Часть 1
19 января 2025 г., 03:06
Багровый
В большом городе, где история гуляет по улочкам и ветер перемен стирает память о прошедших днях, в доме, что великим слыл, и совсем не бедным, жили две сестры под заботой своих тетушек. Ирма и Техома их имена, а тетушек имена вам знать не положено, ибо их удел оставаться в тени истории незримою рукою направляя ход её. Много времени прошло с тех пор, когда отец сестер пропал и кажется, имя его стирается из воспоминаний, и вскоре, ни я ни вы не сможем его произнести, как бы ни старались. Над городом застыл рок, власть сменилась, как ушел отец сестер. Теперь они одни над приютом властью наделены, хотя есть те, кто власть эту желает отобрать, себе на корысть иль во благо. Только кому то благо…? Погода не балует город в последнее время – дожди и снега, ветер и гроза, и изредка солнце, светом своим, тепло в чьи-то души принесет. Но солнца свет в миг меркнет, когда в приют приходят эти люди, чьи лица, внешне, благопристойностью отягощены, но ложью полнятся уста, когда о благе для детей речами исторгаются. Ирма в споры не спешит и спокойствие хранит, ей дети и мир дороже, а Техома ненавистью пылает, помня об участи отца – порой она страшна, даже дети иногда её сторонятся. И лишь наедине меж собой сестры могут мыслями делиться, эмоции деля, и даже тетушки об этих беседах ничего не знают – сестры в благоразумии их покой оберегают. Мы как-то о слугах обмолвились, что в доме том ревностно служили, но как случился тот прискорбный случай (в «Сестрёнках» есть упоминание, большая то была беда), они покинули гостеприимный дом, осев кто где. Кто выжил – считанные единицы тех, кто разум потерял в бессмысленных блужданьях – нет счета им, а кто пропал из виду – город же велик. Но след одной из слуг внезапно прояснился. Пустырь, что ранее был полон зеленью, ныне, более с пустыней схож – прибежищем для людей, что с судьбою не в ладах, он постепенно стал. Кто потерял себя, кого изгнала власть за добрые, в былом, дела, кто опору потерял в это время, кому печаль закрыла небо – всех приютил Пустырь. И нашелся тот, кто, разделив общую на всех судьбу, надеждою на свет в пугающем мраке, опорою стал для них. Как-то сталось так, что именем его в истории, наперекор ветрам, в каждом закоулке Пустыря известно было, и таковым осталось – Багровый – Пастырь Пустыря. И кроме Власти, никого не удивило, что рядом с Багровым два имени засветились, что в стенах большого дома ранее звучали. Воспитанник и слуга – Роза и Лилия. И хотя немало в жизни было радости, печальна их судьба. Но к сестрам мы вернемся – около их дома и приюта творятся странные дела. С тех далеких пор, как пропал отец, на улицах им стали попадаться часто одни и те же лица. Незнакомцы, что знакомыми стали – так часто видят их, но чуждые, как и прежде – не обремененные делами, подпирающие стены, на лавочках сидящие – их объединяло одно – к окнам и дверям пристальное внимание. Взглядом ленивым мазнуть по стенам, по улицам всем за сестрами пройти неразлучной тенью. Или воспитанников кого остановить невинными расспросами – внимание их было до всего, что сестер окружало, чем сестры жили – но никогда в знакомство не входили – Техома бесилась тихо, а Ирма сестру поила чаем – от горячего напитка слезы сами могут выступить без необходимости их скрыть. Ночь принесла тревогу. Сестры спать уж собрались, как в дверь раздался требовательный стук. Стоя в прихожей перед дверью, сестры не торопились открывать. Какой гость в ночи пожелал им нанести визит, что он принесет с собой? Но хозяев не дождавшись, в замке уже провернулся ключ, и дверь неотвратимо во мрак проход открыла, петлями скрипя. Свет свечей сквозняком задут и сердце биенье задержало – но сестры не сдвинулись назад – гостей они готовы встречать. — Лилия?! Ты ли это? – вздохнула Ирма, когда свет вновь свечи зажжённой осветил вошедший силуэт. — Госпожа, – колено преклонив, взглядом к сестрам обращаясь, слуга из былых времен далекого детства, с мольбою руки протянула, — прошу не гневаться за столь внезапное вторжение в ваш покой, я бы никогда не осмелилась так поступить, но встречи с вами очень сильно возжелал один знакомый вам человек. Из преданности ему и милости к его желанию, прошу вас, выслушайте его, и помогите с тем, что не в моих силах. Я сохранила ключ от этой двери и стала проводником, приведя его к вам. Пусть ваши сердца умягчатся, и вы не прогневаетесь на нас и нашу дерзость — не ради минутной прихоти, не ради жизни кого-то из нас, но ради жизни всех, кто в этом городе нашел приют. Я вас прошу — выслушайте его. Слуга речь прекратила, смиренно руки опустив и вот, в круг света, с улицы в прихожую вошла еще одна фигура. — Багровый я. Это имя, надеюсь, вам знакомо. Так меня назвали люди Пустыря. Моё родное имя потерялось, когда я был выброшен в пыль чей-то грубой рукою… Но прежде, позвольте я Лилию отпущу, она исполнила свой договор отдавшись моим просьбам – Лилия, иди, твоё участие неоценимо, дальше я сам… подожди на улице, если хочешь или домой иди. Под милостивый жест Ирмы слуга поднялась и удалилась. — Я ваша преданная слуга, прощайте и простите за вторжение. – ушла она, дверь закрыв за собою. На миг повисла тишина… — Вы хотели…? — Ах, да, прошу прощенья, это необычно и так знакомо, что я в растерянности оказался. Не хотелось ваше время занимать надолго и так много хочется сказать. Но я безмерно рад видеть вас, хотя присутствие сестры вашей несколько пугает меня, – на Техому Багровый боязливо указал рукой. — Но полагаю, что знания мне нужны будут от вас обеих, о чем осмелюсь вас просить. Сестры меж собою переглянулись, немым вопросом друг к другу в удивлении делясь. — Как странно, и видом совсем не похож… Техома, тебе он никого не напоминает? Мне даже страшно стало… — Ирма, держи себя в руках, ты образы ловишь от свечи, света пламени неверного – за руку мою возьмись. — Ты права, Техома, сколько времени прошло… Хм, так какого рода знания вас могут заинтересовать в скромных содержателях детского приюта? — Мне трепетать перед величием вашим следует, и язык иссохнет скромными вас назвать… — О чём сейчас. Вами были. Сказаны слова? – Техомы голос леденел на каждом слоге и темень сжала света круг. Но, удивительное дело, Багровый словно не ведал страха, хотя совсем недавно чурался одной из сестер. — Прекрасны, как все его дела – великое наследие, оставшееся нам. Нет, как можно скромными вас назвать? Жаль, что не каждому дано увидеть величие и красоту, вам подаренную от него для прославления его великих дел… — Кажется кто-то дверью ошибся, – Ирме в ухо горячо Техома зашептала, — Или издевается он, не прогнать ли его? — Техома, – в ответ Ирма зашептала, — могла ли Лилия к нам привести шута? Или имя его – Багровый, ничего не значит для тебя? Сама же говорила, как воспитанники про него слухи передают из уст в уста. И помнишь Розу? Другом стать ему она же смогла… Выслушаем сперва. — Мы времени немного вам дадим, ночь уже и спать давно пора, – под грудью Техома сложила руки, как на полку поставила канделябр. Багровый лишь развел руки в реверансе. — Нет намерений и у меня держать вас дольше, я бы хотел договориться, что могу прийти к вам в день другой, завтра или месяц погодя. Тогда бы я вам сообщил более подробно что беспокоит мой разум и какие загадки пытаюсь разгадать. Дозволено ли это будет мне? На ваш положительный ответ я полагаюсь. — Я думаю, – Ирма выступила вперед, — мы сможем догово… – но сильный грохот на улице прервал речь её, — А это что?! Техома! Что случилось? Лицом Багровый побледнел, за сердце ухватился, — Лилия… Как жаль… Я вынужден проститься, не вовремя прервали наш разговор, но на встречу я надежду покладаю. Не знаю лишь, когда случится она… – и движеньем быстрым, дверь распахнув, исчез в темноте ночной. А улица словно яростью полна – небывалая гроза в грохоте и вспышках молний с ветром гонит тучи пыли, мусора, песка. Техома поспешила дверь захлопнуть, спиною к ней прижавшись – тени плясали по бокам от испуганного пламени свечей. — Ирма, это что было только что сейчас? Нас призрак посетил? Мы тут с кем-то говорили? — Техома, прошу тебя, успокойся. Сама недавно говорила, какая глупость думать о таком. Время пролетело… Теперь мы сами… — И дети… — И дети с нами. Эй, твои глаза блестят. — Это свечи, Ирма, свет дают такой… Почему ты отвернулась? — Помнишь…? – но снова Ирме не дали досказать, стук в дверь, и более громкий. — Снова? — Опять? Техома, не открывай, я поговорю и узнаю, кто спать нам не дает. Ирма подошла к двери и отодвинув сестру спросила громко: — «Что вам нужно?» После грохота сапог, за дверью ей ответили далеко не вежливо – «Ирма? Не ваш ли это дом? Может двери то откроете?» — Зачем? Я прекрасно слышу вас и так. И вы не представились, в дверь к дамам стуча. — Так это, простите великодушно, происшествие у нас, на улице вашей, стало быть. Тут мужчину видели, подозрительного, он у вас? — (Раз, два, три, четыре…) Вас не смущает, что ночь уже давно? Какой мужчина в это время, да еще у нас? На кого нам жаловаться завтра, представьтесь же? – за дверью опять зашуршало и чей-то второй голос доложился: «Ваше Благородие, тут сказывали с поста, что мужчина эдот, значится, был на улице, и значится, пропал, исчез, как сквозь землю провалился, акурат, апосля, как девицу значится, того… – на него зашикали. — Пшел вон, упустили гада…» Тихий скрип ногтей по двери возвестил, что их собеседник невидимый хотел бы продолжить разговор. — Кажется, у нас вышло совсем небольшое недоразумение. Не смею вас более беспокоить, спокойной ночи дамы. – удаляющийся стук сапог говорил, что их оставили с расспросами. Техома зевнула, канделябр подхватив. — Так гадёныш и не представился, пошли Ирма спать. — Не трать на него силы, Техома. — Ой, да на эту мелочь и зверушкам было бы интересно посмотреть… — Прекрати, Техома, из-за твоих выходок мы и так имеем проблемы от всех в городе… — Ну сказала же – только посмотреть. Ай, ладно – давай уж спать. После происшествия того ночного жизнь в городе пошла, казалось, тем же чередом. Ирма и Техома подумали уже, что Багрового им больше не видать, лишь Роза приходила Ирму навестить, но и она не много могла о Пастыре Пустыря поведать – рядом с Пустырем был новый парк заложен, где Роза большей частью пропадала, так как смотрителем там была. Но время погодя Багровый объявился, правда не в прихожей у сестер, а на улице недалеко видели его. Да еще письма под дверью на утро стали появляться. В них Багровый сообщал об интересе своем. Но и это прекратилось и годы потекли рекою. Как и прежде, Ирма встречала новых детей и воспитывая, выпускала их в мир, когда они взрослели. Или клала цветы на их могилу, когда неумолимый срок прерывал ход их мыслей. Как и прежде – очаровательна и мудра, спокойна и любви полна. А Техома не часто с кем-то видится спешила – красотой сестре не уступая, но мало кто мог видеть её без страха в сердце, такая уж о ней была молва. Но часто она ночью тихо выходила погулять. Под покровом темноты не всякий мог разглядеть в ней свой ночной кошмар. С кем-то она вела беседы, слушая чьи-то причитания или пьяную радость. Кому-то давала советы, а кто-то умолкал навек. Иногда с ней рядом в темноте блуждали жуткие тени — словно порождения страшного сна. Иногда в приют приходили попечители со своими правилами, как учить детей, какое воспитание им давать. Но выслушав эти постные речи, Ирма отправляла их бумаги в печь – чего добру пропадать. Иногда толпы собирались где-то под стенами – обсуждали, как Техому им изгнать, вред в ней видели изрядный. Ведь как бывало – возникала где-то банда, что с людей добро обдирала, так в том Техому винили, что она так детей воспитала или кто почитание её так исполнял. Техома на это смехом отвечала, а Ирма качала головой. И в чем-то они были правы. Под Пустырем у Багрового были подземные сооружения – место, излюбленное у одной из банд. И Техома там бывала не редко, чему-то тех людей уча. Кстати, и Багровый опять объявился, теперь уже серьезно с сестер знания прося. Хотел он управлять людьми Пустыря мудро и по справедливости, но знал, что у всех у них незавидная судьба – как им вырваться из этого «Пустыря»? Багровый мучал вопросами, просил невозможного, Лилию вспоминая. И как так получилось, что Техома «жалость» проявила, дав Багровому ужасный дар. Впервые Ирма в отчаянии слегла в кровать, и Роза её навещала, разделяя с ней тревогу и печаль. И ведь опасность и Ирме угрожала – до Пустыря от дома Ирмы рукой подать, а там и Розы парк совсем рядом. Но как это Техоме рассказать, но не слепа же она. И знает, что не всё можно детям давать, как бы они не просили. Техома, как же ты могла? — Ирма, прости меня пожалуйста… Честно, я же не хотела… Не молчи, Ирма! Скажи хоть что-то! Прости! Не умирай, пожалуйста… Я Розе рассказала, она вылечит тебя… Если тебя не будет – зачем я? Ты же не бросишь меня, Ирма?! Ты обязательно будешь жить, только не умирай, пожалуйста, прошу тебя, Ирма… Прости…
