Цвет настроения — мандариновый

Первое, на что Сынмин обращает внимание после переезда к Чану — цитрусовый запах. Оказалось, старший настолько любит мандарины, что в его квартире всегда можно найти что-то мандариновое: от освежителя воздуха и мыла до напитков на основе этого фрукта. Раньше Сынмин с удовольствием пошутил бы про такую зацикленность, но теперь он, заметив в магазине скидки на мандарины, тащит в их дом минимум два килограмма, чтобы потом влюблённо смотреть на счастливого Чана. Сынмин замечает, что у Чана есть целый ритуал при поедании мандаринов. Сначала он, утыкаясь носом в оранжевый бок, принюхивается. Когда запах особенно насыщенный, довольно жмурится. Потом старший медленно и аккуратно избавляется от кожуры. И по-детски радуется, когда получается длинная оранжевая полоска без маленьких оторванный кусочков. Первая долька, даже небольшого размера, съедается в несколько укусов, чтобы хорошенько распробовать сок. Временами Сынмин ловит себя на мысли, что завидует мандаринам, потому что… — Вкусно? — Очень! Хочешь попробовать? Вместо ответа Сынмин съедает предложенную дольку прямо с руки старшего, специально касаясь губами чужих пальцев и не отводя взгляда от удивлённого лица своего парня. — Действительно, — Ким соблазнительно, как он надеется, облизывается. — Очень вкусно. — Да, надо будет ещё купить, — Чан убирает руку и возвращается к просмотру фильма, больше не поворачиваясь в сторону раздосадованного младшего. Временами Сынмин ловит себя на мысли, что завидует мандаринам, потому что те получают от старшего больше внимания, чем его парень.

***

— Мы вообще встречаемся? — Сынмин вглядывается в стол так, словно ждёт от того ответа. — Может, мне всё приснилось, и я не признался Чану? А тот не отвечал мне? — Будь это так, в нашем общем чате не было бы кучи поздравительных сообщений и стикеров от Бина и Хани, — Хёнджин успевший уже сто раз пожалеть, что пригласил друга в кафе, подтолкнул к тому чашку с заказанным чаем. — Что у вас опять произошло? Сынмин злобно смотрит на собеседника, но ничего не говорит. Понимает, что обижаться смысла нет — Хёнджин не имел ничего плохого ввиду, говоря это раздражающее «опять». Не в первый раз всё-таки выступает в роли жилетки для Кима. С момента начала отношений Сынмина беспокоила только одна вещь — инициатива со стороны старшего. Точнее её отсутствие. Признание, касания, поцелуи — первые шаги всегда делал Сынмин. Чан же всегда просто удивлённо хлопал глазами на каждое романтическое действие со стороны младшего и больше никак не реагировал, возвращаясь к своим делам. — Я понимаю, что мы не так уж и давно встречаемся, но разве как раз из-за этого не должно быть иначе? Конфетно-букетный период или что-то вроде того… — Сынмин отпил из своей чашки с таким видом, словно хотел в ней утопиться. — А в итоге такое ощущение, что он не встречаться со мной согласился, а на воспитание взял. — Как щенка с улицы? — Не удержался от шутки Хван, быстро об этом пожалев. — Тебе смешно, а я временами так себя и чувствую, — парень с громким стуком поставил чашку, чуть не расплескав содержимое. — Сегодня, например, когда сказал, что пойду с тобой встречусь, он просто ответил: «Хорошо, тогда увидимся вечером на вечеринке у Минхо». — Пока не вижу ничего криминального. — Заткнись и слушай, — беззлобно ответил Сынмин. — Значит, стою я уже у двери, собираюсь выходить, как тут подходит Чан, улыбаясь как… как Чан, — парень проигнорировал ехидный взгляд Хёнджина и продолжил. — Я стою. Он подходит ближе. Касается моей головы и… — Хван стал выглядеть более заинтересованным в разговоре, чем был до этого. — И просто поправляет мне капюшон! Попросив быть осторожнее, так как на улице холодно! Хёнджин разочарованно выдохнул. — Сейчас угадаю… Ты после этого вспылил и сделал какую-то глупость. — Почему сразу глупость? Просто поцеловал перед уходом. — То есть из-за того, что хён обращается с тобой, как с ребёнком, ты поступил, как… влюблённый ребёнок: чмокнул симпатичного мальчика и дал дёру. Сынмин не знал, что ответить и просто сверлил взглядом Хёнджина, который, потеряв интерес к разговору, начал что-то увлечённо строчить в телефоне. — И что мне делать? — Приняв тот факт, что в друге дыру взглядом не просверлить, Сынмин тяжело вздохнул. — Поговорить с Чаном словами через рот пробовал? Слышал, помогает, — не отрывая взгляда от экрана предложил Хван. — О чём говорить? О том, что я хочу от него внимания? Что хочу от него поцелуев и объятий? Тебе не кажется, что звучит по-детски? — С каждым произнесённым словом парень говорил всё тише и тише. Хёнджин тяжело вздохнул и, отложив телефон, серьёзно посмотрел на друга. — По-детски ты ведёшь себя сейчас, обижаясь, но ничего не предпринимая. Возможно, Чан не хочет на тебя давить. Или не считает физический контакт чем-то важным в отношениях. Он, может быть, банально стесняется! Но для того, чтобы это узнать вам надо поговорить. Понимаешь? Под чужим взглядом Сынмин весь сжался. Всё раздражение улетучилось, и он почувствовал себя сдувшимся воздушным шариком. — Я понимаю, — наконец, тихо произнёс Ким. — Просто я боюсь. Я знаю, что с Чаном можно поговорить обо всём, и он не осудит, а, наоборот, поддержит изо всех сил. Но я всё равно боюсь говорить про наши отношения. Глупо, да? Тёплая рука Хёнджина опустилась на его голову. — Со всеми бывает, не переживай, — хитрая улыбка Хвана немного приободрила Сынмина. — Если боишься, то я помогу тебе с этим. И Сынмин поверил ему.

***

Как оказалось, зря. — Уже чувствуешь себя лучше и храбрее? — Чувствую себя максимально тупо. Они стояли возле квартиры Минхо. За дверью уже были слышны музыка и чьи-то голоса. — Это тоже хорошо! — Оптимистично заявил Хван. нажимая на дверной звонок. — Это значит, что что бы ты ни сделал, тупее ты себя не почувствуешь! — Иди ты со своей логикой… Договорить не дала распахнувшаяся дверь и радостный голос Феликса: — Джинни! Минни! Мы вас уже заждались! Уже в прихожей, когда ребята сняли куртки, к ним подошёл Джисон, который при виде друзей не смог сдержать смех. — Парни, никто не заказывал фрукты? — Крикнул он, возвращаясь в гостиную. В украшенной к Рождеству комнате все удивлённо смотрели на новоприбывших. Хёнджин, довольно улыбаясь, гордо демонстрировал свои подстриженные под ёжик волосы. Сынмин в свою очередь прятал глаза за свежеокрашенной рыжей чёлкой и кутался в оранжевую толстовку. Первый отмер Минхо: — Признавайтесь, кто у Санты заказывал человека-киви и человека-мандарина? Засмеялись все. Даже Сынмин весело фыркнул. Почувствовав прикосновение к своему плечу он резко обернулся. — Чан! — Радостная улыбка сама собой появилась на лице парня. Старший казался чем-то взволнован, но тоже был рад видеть Кима. — Привет, — чужая рука ласково коснулась рыжих прядей. — Красиво выглядишь. Сынмин смутился. — Да… Хёнджин предложил. Сказал, что смена стиля помогает воодушевиться и смелости придаёт… Как-то так. Чан замер. — Смелости? Для чего? Сынмин сделал глубокий вдох. — Хён, я… — Сынмин, послушай… Начав говорить одновременно и одновременно замолчав, парни удивлённо посмотрели друг на друга. Во взгляде Чана было видно беспокойство, но он всё же сказал: — Ты первый. Сынмин решил не отказываться. — Хён, ты мне очень нравишься. Правда, очень. Мне нравится проводить с тобой время, общаться. Даже просто смотреть на тебя приятно, — казалось, сердце сейчас из груди выскочит. — Но ты всё ещё обращаешься со мной, как с просто младшим товарищем. А мы с тобой встречаемся! Я хочу, чтобы ты обнимал меня, целовал… и не только… Я понимаю, что звучит глупо, но иногда мне кажется, что я не нравлюсь тебе так, как ты мне, что… Внезапные объятья прервали сбивчивую речь. — Прости, я… Я так буду говорить, можно? — Чан говорил куда-то в плечо Сынмина, и тот краем глаза заметил красное ухо старшего. — Я… Я слушаю. — Прости, что я так себя вёл. Это мои первые серьёзные отношения, и я просто не знаю, как правильно себя вести, — Сынмин хоть и удивился, но не решился перебить старшего. — Я всё время нервничаю рядом с тобой. А когда ты меня касаешься, теряюсь и долго прихожу в себя. Ты всё время такой уверенный, поэтому я решил, что это нормально, что инициативу берёшь ты, — Чан оторвался от плеча Сынмина и посмотрел ему прямо в глаза. Лицо старшего было красным. Ким уверен, что его лицо было таким же. — Прости, я понемногу буду исправляться. Просто дай мне время. Сынмин не знал, что ему делать: смеяться или плакать. Всё было так просто, что хочется сквозь землю провалиться. В это момент Сынмин почувствовал себя настоящим дураком. Радует одно — он не один такой. — Время-то я дам, но аванс потребую сейчас. Чан сначала не понял о чём речь, но после быстро закивал и робко приблизился к Сынмину. Младший с лёгкой радостью заметил, что над поцелуями им ещё работать и работать.