Рыбья кость не хуже драконьей

      После рассказа леди Кейтилин я захотел в отпуск. К сожалению, вожди не могут уходить в отпуск, поэтому мне пришлось просто выпить лишнюю бочку эля.       Чем дальше леди Кейтилин и сиры Родрик и Бринден, уже расправившиеся с поданными им сытной похлебкой с бараниной, рыбными тефтелями и папой кружек эля, рассказывали о происходящем в их мире, тем больше возникало вопросов и тем дальше мы уходили в бездну времени. Слушали уже не только мы с Плевакой, слушали уже и дети, особенно Иккинг и Рыбьеног… ну или точнее – только они, потому что другие англский не понимали. Картина складывалась далеко не радужная…       – …это была показательная жестокость, я так понимаю, – пробормотал Иккинг, когда сир Бринден и сир Родрик, вспоминая о причинах недоверия к Ланнистерам, рассказали о взятии Королевской Гавани, столицы Семи Королевств и города с населением в пятьсот тысяч человек, войсками Тайвина Ланнистера. Точнее, это следовало назвать предательством и резнёй. Десятки тысяч погибших, массовые разрушения, вырезанная почти под корень королевская семья и, помилуй Один их всех, изнасилованная перед смертью супруга покойного принца…       – Неудивительно, что в Дорне вас всех ненавидят, – сказал Плевака сквозь свои сжатые зубы (сотрёт ещё один – и не буду просить Готи давать ему обезболивающее, надоел!). – Если только одному Старку хватило совести возмутиться… А этот Роберт ещё и одобрил? Ну и кому пришла в голову идея избирать этого маньяка королём?       – А он был родственником королевской семьи через свою бабушку, – ответил сир Бринден, выпивший ещё одну кружку эля и даже не покрасневший. – …знаете, а ведь неудивительно, что он одобрил. Таргариены сами были иногда те ещё психи. Тот же Эйрис…       – К слову, ведь этот ваш Цареубийца убил не просто короля, а Безумного Короля, – заметил Плевака, внимательно смотря в глаза сиру Бриндену. Тот, надо сказать, взгляд не отвёл.       – О, за это ему была бы благодарна немалая часть Семи Королевств, но он именем Семерых клялся защищать короля, Пекло меня возьми… Это же святотатство! – возмутился сир Бринден, аж пролив эль. – Он мог его просто “охранять”, ведь знал, что столица обречена, или взять под стражу… Да что угодно, но не убивать! Оставить его нам, а уж мы бы его…       – А Ланнистера допрашивали потом? И я говорю не о том глупом разговоре в тронном зале, а о серьёзном расследовании, – спросил вдруг Иккинг.       Наши гости серьёзно задумались. Не впервые, к слову – не зря же ведь мы перешли к теме недоверия Ланнистерам. Понятное дело, что это родовой конфликт, но масштабы осложняют дело. Один только Север, по словам сира Родрика, может спокойно выставить двадцать тысяч мечей и оставить себе немалые резервы. А ведь есть ещё остальные королевства, заморские Вольные Города… А уж когда Плевака в своём духе заметил, что вся эта ситуация больше похожа на случай “вождю показали задницу, умрём, но отомстим!”, гости немало возмутились и принялись рассказывать… и судя по обилию деталей и отсутствию серьёзных несостыковок, они либо готовились к этому рассказу всю жизнь, либо банально не врали. Во всяком случае, верили, во что говорят… однако убедил меня в искренности рассказа сир Бринден – он не жалел крепкого слова для обеих сторон конфликта, а молчание леди Кейтилин намекало, что она смирилась с правотой дяди.       – Честно говоря, не знаю, допрашивали ли его. Не уверен, – сказал спокойно, но с лёгкой неловкостью, сир Родрик. Да и сир Бринден молчал, как будто задумался. – Все-таки он брат королевы, так что его простили.       – Роберт вообще любил прощать, когда ему это было нужно… – сказал сир Бринден с явным неудовольствием.       – Вот именно из-за невнимания к деталям викинги триста лет воевали с драконами, пока не нашёлся один безумец, который выяснил, почему они вообще нападают на людей. И этот безумец – мой сын, – вставил наконец я в разговор своё мнение. Иккинг смутился, а гости наши, кажется, задумались…       – У мальчика острый ум, золотые руки и дракон, который хоть и милый, но всё ещё опаснейший из существующих, – добавил Плевака с гордостью за своего ученика. – Разве что…       – Он считает, что со всеми можно договориться, – сказал я, и Иккинг уже возмутился. – Но я по своему опыту знаю, что есть те, с кем договориться нельзя. Безумцы. Люди без якоря.       – Есть в этом мире и худшие – те, с кем договариваться всë равно что приглашать себя на казнь. Тот же лорд Ланнистер, – вставила леди Кейтилин. – Это не первый случай, когда он устраивал резню.       Дальнейший рассказ про вырезанные дома и разрушенные замки тоже был интересен, но в нём уже было больше истории, чем нынешних событий. Зато становилось понятным многое из происходивших в этом мире вещей. Но он заставил меня задуматься, кем мы кажемся местным.       У нас есть драконы. Много драконов. И не всегда они наши – раненые в схватке с кипятильником моряки лорда Мандерли, что лежали в другом углу Большого Зала, обмазанные лекарствами Готи, тому подтверждение. И драконы для местных – это убиваемая, конечно, в исключительных случаях, но жутко живучая и страшная бяка, которая вымерла – и слава местным богам, Старым и Новым. Местные драконы были злобные и разумом не лучше животных. Но, как известно, самый опасный зверь – человек, ведь у него есть мозги. А если мозги есть у дракона? Беззубик хоть и вредный прохвост, но разумный вредный прохвост. Иногда более разумный, чем мой сын. Ужасные чудовища тоже вполне разумны, особенно Кривоклык – этот за время долгого общения с людьми, пока был тренировочным драконом на Арене, набрался сарказма от Плеваки и стал чем-то вроде проклятия для собственного наездника. И выглядят ужасные чудовища похоже на местных тварей. Да и престиголовы не только кошмарные, но и вполне себе умные – Барс и Вепрь точно умнее хозяина, вон как на сира Бриндена с уважением смотрят.       По всему выходит, что мы для них едва ли лучше Таргариенов. Чужаки с оружием массового уничтожения живой силы и, самое главное, вражеских крепостей. А я точно знаю, что пламя змеевика плавит камень, газ престиголова взрывает стены, а уж снаряды Беззубика…       – …и так Таргариены и стали правителями всех Семи Королевств, – закончил рассказ о завоевании Эйгона сир Бринден, когда Рыбьеног спросил его (и, судя по бледному от ужаса лицу, пожалел об этом) о причинах, почему сереброволосые ублюдки (“милая” традиция жениться на сёстрах ради сохранения “чистоты валирийской крови” была не самой безумной вещью в их исполнении) правили целым континентом так много лет. Ответ был, конечно, очевиден…       – Старки поступили мудро, – заметил Иккинг, нервно сжимавший пальцы в кулаки после описания того, как гигантский каменный Харренхолл был расплавлен до состояния невнятной кучи камней. Да, пожалуй, они действительно поступили разумно. Но сейчас, когда у южан нет драконов…       Северяне хотят нас использовать. И они хотят нас впечатлить, раз уж мы в их глазах едва ли не новые Таргариены. Но это не наша война. Мы же только оказались здесь, с чего бы нам вмешиваться?       – Я знаю только один способ вам помочь, – сказал вдруг Иккинг. – Вытащить из Королевской Гавани лорда Старка и ваших дочерей, и разобраться, что там случилось.       Моё сердце забилось чаще, а дыхание сбилось. Опять, опять он лезет куда не надо! Да что же это за шило у него…       – Запрещаю!       – Отец, это для нашей безопасности! Представь, если в войне, которая скоро разразится, победит этот Тайвин Ланнистер!       У меня перехватило сердце. Я наконец-то понял, с кем у меня этот Тайвин ассоциируется. Драго Блудвист. Тиран, сумевший приручить драконов в самом прямом смысле – подчинить их своей воле. А когда Тинг, собравшийся выбрать конунга Королевства Островов, поднял на смех самоуверенного чужака, тот просто всех их сжёг дотла. В тот момент могучее Королевство Островов просто распалось, обезглавленное, оставшееся без вождей и, что самое страшное, их дружин. Повезло только мне – я прибыл на Тинг без дружины, по сути проездом, и имел самый большой опыт борьбы с драконами… я просто сбежал. Не зря ведь Освальд Разлюбезный, самый осторожный вождь Берсерков в истории, туда не поехал…       Да, у этого Тайвина нет драконов. Зато у него есть мощь нескольких королевств. Или точнее сказать – пока что только двух от силы, но если ему удастся одолеть своих противников, то всех. И в любом случае это больше, чем маленький Олух. Опасный враг – а друзьями такие люди и не бывают. И если против Драго помогла бы глухая оборона, то против этого Тайвина…       Кажется, то, что я решил предложить, называется “активная оборона”.       – Я бы посоветовал сохранить фактор неожиданности. Нам нужно понять, через сколько Ланнистеры узнают о драконах. И за это время сделать то, что ты хочешь, Иккинг. Но у меня одной условие – с тобой полетит сир Бринден.       – Я и сам хотел присоединиться, – заметил старый рыцарь. – Возможно, я и нужен Роббу, но если есть шанс получить его отца – то я им воспользуюсь. Нед абсолютный олух в вопросах интриг, но зато отличный стратег и авторитетный лидер. Но вот вопрос – а дракон унесёт всех?       – Будем исходить из худшего, – сказал я твёрдо. – Если учитывать, что власть в руках королевы, а она дочь этого вашего Тайвина…       – …то она никого не оставила в живых, – закончил за меня сир Бринден. – А даже если и оставила, то ненадолго. Кроме твоих дочерей и мужа, Кэт, – с этими словами рыцарь попытался успокоить резко побледневшую леди Кейтилин, но получилось у него откровенно плохо.       – Это моя вина, – сказала она вдруг могильным голосом. – Это я сказала Неду, что надо ехать на юг, в Королевскую Гавань, чтобы… чтобы…       С её губ вдруг сорвался истерический смешок, а затем и плач.       – Это всë Лиза… Она меня предупредила, что десницу отравили Ланнистеры… а я ей поверила…       – Неужели ты думаешь, что это не они? – спросил её сир Бринден задумчиво.       – Я уверена… что они причастны… но тогда… в чем смысл для них, чтобы Нед соглашался?.. И поведение Лизы…       Я вдруг тоже задумался. Вся эта история пахла очень дурно. Что мог увидеть несчастный мальчик такого, что его захотели убить? Ведь очевидно, что если его захотели убить, значит, и упал он явно не сам. Почему после смерти десницы из Королевской Гавани уплыл средний брат короля, а младший остался?       Средний брат. Вот ключ к разгадке. Особенно если вытащить Старка из темниц Красного Замка не выйдет. Или он будет не в состоянии отвечать. Или если вытаскивать там уже некого.       – Вам надо будет после спасения лететь к лорду Станнису.       – Это зачем? – спросил сир Бринден, настороженно на меня покосившись.       – Потому что лорд Старк серьёзно ранен, и сомневаюсь, что в тюрьме ему оказывалась помощь. Даже вытащив его из тюрьмы, вы можете оказаться в невыгодной ситуации. Как вы его потащите на такое расстояние?       – Возьмём второго дракона? – вопросом на вопрос ответил мне Иккинг. Ох, сынок…       – Напоминаю, что один дракон должен будет доставить леди Кейтилин к сыну. Я так понимаю, сир Родрик все-таки отправится в Винтерфелл, но даже так, леди Кейтилин ты согласился доставить. Но раз уж ты взялся за другую авантюру, то доставить леди должен драконий наездник, говорящий на местном языке, чтобы леди Кейтилин могла бы с ним общаться. А таких у нас двое, и один из них ты. Второй - Рыбьеног…       – Я предлагаю сначала мне быстро доставить леди Кейтилин, а потом вернуться…       – Фактор внезапности, сынок. Кто сказал, что в армии северян нет шпионов этого… как его там…       – Вариса, – подсказала леди Кейтилин. – И я не думаю…       – Не надо, Кэт, быть такой наивной, – сказал серьёзно сир Бринден. – Я ставлю ногу на отсечение, что… – в этот момент он покосился на протезы Иккинга и Плеваки и замялся. – Ну в общем вы поняли. Я не знаю, что у Вариса со шпионами в Белой Гавани…       – …но у Ланнистеров здесь есть один шпион – мейстер лорда Мандерли, урождённый Ланнистер, как мне сказал сам лорд Виман, – продолжил Иккинг… а у меня зачесалась нервно борода от того, как эти два сорвиголовы, стар и млад, быстро спелись.       – Тем более! – подхватил сир Бринден. – Он уже наверняка написал в столицу про рёв драконов, а значит – дело времени, когда сюда слетятся все шпионы всех заинтересованных лиц. А потом они увидят ваш остров. Представьте, что начнётся далее?       – Вот именно поэтому я хочу, чтобы вы сделали только одну, но очень важную вылазку…       – А если я полечу с леди Кейтилин ночью, используя эхолокацию Беззубика?              Наши гости уставились на него, пытаясь понять смысл слова…              – …Беззубик ориентируется в темноте так же, как летучие мыши – он издаёт звук, неслышимый для человеческого уха, и слушает, как этот звук отталкивается от препятствий. Это по сути зрение, но с помощью голоса. Он видит эхо так же, как мы видим свет.              Лицо наших гостей зажглось удивлением, а у сира Бриндена – даже пониманием.              – …идеально для ночных диверсий.       – Никаких применений драконов для вреда людям, – сказал сиру Бриндену Иккинг, и так настойчиво, что сир Бринден сглотнул. – Но зато я знаю, кого мы возьмём с собой на юг в случае необходимости.              И его взгляд упал на близнецов, что резались в кости в дальнем углу.              – Эти двое? Сгодится, – сказал с усмешкой сир Бринден. – Они конечно недисциплинированные, но в умении прятаться они, кажется, ненамного слабее своего дракона. Честно говоря, я бы взял не их двоих, а только их дракона, но… я так понимаю, приручить такого же, как у них, дракона мне никто не даст?              Я хотел было сказать “нет”, но Иккинг положил руку мне на рот. Тогда я хотел было уже возмутиться… но подумал лишние пару мгновений, убрал руку Иккинга со рта и сказал:              – Можете попробовать, но результат не обещаю. У вас будет одна ночь, пока Иккинг доставляет леди Кейтилин к сыну. И потом, летать на драконе сложно, а близнецы делают это давно… и всё равно я не одобряю выбор их в качестве партнёров на такое задание.       – А кого ещё, отец?! – Иккинг начал заводиться и, как обычно в таких случаях, размахивал руками во все стороны. – Астрид слишком боевая для такой миссии, да и змеевики не мастера играть в прятки. У Рыбьенога медленный дракон, и сам он не воин. Сморкала тоже не вариант, потому что прятать Кривоклыка – это всё равно что прятать яка в комнате, и Сморкала отнюдь не мастер красться или прятаться. А кто ещё остался из наездников, Густав?       – Близнецы недисциплинированные и… слегка сумасшедшие, сын.       – И это ты говоришь про подростков, что ещё недавно успешно прятались и разведывали на острове, полном Изгоев и Берсерков. Напомнить, сколько на острове Изгоев было и тех и тех? И не забывай про их дракона. Я беру не столько близнецов, сколько Барса и Вепря. Они иногда включают дурака… дураков… но зато они очень дисциплинированны, если видят, что дело серьёзное.       – Я всё равно запрещаю брать близнецов. Барса и Вепря можно.       – Но он же их дракон! Он без них и не пойдёт никуда…       – Тогда дайте мне подружиться с другим престиголовом, – вставил наконец сир Бринден, и только тут я с Иккингом заметил, что на наш спор смотрят все сидящие за столом. Да, похоже мы опять увлеклись.              Иккинг вздохнул. Я тоже вздохнул. И так каждый раз.              – Уверены? Нет, если вам хватит смелости, я не против, но помогать вам придётся не мне, а Рыбьеногу. Готовы его слушать?              Бринден осмотрел Рыбьенога очень внимательно, отчего тот аж дëрнулся.              – Я… я помогу, только не смотрите на меня как на поросёнка для обеденного стола, пожалуйста… – прошептал Рыбьеног.       – Почему ты боишься меня, парень? Ты же буквально оседлал дракона, а меня боишься, – прищурился сир Бринден, от чего Рыбьеног побледнел ещё сильнее.       – Потому что жестокие вещи творят не драконы, а люди, что ими управляют, – тихо сказал Рыбьеног, и меня пробрал могильный холод.              Кажется, сира Бриндена тоже. И вообще всех за столом.              – …пожалуй, я пока не буду пытаться приручить дракона, – сказал он в общей тишине. – А то вдруг они что-то сделали с дочерями Кэт… я в себе не уверен. Лучше уж взять этих близнецов. А пока Иккинг доставляет леди Кейтилин к сыну, я подготовлю снаряжение для нашей миссии. И освежу в голове план Красного Замка.              С этими словами сир Бринден встал из-за стола, покосился на Барса и Вепря, что мирно спали рядом с близнецами, и пошёл к выходу. Руки его слегка дрожали.              А в моей голове крутились слова Рыбьенога. И они только добавляли беспокойства.              

***

             Меня зовут Иккинг, и в первый же день в новом мире я стал извозчиком. Персональным, высококлассным, но всё ещё извозчиком. Перед отправлением Сморкала назвал меня “не только великим драконюхом, но и мастером покатать дам в летах”. Без уточнения, на чем именно покатать, пошляк несчастный. Благо, он сказал это на “старом наречии”, то есть на нашем языке, и в отсутствии понимающего наш язык сира Бриндена – потому что если Астрид просто бросила шутника в таз с водой, то Талли мог за шутку про племянницу и побить его до сломанных рёбер. И был бы прав.              В противовес прощанию, где каждый успел вставить реплику (кроме Плеваки и сира Бриндена, которые что-то делали в кузнице), наш полёт с леди Кейтилин проходил в молчании. И было отчего.              Во-первых, перед полётом мы посетили корабль с лордом Виманом, куда доставили сира Родрика, чтобы он уже из Белой Гавани поскакал в Винтерфелл (как сказал мне сам сир Родрик, он не боится лететь на драконе, но у него, оказывается, морская болезнь, и его может стошнить прямо в воздухе – леди Кейтилин лишь со вздохом подтвердила слова старого рыцаря). Оба корабля всё ещё были на мели, поэтому я подал драконий зов, чтобы позвать Рыбьенога и организовать работы по снятию кораблей. Лорд Виман не пострадал во время атаки кипятильника, только сломал шлюпку, в которую рухнул в самом начале боя. В остальном он был здоров, но весьма недоволен своими капитанами. Новости о спасении сира Бриндена он обрадовался, новостям о состоянии солдат и матросов с его кораблей уже не очень. Но они были живы, во всяком случае. Поэтому в ходе небольших переговоров мы успели договориться о переправке выздоровевших членов команд кораблей на сушу по ночам, чтобы лишний раз не привлекать внимание к драконам. Ожидалось их выздоровление не раньше чем через неделю, но решить этот вопрос стоило уже сейчас. Как только прибыл Рыбьеног и получил распоряжения от меня по поводу кораблей лорда Вимана, мы улетели.              Весь разговор леди Кейтилин молчала. Она, кажется, всё ещё не отошла от признания своих ошибок. Но стоило ей отдать должное, она их хотя бы признала. А эти корабли как раз послужили ей напоминанием пагубности поспешных решений… да, это я сказал, любитель тех же самых поспешных решений, но всё же…              Во-вторых, леди было страшно. Очень. Беззубик старался лететь аккуратно, но всё равно скорость была куда выше, чем у лошади, да и сам факт полёта… но леди держалась, во всех смыслах. В меня она вцепилась как жуткая жуть в рыбу – вроде и не сильно, но отпускать не собиралась. И, кажется, её слегка подташнивало свежим ужином. А ещё она хотела спать, хотя и не подавала виду.              Но лететь ночью было единственным вариантом. И это создавало множество проблем. Лететь над сушей было трудно, потому что местных созвездий я не знал, а ориентироваться по городам на малонаселенном Севере было сложно. Лететь над местной рекой, Белым Ножом, мне отсоветовал лорд Виман, потому что Робб Старк, судя по всему, реку на своём пути уже пересёк, и был на полпути до Рва Кейлин. Лететь же над морем… Во-первых, нам не в ту сторону, во-вторых, как оказалось, в этих водах много нежелательных свидетелей. Рыбаки-северяне, разбойники с архипелага Три Сестры, торговцы из Вольных Городов, изредка заплывающие сюда китобои с далёкого острова Иббен… Впрочем, о гигантских размерах этого мира я догадывался и сам. Наш родной архипелаг был огромен, но людей на нём жило меньше, чем драконов. Однако тут людей жило сильно больше.              Зачем же я во всё это влез? Не знаю. Или знаю, но боюсь признаться себе, что меня просто тянет на приключения. На авантюры. Если верить Плеваке, отец в юности был такой же. “С раскалённым клинком в заднице”. Да и мама, по его же словам, ничем не отличалась. А тут ещё и повод немаленький. Ведь отсидеться у нас не получится.              Согласно словам местных жителей, зимы в этих краях длятся не по семь-восемь месяцев, как у нас, а несколько лет. Сезоны сменяют друг друга очень медленно. И как назло… мы оказались в конце долгого, десятилетнего лета. О причинах такой смены времен года никто не знал, однако сир Бринден склонялся к версии, что на это влияет какая-то древняя магия. И в таких условиях Олух точно будет зависим от внешнего мира.              Олух никогда не был полностью изолирован. В прежние годы мы постоянно торговали предметами из драконьей кожи и костей. А покупать приходилось железную руду – её запасы на Олухе были или выработаны, или труднодоступны, а война с драконами требовала оружия. Когда с драконами получилось примириться, проблема руды решилась, ведь теперь до невыработанных месторождений стало возможно добираться… Но возникла другая проблема. Население Олуха стало быстро расти, и человеческое, и драконье. Войны ведь больше не было, а значит и не было ограничений для роста, кроме размера самого Олуха. Рыбы всё ещё было много, но теперь Олух вынужден был закупать верёвки для рыболовных сетей, зерно…              И вот тут всплывала главная беда этого мира – он уже неплохо освоен, и рыбы тут явно меньше, чем в наших водах. И как теперь кормить население? А ведь скоро будет очень долгая зима…              Все эти невесёлые мысли не давали говорить с леди Кейтилин уже мне самому. И, возможно, они же толкали меня на авантюры. Мне… не хотелось этим всем заниматься. Я пока не вождь, мне едва шестнадцать исполнилось. Я… я вообще не знаю, чем хочу заниматься. Исследованием мира? Да, можно, но этот мир настолько опасен, что я даже не знаю, стоит ли оно того. Новых драконов здесь нет, остались только те, что прибыли с нами на Олухе, и ещё непонятно, как у них здесь будет с размножением…              Я погрустнел ещё больше, потому что шанс найти другую ночную фурию в этом мире стремился к несуществующему. А значит, теперь Беззубик обречён на то, чтобы быть холостяком, а ночные фурии – на вымирание.              Полёт наш проходил вдоль берега. По примерным расчетам, через полтора полёта следовало лететь вглубь материка, чтобы оказаться прямо у Рва Кейлин, а от него уже лететь вдоль Королевского Тракта – так шанс заблудиться был самым маленьким. Карту мне выдал лорд Виман, из запасов капитана севшего на мель корабля, с требованием вернуть на обратном пути (а то, что я её успею на обратном пути срисовать, он и так понимает). Масштабы там были достаточно приблизительные, но всё равно точности хватило, чтобы расчитать, где может быть армия Севера… хотя учитывая её размеры, мы можем увидеть её с воздуха. К слову, поэтому лететь ночью было обязательно – днём, как это ни странно, с воздуха армию заметить несколько сложнее. Ночью же горят костры, и с большой высоты двадцатитысячная армия будет выглядеть как город. Впрочем, леди Кейтилин это не успокаивало – она явно боялась пропустить Королевский Тракт.              И вот, показались топи. Перешеек – сплошное болото, и в лунном свете он сияет немногим меньше моря. Тут можно было лететь вперёд на высоте полумили и не бояться потерять ориентиры – их не было. Было только знание, что через это болото приходит дорога, а на дороге стоит крепость…              Ну или те развалины, на которые мы наткнулись. Заброшенные покосившиеся башни не производили должного впечатления, однако мой взгляд сразу заметил – с юга крепость неприступна. Болото мешает осаде, дорога к замку одна, да и та узкая. Враг просто растянется вдоль дороги и без снабжения завязнет тут, причём буквально. Единственное, что может помочь взять эту крепость – дракон.              Лишний раз убедился, что северяне правильно сделали, что сдались Эйгону.              – Мы не будем останавливаться здесь, леди Старк, – сказал я, осматривая крепость с высоты птичьего полёта и отмечая дорогу на север и на юг. – Наверняка болотные жители уже в крепости, и я не хочу вас подставлять под их стрелы.              Леди Старк ничего не ответила. Подозреваю, что она хотела просто сойти на твёрдую землю, но не могла произнести ни слова от страха.              Поэтому я вздохнул и шепнул Беззубику, что надо лететь на север. Что он и сделал.              А вот дальнейший полёт… о, это было тяжело. Мы летели на высоте двух миль, чтобы издалека увидеть армию, и леди Кейтилин от этого стало только хуже. Она уже пожалела, кажется, о своём решении лететь к сыну как можно скорее, но ни разу об этом не сказала. Смелая женщина.              – Может, привал? – спросил я обеспокоенно.       – Я дотерплю… – шёпотом произнесла леди Кейтилин. Кхм…       – Дотерпите до чего? До лагеря? Нет уж, лучше сделайте то, что собирались, до лагеря, там у вас времени не будет.              Леди Кейтилин обречённо вздохнула. Я обречённо попросил Беззубика приземлиться, только осторожно. Беззубик обречённо рыкнул.              Так мы и приземлились в предрассветных сумерках… кажется, с полётом мы затянули. С другой стороны, не лети Беззубик медленнее, мы бы довезли леди Кейтилин в лучшем случае с парой первых в её жизни пучков седых волос…              Раннее утро, рассвет и звёзды, романтика. И только леди Кейтилин убежала в кусты, раздался стук копыт и завиделся столб пыли за ближайшим холмом. Прошла минута – на нас выехала куча всадников, не меньше тридцати…              И гигантский, почти с лошадь размером волк с ними.              Они уставились на меня. Я уставился на них. Беззубик и волк уставились друг на друга.              Я забыл добавить про обречённость, да? Так вот, она снова имела место. Правда, северяне, кажется, уже готовились обречённо пасть в битве с неизвестным монстром и его, без сомнения, демоническим хозяином, а я обречённо думал об иронии судьбы. Ведь гигантский волк – это наверняка один из лютоволков, что имелись у старковских детей. А значит, передо мной Робб Старк и, видимо, его охрана вместе с Серым Ветром.              Робба Старка я все-таки узнал, помог предрассветный проблеск солнечных лучей, упавших на его непослушную шевелюру. У него явно имелись черты матери – высокие скулы, голубые глаза, рыжие волосы, общая приятная внешность. Наверняка перед ним открыты все двери… девичьи, естественно. Особенно когда он такой серьёзный, как сейчас.              Рядом со Старком ехал надменный, с хамоватой улыбочкой сверстник с вышитым на сюрко золотым кракеном. Теон Грейджой, надо полагать. Мне о нём рассказывала леди Кейтилин – они с Роббом друзья, но это не мешает ему быть чрезмерно напыщенным для своего положения заложника.              Остальные держались подальше. Но, судя по всему, это были высокородные телохранители – видно по их осанке, гордой и прямой, гербам на щитах и хорошему оружию и доспехам. Да и не будут подпускать к наследнику целого королевства кого попало. С нами-то, дикарями по их меркам, говорящими на дикарском языке и вообще немного дикими, высокородные, что побывали на Олухе, говорили почтительно только из-за драконов. А с простым населением, как я раньше уже высказал предположение для себя, они наверняка общаются как с грязью, ну или по крайней мере как с людьми чисто условными.              И вот смотрим мы друг на друга, как два барана на узкой горной тропе, и думаем, что делать дальше.              И всë это сопровождают звуки справления нужды. Ну так, для должного абсурда.              Расскажи такое Плеваке – он будет ржать как конь. Кони, к слову, едва держались, чтобы не броситься наутёк, и удерживал их, кажется, только Серый Ветер.              Ну и что делать?..              Наконец, после минутного молчания, из кустов выглянула леди Кейтилин.              Все тридцать всадников и Серый Ветер посмотрели на неё. А Робб Старк, кажется, икнул от удивления.              – Только не говори, что ты прилетела сюда на… этом, мама, – умоляюще спросил Робб, сойдя с седла с полным искреннего шока лицом… На что Беззубик обиженно фыркнул.              Лошади, правда, восприняли это как агрессию, и понесли со всей дури в противоположную от Беззубика сторону. Вместе с всадниками, которые кричали лошадям остановиться, но те их слушали… не слушали они их, в общем. У Беззубика хватило совести стыдливо проурчать и прижаться к земле с видом раскаивающимся и извиняющимся. Серый Ветер, что характерно, безразлично посмотрел лошадям вслед. Вот нутром чую, зверь разумен и очень опасен…              Робб Старк посмотрел на это всё, тяжело вздохнул и сел на землю рядом со своим лютоволком, уткнулся ему лицом в мех и приглушённо крикнул (выплеснул разочарование, видимо), после чего повернулся и со смиренной улыбкой спросил:              – Мама, не расскажешь, что это за до обморока умилительное создание и почему его наездник – такой же мальчишка, как и я?              А ведь меня ещё сир Бринден ждёт… Лорд Старк тоже, хоть он этого пока не знает…              О, всего лишь второй день в этом мире с самого утра обещал быть долгим…