Гарри Поттер и Методы грубой силы

Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, надежда всего магического мира и будущий ученик школы чародейства и волшебства Хогвартс, лениво жевал шоколадную лягушку и поглядывал из окна быстро движущегося поезда на проносившиеся мимо поля, луга и леса. Он не беспокоился насчёт своего будущего. Единственный, хоть и приёмный ребёнок Петунии Эванс и университетского профессора, он вырос в любящей семье, с детства научился методам рационального мышления и критического познания мира и совершенно искренне считал себя самым умным ребёнком в Хогвартсе, а может, если уж на то пошло, и во всей Британии. О своём магическом происхождении Гарри узнал рано, к моменту поступления в Хогвартс успел прочитать множество книг о школе и в целом о волшебном мире и уже вполне разбирался в происходящем. Из всех четырёх факультетов он твёрдо нацелился на Слизерин. На Пуффендуе учились одни тупицы, на Гриффиндоре — безрассудно храбрые тупицы, попасть на Когтевран было бы неплохо, но там, пожалуй, пришлось бы чересчур запариваться с учёбой. Нет, Слизерин — единственный вариант, чтобы прийти к вершине власти и если не в одиннадцать, то в семнадцать лет, по достижении совершеннолетия, стать правителем магической Британии. Заодно можно будет поразмышлять и о достижении бессмертия... Разумеется, Гарри знал, что в Хогвартсе, как и в любом другом школьном учреждении закрытого типа, плетутся всевозможные интриги. Директор Дамблдор, насколько он успел узнать, мастер этих самых интриг и манипуляций. Наверняка он захочет использовать Гарри в своих целях — в борьбе с Волан-де-Мортом, убившим Поттеров-старших, например. Или чтобы добраться до их банковского сейфа, полного золотых галлеонов. Гарри был готов противостоять хитрому старику, он в любой момент ожидал подвоха, и открывшаяся дверь купе ничуть не удивила его. В проёме стоял высокий веснушчатый мальчишка со слегка взлохмаченными рыжими волосами, по виду ровесник Гарри. Тот напрягся, внимательно вглядываясь в незнакомца: уж не Дамблдор ли послал его? Хочет с самого начала, ещё до поступления Гарри в Хогвартс, втереться в доверие. Ха, не тут-то было! — Привет, — робко поздоровался рыжий. — У тебя тут свободно? Все места в поезде заняты... — Ага, заняты, — язвительно кивнул Гарри. — Я приблизительно подсчитал количество пассажиров на вокзале, и если сравнивать его с числом мест в одном вагоне, умноженном на число вагонов, становится ясно, что около трети мест должно быть свободно. Уши у рыжего покраснели. — Ну и ладно, — недовольно бросил он. — Ты меня раскусил. Я нарочно соврал, чтобы сесть рядом с тобой! Ты ведь тот самый Гарри Поттер, верно? — А ты... — Гарри окинул его взглядом, быстро вспоминая всё, что он читал и слышал о семьях волшебников. — Рыжий, в обносках... Должно быть, ты из семьи Уизли. Семьи, в которой больше детей, чем они могут себе позволить. Уши у рыжего заполыхали сильнее, и он вскинул перед собой сжатые кулаки. — Слышишь, ты... Пусть ты и знаменитый Гарри Поттер, не смей так выражаться о моей семье, ясно? — И что ты мне сделаешь? — фыркнул Гарри. — Да я знаю больше заклинаний, чем любой другой ученик Хогвартса! Я за последний год прочитал больше книг, чем ты за всю свою жизнь. Я владею методами рационального мышления, хотя тебе вряд ли хватит мозгов понять эти слова. И я владею кое-чем более существенным, чем магия, — наукой. Так что катись-ка к профессору Дамблдору — это ведь он тебя подослал? — и передай ему, что попытка приставить ко мне друга-соглядатая не удалась. На миг Гарри показалось, что Уизли сейчас кинется на него с кулаками, и он уже мысленно выбирал, какое из пятидесяти заклинаний наиболее эффективно отразит атаку, но рыжий лишь пнул дверь, пробормотал «Никто меня не подсылал. Псих ненормальный!» и скрылся из виду. Гарри удовлетворённо хмыкнул и принялся разворачивать очередную шоколадную лягушку — его гениальному мозгу определённо требовался шоколад. Хогвартс оказался не таким ужасающе разочаровывающим, как опасался Гарри. Да, это место было полностью лишено логики и рациональности, как и сама магия, и это бесило Гарри. Он не мог понять, как определённые псевдолатинские слова, правильно произнесённые некоторыми людьми, могут сотворить колдовство, но это происходило, и это не укладывалось ни в какие научные рамки. Он не мог понять смысла движущихся лестниц, пропадающих ступенек и говорящих портретов, использования перьев для письма вместо куда более удобных шариковых или, на худой конец, гелевых ручек, отсутствия электричества и ещё множества вещей, но в Хогвартсе, при всей его нелепости, была своя атмосфера. Да и еда, волшебным образом появлявшаяся на столах, была не такой уж и плохой. Гарри поступил туда, куда и хотел — на Слизерин, не возражая советам ветхой, побитой молью шляпы, которая обещала ему величие. Он быстро нашёл общий язык с Драко Малфоем, блондинчиком с узким бледным лицом. Малфой происходил из богатой аристократической семьи, в которой, судя по всему, образование преподносилось весьма своеобразно. Неглупый даже по высоким меркам Гарри и начитанный (правда, читал он в основном книги по тёмной магии), Малфой не стеснялся рассуждать, что бы он сделал с той или иной девочкой, окажись она в его полной власти. Сам Гарри не считал насилие над девушками чем-то неприемлемым и даже планировал завести гарем, но для этого нужно было подождать лет до шестнадцати, пока же он посоветовал Драко не озвучивать свои фантазии так открыто. Неизменные спутники Драко, Крэбб и Гойл, оказались по уровню интеллекта ниже даже столов, за которыми сидели, так что их Гарри просто-напросто игнорировал. Они — мусор, расходный материал, вроде тех же Уизли. Малфой — куда более ценный кадр, с ним надо поддерживать дружбу как можно дольше... чтобы пожертвовать ничего не подозревающим аристократом в нужный момент. Всё складывалось как нельзя лучше. На следующий день после распределения Гарри в сопровождении Малфоя и двух его дружков направлялись на урок зельеварения. Вести его должен был профессор Северус Снейп. Судя по тому, что Гарри о нём слышал, это был один из самых умных и логичных людей в Хогвартсе. Мрачные взгляды, которые накануне Снейп кидал на Гарри из-за учительского стола, его не пугали. Наверняка это всё из-за сходства с отцом Гарри, Джеймсом, которого Снейп, судя по редким рассказам Петунии, терпеть не мог... Размышления Гарри о том, как он будет тонко манипулировать Снейпом и Дамблдором, пробиваясь к вершинам власти, были внезапно грубо прерваны, когда из-за угла вывернули три фигуры в чёрных мантиях с красно-жёлтыми гриффиндорскими шарфами. Одна из них схватила Гарри за плечо и толкнула к стене, две другие выхватили волшебные палочки. Драко при виде их попятился, оглянулся через плечо и пустился наутёк, Крэбб и Гойл последовали за ним. Гарри не успел даже возмутиться — нападавший, которым оказался рыжий мальчишка из поезда, зло прошипел: — Знаешь, я бы ещё стерпел, если бы ты оскорбил только меня, Рона Уизли, но ты оскорбил всю нашу семью. А мы такого не прощаем! — Только не думай, что малыш Ронни нам пожаловался, — заявил второй нападавший. Теперь Гарри разглядел, что он и третий парень похожи как две капли воды — тоже рыжие и веснушчатые, с голубыми глазами, в которых в данный момент сверкали одинаковые опасные огоньки. — Не называй меня так, Джордж! — буркнул Рон, не выпуская плеча Гарри. — Прости, само вырвалось. Так вот, это мы вытянули из Рона всю правду... — ... и узнали, что кое-кто был не очень-то вежлив с нашим младшим братцем, — подхватил второй близнец. — Мы и сами не прочь подшутить над Роном, но оскорбления нашей семьи мы не простим никому. — Даже знаменитостям, — кивнул Джордж. В глазах всех троих плясали нехорошие искры, и Гарри понял, что его сейчас будут бить, возможно, даже ногами. Он быстро вскинул руку и щёлкнул пальцами, но на Уизли это не произвело никакого воздействия — они лишь с недоумением переглянулись. Тогда Гарри выхватил палочку, но прежде чем он успел выбрать самое действенное заклинание для отражения атаки, Рон просто-напросто отобрал у него палочку и отшвырнул куда-то в сторону. Гарри рванулся за ней — и кулак Рона с хрустом впечатался в его нос. Спустя несколько минут ожесточённой работы кулаками Рон выпустил Гарри, и тот скорчился на полу, ощупывая свой нос. Тот вроде бы не был сломан, но из него тонкой струйкой текла кровь. Очки валялись в углу, и перед глазами всё расплывалось, а когда Гарри всё же нащупал и нацепил их, обнаружилось, что левое стекло треснуло. Грудь и живот ныли, а малейшее движение плечами вызывало дискомфорт. — Я вам всем отомщу, — глухо проговорил Гарри, морщась от боли в распухшей губе, прикидывая, какой из шестидесяти вариантов особо ужасной мести выбрать для Уизли, и одновременно стараясь не закапать кровью слизеринский шарф. Получалось не очень. — Напугал, — презрительно хмыкнул Рон. — Я всю жизнь рос с этими двумя, — он ткнул в сторону близнецов. — Думаешь, меня можно напугать какой-то слизеринской местью? — Что бы ты ни придумал, держу пари, мы окажемся изобретательнее, — кивнул один из близнецов. — И да, ты можешь быть каким угодно крутым, знаменитым, известным, прочитать все научные книги и решать проблемы щелчком пальцев, — второй близнец передразнил недавний жест Гарри, — но кое-чего ты всё-таки не знаешь. — Мы, Уизли, самая главная банда в этой школе, — сказал первый. — И нельзя просто так взять и назвать нас нищими, маглолюбами, предателями крови, придурками и так далее, чтобы это осталось без последствий. — Так что если ещё раз скажешь что-нибудь про мою семью... — Рон выразительно потряс кулаком. — Сегодняшнее покажется тебе лёгкой взбучкой, усёк? Гарри очень хотел ответить что-нибудь едкое и остроумное, но, как назло, ничего не приходило в голову. В такие моменты он ужасно жалел, что нельзя поставить время на паузу, потратить пару часов или дней на придумывание достойного ответа, а потом разморозить время и выдать такое, чтобы все поразились его уму и находчивости. Но время он остановить не мог и только зло скрипнул зубами. Тут послышались шаги, и из-за угла вывернула девочка с лохматыми каштановыми волосами. Одета она была в форму Гриффиндора. — Что здесь у вас происходит? — воскликнула она, увидев сидящего на полу Гарри с окровавленным носом и нависших над ним Уизли. — Эти трое напали на меня! — вскинулся он. Девочку он заприметил ещё в поезде: её звали Гермиона Грейнджер, она явно была вундеркиндом, как и он сам, но при этом жуткой заучкой и дотошной любительницей правил. «Надо срочно переманить её на свою сторону, пока этого не сделали придурки Уизли», — подумал Гарри. — Вообще-то напал только я, Фред и Джордж тут ни при чём, — хмуро заявил Рон. — Да, я разбил нос самому знаменитому Гарри Поттеру! Он, между прочим, оскорбил мою семью и меня самого! Ну, чего ты ждёшь? Давай, зови преподавателей! — Знаешь, я хоть и стараюсь придерживаться школьных правил, но я не стукачка! — Гермиона пристально посмотрела на Гарри. — И я кое-что слышала о тебе. Ты сдружился с Малфоем, тем чистокровным со Слизерина. Я знаю, как такие, как он, называют таких, как я. «Грязнокровки», вот кто мы! Рон сжал руки в кулаки, а близнецы переглянулись и нахмурились. — И я слышала, что Малфой говорит про девочек, — Гермиона слегка побледнела. — А ты вроде как ничего не имеешь против. И вообще считаешь себя самым умным в школе. — Верно, — кивнул Гарри. — Но не переживай, ты почти такая же умная, как я. Давай, переходи на нашу сторону! Будем дружить все втроём: я, ты и Малфой. Будем соревноваться в изучении предметов, разузнаем все секреты в этой школе, а потом захватим магический мир, и ты станешь королевой магической Британии! — Вот ещё! — она фыркнула, презрительно вскинув голову. — Всегда мечтала дружить с высокомерным эгоистичным трусливым засранцем, воображающим, что он лучше остальных только из-за своего происхождения! А потом ещё и стать королевой Британии! Это сарказм, если что, — пояснила она, как будто Гарри сам не понял. — Знаешь, я, конечно, не оправдываю насилие, но ты, Малфой и вам подобные — самые настоящие расисты, так что я понимаю, почему он, — она мотнула головой в сторону Рона, — захотел тебе врезать! — Я Рон Уизли, кстати, — пробормотал Рон. — И да, от него, — последовал энергичный кивок в сторону Гарри, — лучше держаться подальше! Я ещё в поезде заметил, что он какой-то странный... Моя сестрёнка Джинни фанатеет от «великого и знаменитого Мальчика-Который-Выжил», — он пальцами изобразил в воздухе кавычки, — но думаю, она быстро об этом забудет, когда я расскажу ей, какой ты на самом деле. — Ты выберешь этого рыжего придурка вместо меня? — с недоверием спросил Гарри, глядя на девочку. — Сам ты придурок! — возмутился Рон. Гермиона как-то странно посмотрела сначала на него, а потом на Гарри. — Из придурка можно сделать умного человека, а вот сделать из эгоиста, рвущегося к власти, человека, думающего о других, куда сложнее, — произнесла она. — Так что я выберу их, — она повернулась к Уизли. — Ты, Рон, выглядишь как человек, которому определённо нужна помощь, и я тебе помогу. Но если меня спросят, я не стану вас прикрывать и расскажу всё, как было! — О, кажется, у крошки Ронни появилась подружка! — развеселился один из близнецов. — Заткнись, — буркнул Рон, но без той злобы, с которой он обращался к Гарри. — Глупости какие! — воскликнула Гермиона, слегка покраснев. Все трое повернулись спинами к поверженному врагу и зашагали прочь. Когда они скрылись из виду, Гарри медленно поднялся с холодного пола, потирая ушибленные места и страдая от перенесённого унижения. Он всё ещё продумывал планы мести, планы переманивания стервозной Грейнджер на свою сторону, планы захвата власти в магической Британии... ... но чем больше он думал, тем яснее понимал, что жизнь в Хогвартсе окажется куда более тяжёлой, чем он ожидал.