международного героя подполья, проблемный ребенок — твой сын (что многое объясняет), и ты из всех людей и героев хочешь получить мой автограф?       Глаза Хисаши загорелись, и Айзава мог поклясться, что его хвост завилял быстрее.       — О-о-о. Мне нравится это прозвище! Проблемное дитя! А когда он делает что-то безрассудное, я называю его «адреналиновый наркоман». Я с удовольствием обменяюсь с тобой историями.       — Нет! — закричал Изуку, заливаясь краской.       — Ииде и Тодороки наверняка понравится слушать про тебя, так что они могут присоединиться — чтобы ты мог получить их конспекты и задания. Я с радостью обменяюсь с вами историями, но при одном условии.       Оба Мидории наклонили головы в разные стороны, приняв совершенно кошачий вид. И правда: как существо с головой дракона и хвостом может больше напоминать собаку?       — Ты объяснишь мне, как именно планируешь исцелить руки и кисти своего сына, покажешь часть процесса мне и, если я одобрю, сделаешь то же самое с Эри.       — Конечно, — кивнул Хисаши. — Мы, мифические существа, должны держаться вместе.       Хисаши встал, не выпуская Изуку из рук, но теперь держал его как младенца.       — Давай! Пошли!       — Пап, — простонал Изуку. — Я сам могу ходить!       — Тихо. Мне ещё нужны мои пушистые мятные объятия, пока я не вернусь в агентство, — промурлыкал Хисаши, уткнувшись носом в шею сына.       Изуку попытался захныкать, но его смех был слишком громким и счастливым, чтобы Айзава мог хотя бы предположить, что ученик не наслаждается чрезмерной отцовской лаской.