Wild Flower

***

      Стоял жаркий май. Люмин и Скарамучча сидели друг напротив друга в лодке посреди озера и рвали кувшинки, раскачивая её из стороны в сторону.       — Ты будешь приезжать на выходных?       — Не знаю. Вероятно. Я пока не думала об этом.       Пренебрежение в её голосе настолько его оскорбило, что он даже не старался скрыть свою злость.       — Только не думай, что мне это очень интересно.       — Тогда зачем спросил?       — Ты дура.       Они поссорились и начали драться, в результате чего потеряли равновесие и оба оказались в воде. Вечер почти наступал, из-за чего вода успела нагреться под палящим ясным солнцем, приятно грея загоревшую кожу. Люмин еле плавала, поэтому Скар помогал ей плыть в сторону берега, хоть и сам постоянно цеплялся за водяные лилии и увязал в вонючей тине.       Отдышавшись, они вновь ругались и хохотали, смотря с берега на одинокую перевернувшуюся лодку посреди озера. Они легли на мягкую, пахучую траву, смотрели в небеса, как пролетают птицы, как плавно плывут редкие облака. В спину кололись тоненькие стебли травы, а голые ноги щекотали тонкие листики клевера. Кругом стоял громкий гул стрекоз.       — Ты правда хочешь туда уехать?       — А что мне здесь делать? — удивилась она, будто для неё это была даже не дилемма.       — Друзья, семья…       — Я же не навсегда уезжаю. Буду иногда приезжать, навещать.       Он замолчал. Что ему на это ответить? Интересно, поступила бы она так, признавшись он? Сейчас уже поздно узнавать.       — Будешь по мне скучать? — просто спросила она, словно в шутку.       — Сдурела? Конечно, нет.       Какие глупости она спрашивает. Будет ли он скучать по самой красивой в деревне девочке с золотистыми волосами, звонким смехом, постоянно лезущей к чёрту на рога, будто ничего в этой жизни не боясь. Он до сих пор помнил, как она влезла в драку с тремя мальчишками, когда те начали с ним драться. И ведь что самое главное — отбила. Столько лет прошло, а до сих пор в памяти, будто вчера случилось. Она-то, наверное, уже и не помнит этого совсем, столько раз в подобное влезала, помогая слабым. Вот и его случай — лишь очередной. Он ей завидовал, восхищался, злился, ревновал, возможно, даже любил. А она? Она вообще считает его хотя бы своим другом? Ну гуляет она вместе с ним и еще кучей ребят, будто тимуровцы — постоянно промышляют что-то, хоть и взрослые лбы уже совсем. Пора начать и о будущем думать, идти в люди. Вот и Люмин задумалась. В мире огромном столько путей…       Она сорвала рядом цветущий дикий цветок с белыми широкими лепестками и приятным кислым запахом. Стала прикреплять его к волосам, но тот падал ей на колени после каждой попытки.       — Дай сюда, — вырвалось у Скара после пятой.       Люмин подняла на него глаза — огромные, как озеро, только карамельное. Сколько же людей в них потонуло, настолько они были красивы. Его рука чуть дрогнула, приблизившись с цветком к её щеке. Аккуратно убрав прядь волос, он закрепил цветок у неё за ухом. Теперь, с порозовевшими щеками смущённо улыбаясь, она стала ещё прекрасней, если это вообще было возможно.       Обратно они шли по пыльной дороге в сторону деревушки. Вечер принес с собой холодный ветер, покрасневший горизонт и надоедливую мошкару. Она шла чуть впереди, в лёгком белом платье, не доходящим до колен. Оно струилось из-за легкого ветра, обволакивая её силуэт. Ну почему она? Такая прекрасная и безразличная. Он смотрит на неё давно влюблёнными глазами, что стало очевидно уже всем вокруг, а она ни веселая, ни сердитая. Смотрит куда-то сквозь него, будто его и нет совсем. Улыбка её — загадка. Столько тепла и холода одновременно. Он устал пытаться найти этому причину, да и какая теперь разница? Она уедет навстречу приключениям и забудет про всех. Утешала ли его эта мысль? Только отчасти. Её все любили и наверняка очень часто будут вспоминать в разговорах, коих ему не избежать.       — Знаешь, мне всё-таки кажется, что ты будешь по мне скучать, — вдруг сказала она, когда вдали стали виднеться знакомые дома. И вот вновь её улыбка. Что в ней? Тщеславие? Радость? Печаль?.. Взаимность?       — С чего ты решила? — по привычке сгрубил он.       Люмин, промолчав, подошла и поцеловала его в щёку. Так просто, будто в этом и нет ничего такого. Но у него всё тело горело и пульсировало. А ей хоть бы что. Она вновь улыбнулась и пошла дальше, в сторону домов, а он остался стоять на месте, как вкопанный. Зачем она так? Вновь пытается сделать добро, только что в этом доброго? Это было ещё хуже её улыбок, если они смотрели сквозь глаза — то её губы ощущались на щеке, как сигаретой прижгли. Но почему…       — Я люблю тебя, — вырвалось из уст ей в спину.       Но Люмин отошла так далеко, что не услышала его тихое признание. Или сделала вид, что не услышала? Или может ей действительно настолько все равно? Она уехала спустя неделю, толком с ним не попрощавшись, будто ещё даже не уехав совсем про него забыла. Но светлый образ с золотистыми волосами, белым летним платьем и запахом дикого цветка раз за разом мерещился ему и в снах, и наяву.